Карел Чапек – Библиотека мировой литературы для детей, том 49 (страница 32)
— Папочка, миленький, пошли на озеро! — защебетала Милена. — Ну, пожалуйста, папочка, пойдем купаться! Пойдем, пойдем, пойдем…
— А я возьму лук со стрелами, чтоб охотиться на тигров, — заявил Вита. — Я буду охотиться на львов, на верблюдов и китов!
— Если так, то пошли, — засмеялся отец. — Представляю, как мне будет весело.
Мы вышли из дому около девяти часов. Утро было ясное, солнечное, настроение у нас было самое распрекрасное — словом, все обещало отличную прогулку.
У ворот мы простились с мамой.
— Милутин, — озабоченно сказала она, — смотри за детьми!
— Спасибо, что напомнила! — надувшись, буркнул отец. — Пошли, господа! Левой, правой, левой!..
— Хорошенько смотри за детьми! — крикнула мать, когда мы уже подходили к концу улицы. — И возвращайся вовремя!
Мы направились к аптеке. В ожидании трамвая отец разговаривал с каким-то человеком в соломенной шляпе.
— Поглядите-ка на мою армию! — с гордостью сказал отец. — Тот ушастый — старший.
Человек в соломенной шляпе метнул на нас быстрый взгляд и вернулся к разговору о гражданской войне в Испании.
— Знайте же, господин Милутин, — в голосе его звучали восхищение и приподнятость, — генерал Франко — великий человек!
Отец нахмурился, губы у него задрожали. Я знал, как он ненавидит фашизм, как рвется в бой на стороне республиканцев, и потому испытывал невольный страх за соломенную шляпу незнакомого господина. Но в эту минуту подошел трамвай, и мы поехали.
— Он тебе не кажется странным? — вдруг обратился ко мне отец.
— Кто, папа?
— Да… господин, с которым я разговаривал. Похож вроде на человека, а на самом деле просто осел!
Трамвай бежал, весело звеня. На Палич мы прибыли раньше, чем думали.
— Озеро, озеро, озеро! — возбужденно напевала Милена.
— А воду в нем можно пить? — спросил Вита.
— Если будешь умирать от жажды, — ответил отец. — Да и то советую потерпеть.
Мы прошли мимо лодок и парусников, привязанных к деревянному молу. Дул слабый, как дыхание, ветерок, и лодки равномерно покачивались на мелкой зыби. Зрелище было великолепное.
— Что ты делаешь? — вдруг вскрикнул отец, хватая Виту за руку.
Но было уже поздно. Стрела просвистела в воздухе и угодила в голову бородачу с вытатуированным на груди океанским кораблем.
— Извините, пожалуйста, — сказал отец с виноватой улыбкой.
— Повесьте свое «извините» кошке на хвост! — негодовал бородач. — Маленький дикарь! Ты что, пришел сюда охотиться на людей?
Отец взял Виту за руку и ускорил шаг. Мы с Миленой едва поспевали за ними.
— Так это и есть твои львы, тигры, киты и верблюды? — сердито спросил отец и дернул Виту за ухо.
— Я не в него целился! — оправдывался Вита.
— А в кого же?
— В старуху с пестрым зонтиком!
— Еще лучше! Только посмей еще разок стрельнуть — руки оторву. А теперь, дети, купаться!
Кроме нас, на пляже был еще один человек в зеленых купальных трусиках. Он лежал на песке, когда мы пришли. Одежду он, вероятно, спрятал в кустах.
— Ну и чудак, — тихонько заметил отец, когда незнакомец поднял голову и недовольно покосился на нас. — А впрочем, какое нам до него дело…
Мы долго не выходили из воды — плавали, плескались у берега, брызгались. Вита поймал даже какую-то рыбешку. Правда, она плавала кверху брюхом, но какое это имело значение?
Человек в зеленых трусиках всё время лежал на песке. Под вечер, когда мы уже собрались уходить, он встал и быстро пошел в воду. Постояв немного у самого берега, он вдруг нырнул и поплыл, размахивая руками и ногами с таким ожесточением, будто хотел взбаламутить все озеро. Мы весело расхохотались.
— Далеко ему не уплыть! — сказал отец, вытряхивая из башмаков песок.
Он оказался прав. Через несколько минут с озера донесся истошный крик:
— Помогите!.. Тону!.. По-о-о-о-мо-о-о-гите!
— Что я говорил? — воскликнул отец, бросил башмак, прыгнул в воду и стремительно поплыл к утопающему.
— Почему папа купается в костюме? — удивился только что подошедший Вита.
— Один дяденька тонет, — объяснила Милена. Папа поплыл его спасать.
Вита с Миленой, не понимая опасности, хлопали в ладоши, смеялись и что-то кричали. Я же замирал от страха, глядя, с каким трудом отец тащил крупного, плечистого человека. Берег все приближался, и казалось, что все это кончится быстро и просто. Но вдруг волна захлестнула человека, державшегося за плечо отца, он захлебнулся и в диком страхе снова начал бить руками и ногами; я с ужасом увидел, как он пошел ко дну, увлекая за собой своего спасителя. Однако вскоре отец снова всплыл на поверхность. Он держал утопающего за волосы; а тот, совсем обезумев от страха, пытался схватить отца за горло. Недолго думая, отец грубо оттолкнул его, изогнулся, словно щука, и наотмашь ударил его кулаком по лицу. Голова утопающего безжизненно свесилась на грудь, и он опять скрылся под водой. Отец снова взял его за волосы и вытащил на берег.
— Гм, пришлось его стукнуть, — сказал отец, глядя на большой синяк под правым глазом спасенного. — Однако я надеюсь, он не взыщет с меня за это, когда очнется… Черт его подери, и меня чуть не утопил в этой луже!
Отец надавил ему коленом на живот, потер веки, а потом взял его руки и стал водить их вверх и вниз. Жизнь постепенно возвращалась в распростертое на песке посиневшее тело. Наконец человек открыл глаза и посмотрел на отца благодарным взглядом.
— Вы спасли мне жизнь, господин, — пробормотал он. — Спасибо!
— Не за что! — великодушно воскликнул отец. — Люди должны помогать друг другу в беде. Я выполнил… апчхи… свой долг.
— Я никогда этого не забуду! — сказал неизвестный.
— Ваше дело! Сынок, помоги мне отжать костюм.
Пока я помогал отцу выжимать из пиджака и брюк воду, неизвестный ушел в кусты, где лежала его одежда. Его долго не было, а когда он появился, отец так и обомлел: спасенный им человек был одет в красивую жандармскую форму, на плечах его поблескивали лейтенантские погоны!
— Ну и болван же я! — Отец стукнул себя по лбу. — Видишь, сынок, к чему приводит поспешность!
Жандармский лейтенант подошел к нам, еще раз поблагодарил отца и медленным, неуверенным шагом направился к трамвайной остановке.
— Ах, какой сегодня день, какой день! — бормотал отец, шагая по широкой тропе вдоль озера. — Всю жизнь воюю с жандармами и полицией, а тут вытаскиваю из воды жандармских лейтенантов… Апчхи!.. Одно утешение, что дал ему хорошую плюху!
Дома отец рассказал матери про случай на озере.
— Да мне не жалко, что я его спас, — сказал он в заключение. — Черт с ним! Только вот опять буду три дня кашлять и три дня чихать!
В ГОСТЯХ
Моя тетушка Вилинка вышла замуж за торговца Милентия Бибера[6]. Она была счастлива, даже чересчур счастлива. В письмах к нам она неизменно писала: «Дорогие мои, я очень счастлива! Милентие прекрасный человек! Он такой внимательный, заботливши и так любит меня! Ах, вы просто представить себе не можете, какая я счастливая!»
— Позавидовать можно! — говорила мать, глотая слезы. — Вилинка счастлива, Вилинка слишком счастлива, а я? О господи! У меня пятеро детей, и один хуже другого. И это называется жизнью!
— А кроме того, у тебя муж, которого только что прогнали с работы! — добавил отец, входя в кухню (он слышал причитания матери). — Печально, но факт.
— Опять? — вскрикнула мать.
— А что я могу сделать? — оправдывался отец. — Это уже восьмой раз… нет, девятый! Скоро будем праздновать юбилей!
— Потерял работу и радуешься! Как мы будем жить?
Отец долго размышлял.
— Я кое-что придумал, — сказал он наконец. — Только не знаю, как ты на это посмотришь.
Мать взглянула на него с любопытством.
— Драгана с Лазарем пошлем к Милентию с Вилинкой. Они как сыр в масле катаются! Разве Вилинка не пишет в каждом письме, какая она счастливая? Два лишних рта их не разорят.