Карел Чапек – Библиотека мировой литературы для детей, том 49 (страница 98)
Луна поднялась повыше, она уже не такая ярко-оранжевая, стала поменьше, вся блестит и сверкает, будто талер серебряный, а Лют Матен гонится за ней на отцовской лодке.
Вдали мелькают огоньки — то погаснут, то опять зажгутся. Если бы не луна, Лют Матен сбился бы с дороги. Это она указывает ему, какой держать курс. Это она ведет его по заливу точно так же, как было во сне. И где-нибудь на сверкающей лунной дорожке Лют Матен найдет Белую ракушку. Из таинственной глубины она будет сиять волшебным сиянием, сверкать и переливаться.
Все будет так, как он видел во сне.
Под надутым парусом Лют Матен несется вперед. Парусный конец тянет его к себе, румпель руля давит на грудь.
Ветер крепчает. Он свистит, пригибает мачту к воде. Но Лют Матену ничуть не страшно. Он летит и летит вперед. Руки совсем застыли, а он и не замечает. Лицо решительное, губы сжаты. В груди его звенит песнь подвига. Скоро-скоро он увидит волшебное сияние Белой ракушки…
Ну а если не увидит? Как быть, если Белой ракушки и вовсе нет на свете?
Да ведь взрослые так много о ней говорят!
Но это могут быть и побасенки, Лют Матен.
А как же плотва в неводе?
А вдруг тебе ее кто-нибудь подсадил?
Это потому, что Кауле Браминг и отец так говорят?
Нет, нет, Лют Матен не попадется на эту удочку. Он найдет Белую ракушку. В Белую ракушку он верит, а все остальное — прочь!
Лодка несется по волнам, нос ее с шумом разрезает воду. Парус надут.
Лют Матен все видит, все знает. И как бьет волна, и откуда дует ветер. Зорок его глаз, надежна рука.
Вдали проплывают красные и зеленые огоньки — это мотоботы. С неба упала звезда — вспыхнул длинный хвост и исчез. Из темноты выныривают чайки, парят над лунной дорожкой и скрываются в темноте, не оставив следа…
Лют Матен несется по лунной дорожке. Лют Матен зорко следит за водой.
Но где же Белая ракушка?
Впереди набегают белые клубы тумана, а вода в заливе черная-черная, будто затеяла недоброе… И нигде никакого сияния, нигде нет Белой ракушки.
И вдруг Лют Матен вздрагивает от ужаса…
Из белесой туманной дымки вырастает частокол свай. На них натянуты сети. Они растут на глазах. Они несутся прямо на него…
Лют Матен застыл на месте. Он не может ни о чем думать, не в силах что-либо сделать. Лодка с ходу врезается в большой невод.
Чуть-чуть покачнулась, что-то затрещало, и наступила мертвая тишина. Лодка стоит, опутанная сетями и тросами.
Лют Матен боится шелохнуться. Как же это могло случиться? И что ему теперь делать?
Где-то далеко позади остались береговые огни, далеко-далеко в стороне красные и зеленые светлячки мотоботов.
И еще дальше — луна, такая теперь чужая и холодная, светится в небе.
Куда же это она завела Лют Матена?
Лодка крепко застряла между сваями. Лют Матену одному не сдвинуть ее с места. Крепкие тросы цепко держат ее. И сколько бы их ни дергал Лют Матен, они не поддаются. Тут уж надо, чтобы кто-нибудь из взрослых их распутал. А где их возьмешь теперь, взрослых?
И где же Белая ракушка?
Разве она не видит — Лют Матен попал в беду.
Неужели не придет ему на помощь? Не подаст знака?
Лют Матен ждет. Но никто не подает знака. Вода все такая же черная, она шлепает и шлепает о борта, а на сетях качаются морские водоросли.
Нет, не подала знака Белая ракушка. Оставила Лют Матена одного. Один он, совсем один посреди огромного залива.
На мачте полощется парус. Лют Матен спускает парус. И чтобы хоть чуточку согреться, закутывается в парусину. Так он сидит и с тоскою смотрит на далекие береговые огни. Парусина мокрая, но мало-помалу она согревается, и Лют Матену уже не так страшно.
Лют Матен устал. Так ему горько, так грустно, как никому на всем свете. Но вот, словно большое мягкое одеяло, его окутывает сон. Спит Лют Матен и даже не замечает, что по щекам его бегут слезы.
Он не знает, спит он или не спит, когда на корму лодки плавно опускается чайка. Она стоит на тоненьких ножках, повернув клюв в сторону.
«Редкий ты у нас гость, ничего не скажешь, — говорит она. — Что это ты здесь делаешь — ночью, среди сетей?»
Она поворачивает клюв влево, потом вправо.
«А отец твой знает, где ты? Гляди, попадет тебе от него!»
Но Лют Матен спит себе, завернувшись в парусину. Крепко спит. Он так устал, что не может ответить чайке. Даже во сне.
А она то одно перышко поправит, то другое почистит. И вдруг поднимает клюв и говорит:
«А Белой ракушки и нет вовсе. Ну, той, что ты ищешь. Нет ее, нет ее, нет ее…»
И сразу умолкает. Подтянула одну лапку, спрятала под крылышко, а сама стоит себе, поглядывает вокруг. Лют Матен и рад, что никто его не тревожит, — можно хорошенько выспаться.
Но тут все как загремит: бум-бум, трах-тарарах! Лодка ударяется о лодку — вот-вот Лют Матен пойдет ко дну…
Чайки сразу и след простыл. Лют Матен открывает глаза и видит, как его отец перепрыгивает из своей лодки к нему. Рядом борт о борт с ним стоит лодка капитана Мауна. Паруса ее хлопают, как крылья огромной птицы.
— Эй ты, рыболов великий! — зовет капитан Маун.
А отец ворчит сердито:
— Ну и натворил ты дел, Лют Матен! Среди ночи в залив — да прямо в наши сети! В своем ли ты уме, сынок?
Грозен голос отца. Маленькому Матену, свернувшемуся под парусиной, хочется стать еще в три раза меньше.
Отец упирается руками в ближайшую сваю. Капитан Маун помогает ему багром. Вместе распутывают они запутавшиеся сети, и лодка медленно выскальзывает из невода.
Лют Матен выбирается из своей парусины. Ему холодно, он ежится, но это мало помогает. Холодно, холодно!.. И только под толстой отцовской курткой ему становится тепло.
Так они и сидят рядом — бригадир Матен и сынок его Лют Матен. А лодка скользит по заливу. Вон как парус пузо выпятил! Впереди на носу горит фонарь.
В кильватере идет лодка капитана Мауна. У нее под носом белые водяные усы. А фонарь на форштевне ярко освещает даже парус.
Но ничего этого Лют Матен не видит. Он прикорнул под отцовской курткой, укрывшись до самых ушей. Один нос торчит наружу. Нос холодный, а сам в тепле, даже ноги. Лют Матену хорошо, как дома. Вон низко-низко над водой мерцает звездочка. А как тихо вдруг стало!
— Спишь, Лют Матен? — спрашивает отец.
Лют Матен качает головой.
— Скажи-ка мне, сынок, и чего это тебя ночью к неводу понесло?
— Так просто, — отвечает Лют Матен.
— Послушай, нехорошо это. Ведь так и до беды недалеко. Таким малышам, как ты, ночью в заливе делать нечего.
Лют Матен только сопит в ответ. Да и что ему говорить?
— Потихоньку от отца с матерью, никому не сказавшись, взял да удрал. Мать до смерти перепугалась. Нехорошо ты поступил. И чтоб этого за тобой больше никогда не водилось!
Лют Матен упорно молчит. Тогда отец строго спрашивает: — Ты слышал, что я сказал?
— Слышал.
Немного погодя отец снова спрашивает:
— Ты чего в заливе подглядеть хотел? Может, угрей в свой невод переманить надумал?
Лют Матен молчит. Он плывет на лодке домой, тепло укутанный толстой рыбачьей курткой. Но расспросы отца снова пробудили обиду.