Кара Мин – (Не)скромница для мажора (страница 2)

Михаил не стал ждать её ответа — его твёрдый, налитый кровью член уже упирался в дрожащие губы её киски, покрытые липким блеском возбуждения. Один мощный толчок бёдер — и он вошёл в неё одним резким движением, разрывая узкий проход без малейшей подготовки. Соня вскрикнула, её ногти впились в запотевшее стекло, оставляя следы.

— Б-боже... — её голос сорвался, когда его толщина растягивала её изнутри, заполняя до самого предела.

— Не боже. Я, — прошипел Михаил, вгоняя свой член ещё глубже, пока её киска судорожно сжималась, пытаясь приспособиться к его размеру.

Его руки железной хваткой сжали её бёдра, задавая жёсткий, неумолимый ритм. Каждый толчок заставлял её вздрагивать, каждый выход его члена — стонать от пустоты. Она чувствовала, как её тело предательски отвечает на эту грубость — киска пульсировала, наполняясь теплом, а живот сводило от нарастающего давления.

— Нет... я не хочу... — её протест прозвучал слабо, потому что её бёдра сами подались навстречу его следующему толчку.

— Врёшь, — он наклонился, вонзая зубы в её плечо, оставляя красный след. — Твоя киска залита соками. Ты уже на грани.

И он был прав. Оргазм накрыл её внезапно, заставив внутренние стенки судорожно сжиматься вокруг его члена. Она закричала, но Михаил не остановился — напротив, его движения стали ещё жёстче, глубже.

— Вот так... прими всё...

Она почувствовала, как его член пульсирует внутри, а затем горячая сперма заполняет её, но он не дал ей опомниться. Резко вытащив свой ещё твёрдый ствол, он развернул её и прижал к полу.

— Открой рот.

Прежде чем она успела отказаться, его пальцы вцепились в её волосы, а горьковатый вкус заполнил её рот, когда он начал грубо трахать её в рот.

— Глотай, сучка.

Когда он наконец отпустил её, Соня рухнула на ковёр, чувствуя, как его сперма стекает по подбородку. Но Михаил уже наливал вино, его член по-прежнему возбуждён.

— Вставай. Это был только первый раунд.

Его ладонь грубо шлёпнула по её дрожащей попе, заставляя её вздрогнуть.

— На колени. Ты ещё не всё высосала.

Соня послушно опустилась перед ним, видя, как его член снова наливается кровью. Её киска всё ещё пульсировала, напоминая о только что пережитом, но тело уже снова отвечало предательским возбуждением.

— Шире рот, — прошипел он, направляя свой член к её губам.

И Соня покорно раскрыла рот, зная, что сопротивление бесполезно.

Михаил, поправил волосы и потянулся к бокалу.

— Приведи себя в порядок, — он потягивал виски, глядя на неё с холодным интересом. — Через пятнадцать минут я хочу видеть тебя в моей спальне. На коленях у кровати. Мы ещё не закончили.

Соня медленно поднялась, чувствуя, как по внутренней стороне бёдер стекают его сперма и её соки. В зеркале ванной она увидела своё отражение — растрёпанные волосы, красные следы от его пальцев на бёдрах, опухшие губы... и странное, непонятное выражение в глазах.

Она действительно этого хотела?

Мысль пугала больше, чем сам Михаил.

Соня стояла на коленях у кровати, как он велел. Вымытая, но неочищенная. Кожа горела там, где он кусал её, между ног всё ещё ныло от его грубого вторжения. Она слышала, как за спиной открывается дверь – тяжёлые шаги, запах дорогого виски и мужского пота.

— Вот так-то лучше.

Его пальцы впились в её волосы, заставляя поднять голову. Его возбуждение стояло перед её лицом, словно обвинение.

— Поработаешь ртом лучше, чем в прошлый раз. Иначе накажу. Поняла?

Соня кивнула, не в силах выдержать его взгляд. Она осторожно приоткрыла губы, позволив ему проскользнуть внутрь.

— Да… вот так… — Михаил провёл пальцами по её щеке, наблюдая, как она пытается принять его глубже. — Медленнее. Чувствуй каждый сантиметр.

Он двигал бёдрами, диктуя ритм, временами позволяя себе проникать слишком глубоко, заставляя её давиться. Слёзы выступали на глазах, но он лишь усмехался, проводя большим пальцем по мокрой щеке.

— Какая жалость. Такая красивая, а глотать не умеешь.

Он внезапно вытащил себя, оставив её с полуоткрытым ртом и бешено колотящимся сердцем.

— На кровать. На спину.

Соня повиновалась, чувствуя, как матрас прогибается под его весом. Михаил раздвинул её ноги, пальцы скользнули внутрь, проверяя, насколько она готова.

— Всё ещё мокрая. После всего, что я сделал? — Он хрипло рассмеялся. — Ты ещё большая развратница, чем я думал.

Он не стал ждать ответа. Один резкий толчок – и он снова заполнил её, заставив вскрикнуть. На этот раз боль смешалась с навязчивым, почти невыносимым удовольствием.

— Да… вот так… — Его голос был низким, хриплым. — Ты чувствуешь, как твоё тело тянется за мной?

Соня ничего не ответила – её сознание плыло, мысли путались. Она чувствовала только его, только этот неумолимый ритм, только жар, расползающийся по всему телу.

Михаил наклонился, его зубы впились в шею, а пальцы сжали её бёдра.

— Кончай.

Это был не просьба, а приказ.

И её тело подчинилось.

Она выгнулась, крича, чувствуя, как её внутренности сжимаются вокруг него. Михаил не останавливался, ускоряясь, пока сам не кончил, с рычанием вонзаясь в неё в последний раз.

Когда он отстранился, Соня лежала, не в силах пошевелиться, слыша только собственное тяжёлое дыхание.

— Завтра повторим, — сказал он, подходя к столу и наливая себе виски. — Ты ещё не всё узнала о себе, девочка.

Соня закрыла глаза.

Самое страшное было то, что он, возможно, был прав.

Глава 2

На следующий день глухой рокот двигателя "Ламборджини" разорвал ночную тишину. Соня стояла у подъезда своего дома, нервно перебирая складки своего платья.

— И сколько ты собираешься там торчать? — раздался резкий голос Михаила. Он полулежал за рулем, его пальцы нетерпеливо барабанили по алькантаре руля. — Садись. У нас мало времени.

— Я... Я не думала, что ты серьезно, — Соня сделала шаг назад. — Эти ночные гонки... Это же опасно.

Михаил резко распахнул дверь.

— Опасно? — Его губы искривились в саркастической улыбке. — Жить опасно, дышать опасно. А ты все боишься скорости?

Он резко дернул ее за руку, притянув к себе так близко, что она почувствовала его дыхание на своих губах.

— Я не спрашивал, хочешь ты или нет. Ты едешь со мной.

Соня попыталась вырваться, но его хватка стала железной.

— Почему ты так настаиваешь? — прошептала она.

— Потому что хочу видеть страх в твоих глазах, — ответил он, проводя пальцем по ее дрожащей губе. — И хочу, чтобы ты поняла — убежать от меня невозможно.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Ремень безопасности щелкнул, словно последнее предупреждение.

— Пристегнись покрепче, — пробормотал Михаил, переводя рычаг коробки передач.

Двигатель взревел, как разъяренный зверь.

— М-Михаил, подожди...

Ее слова утонули в реве мотора. Ламборджини рванула вперед, пришпилив Соню к креслу. Городские огни превратились в разноцветные полосы, мелькающие за окном.

— Ну что, нравится? — крикнул он через шум ветра.