Кара Мин – Горячий, властный босс (страница 2)

Он отпустил её подбородок медленно, будто проверяя, не попытается ли она отшатнуться. Но Марина осталась стоять на месте — и это, казалось, удовлетворило его даже больше, чем полное послушание минутой раньше.

— Запомни это ощущение, — сказал он, чуть наклонившись, и его дыхание скользнуло по её щеке. — Оно будет возвращаться. Каждый раз, когда я подойду так близко.

Он снова шагнул к ней, сокращая воздух между ними до нуля. Его рука без предупреждения вжалась в её талию и рывком прижала к себе, так что грудь упёрлась в его грудь, а дыхание смешалось в одном коротком, неровном вдохе.

Пальцы другой руки вцепились в её волосы у затылка, резко откинув голову назад. Марина выдохнула — не возмущение, а короткий рваный звук, который тут же застрял в горле, когда он накрыл её рот поцелуем, больше похожим на захват. Губы, зубы, язык — всё требовало, подчиняло, стирало границу между её телом и его.

Он не спрашивал — он брал. Рука скользнула вниз, прижимая её бёдра к своим, намеренно давая почувствовать жёсткость, скрытую тканью брюк. Его хватка была тяжёлой, как кандалы — без вариантов.

— Развернись, — рявкнул он, даже не отпуская волос.

Она послушалась — не потому, что хотела, а потому, что её тело уже перестало ей подчиняться.

Он прижал её лицом к стене, фиксируя её ноги на ширине плеч, и сдёрнул молнию на её платье одним резким движением. Ткань соскользнула по плечам и упала вниз, открывая спину и бёдра.

Холодный воздух и горячие ладони — сочетание сводило с ума. Его пальцы прошлись по её бедру, грубо, с нажимом, как будто проверяя, насколько она готова.

— Вот так… — он наклонился к самому уху, его грудь прижалась к её спине. — Ещё секунду, и ты уже не сможешь притворяться, что не хочешь этого.

Пальцы нашли промеж ног, скользнули внутрь ткани белья, и она от неожиданного толчка ладони издала глухой, сдавленный стон, прилипнув лбом к прохладной стене.

Он выругался тихо, глухо, так, что звук прошёл по её коже дрожью, и в тот же момент рваным, решительным движением стянул с неё последние остатки ткани, оставляя её беззащитной в своей власти. Его рука схватила её запястья и вбила их в стену — так крепко, что она чувствовала, как дерево за спиной чуть прогибается. Второй рукой он действовал уже без всякой жалости: жёсткие, резкие касания, обрывающие дыхание, задавали свой безапелляционный ритм, — и этот ритм был только его.

В какой-то миг Марина уже не могла понять, что между ними сейчас — борьба, где она ещё пытается удержать себя в руках, или подчинение, где каждый вздох — признание, что он правит ситуацией полностью. Но одно она знала точно: отойти от этой стены и вырваться из его хватки, тугой, как капкан, она не сможет. Даже если бы захотела.

Всё растворилось в глухом, горячем мгновении, в котором не осталось ни слов, ни размышлений — только его дыхание у её виска и напряжение в его теле.

…Когда он всё же отпустил, не произнеся при этом ни слова, её ноги едва держали. Марина не пыталась что-то сказать — знала, что тишина сейчас лучше любой фразы. Он прошёл мимо, словно переступая через невидимую черту между тем, что только что произошло, и настоящим, которое требовало другого тона.

Он подошёл к двери, закрыл её за её спиной. Щёлчок замка в этой тишине прозвучал как выстрел.

Марина почувствовала, что воздух в комнате стал гуще, тяжелее, и уже понимала: объяснений он сейчас не примет. Это не тот случай.

На столе ровно по центру лежал распечатанный документ — один лист, но он почему-то ощущался тяжелее любого досье. Максим медленно уселся в кресло, перевернул страницу, провёл пальцем по строчке, затем поднял взгляд. Медленный. Холодный. В нём не было эмоций, кроме плохо скрытого раздражения, которое он даже не пытался приглушить.

— Ошибка, — произнёс он, чётко, жёстко, как приговор. Каждое слово, как шаг палача по каменной лестнице. — Знаешь, что это значит.

Он обошёл стол, остановился вплотную, и, прежде чем она успела что-то сказать, пальцы его сомкнулись на её подбородке, заставляя поднять голову.

— Наказание будем проводить здесь. И запомни — оно не имеет отношения к работе. Это для тебя, чтобы в следующий раз ни одна твоя буква не была дрянью.

Он усадил её на край стола, колени врозь, сам стоял перед ней, блокируя любое движение.

— Руки за спину, — приказал он. Когда она подчинилась, его ремень уже был в руках. Он обернул кожу вокруг её запястий, стянул так, что кожа побелела, а она ощутила первый толчок паники.

Пальцы его медленно скользнули по её внутреннему бедру, оставляя полосы тепла на коже.

— Здесь ты моя. А «ошибка» означает, что я имею право исправить тебя так, как считаю нужным.

Он развернул её лицом к столу, прижал грудью к её спине так, что она ощутила его дыхание у шеи. Рука сжала её челюсть, запрокидывая голову.

— Говори, что поняла, кому ты принадлежишь.

Она молчала — и он тут же опустил ладонь на её ягодицу с резким хлопком. Потом ещё. Каждый удар был не просто болью, а выверенным сигналом: он контролирует ритм, он решает, когда будет легче, а когда — сильнее.

С каждым движением он всё ближе смещался к центру её тела, и, когда она застонала, он тихо усмехнулся.

— Вот, уже начинаешь учиться. Ошибка — моё удовольствие. Исправление — твоё испытание.

Его ладонь скользнула под её юбку, сминая тонкую ткань белья, а другой рукой он всё ещё удерживал её запястья, не давая ни шанса уйти. Он держал её так, словно перетянул канаты в голове — лишая выбора, но заставляя хотеть именно этого, именно его прикосновений, именно того наказания, что он выбрал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.