Кара Мель – Папочка, спаси нашу маму (страница 2)

– Вы мне? – удивленно смотрю на него.

– Вы обронили, – протягивает мне мой любимый палантин. Я его частенько беру на прогулку и накидываю на плечи, когда начинаю замерзать. Погода нынче непредсказуемая.

Как я могла так его потерять? Вроде ничего подобного за мной не водилось.

Видимо, все бывает впервые.

– Благодарю, – принимаю предмет. – Спасибо за дверь я вам так и не сказала.

– Можете это исправить сейчас, – произносит мужчина, бодро шагая рядом со мной.

Бросаю на него кроткий взгляд.

– Спасибо, – произношу игриво.

Он усмехается.

– Дважды встретились. Теперь встретимся еще раз, – говорит таким тоном, будто точно в этом уверен.

– Это вы так у меня просите номер телефона? – подхватываю игру. Мне вдруг стало это жизненно необходимым.

– Читаете мысли, – произносит с усмешкой. Лезет в карман, достает телефон. – Диктуйте.

Застываю на пару мгновений.

Обычно я так себя не веду, но вдруг… Вдруг наши случайные встречи что-то действительно значат?

Эх, была не была! Принимаю решение.

– Записывайте.

Глава 2. Никита

– Все. На сегодня закончили, – говорю, возвращая операционной сестре шовный материал.

Бросаю взгляд на часы, прикидывая, через сколько смогу попасть домой, и понимаю, что не успею, как намеревался заехать на квартиру, принять душ и перекусить. Если хочу начать прием в центре вовремя, то через десять минут я должен быть уже в дороге.

Прощай полноценный обед, прощай нормальный душ. Благо ополоснуться могу в отделении.

Я ведь после дежурства толком не отдохнул, когда поступил экстренный, пришлось задержаться. А дальше все пошло по накатанной. Сложный случай, длительная операция и опаздывающий на прием я.

Бешеные будни хирурга во всей красе. Не понимаю, как выдерживаю без косяков в таком бешеном ритме.

– Никит, я перевяжу, – замечая усталость, предлагает Тихомиров, он сегодня мне ассистирует, и это не передать словами, какой кайф. Работать в паре с Тихим – отдельный вид удовольствия.

– К себе заберу и за всем прослежу, – заверяет Савелий Никифорович. – За пациента можешь не беспокоиться, я сегодня на дежурстве и глаз с него не спущу.

– Профессору можно верить, – хохмя, подмигивает Данила. Он наш извечный шутник и чем-то напоминает меня до того, как по мне катком прошла жизнь. – Раз сказал, то точно сделает.

– Медицина, друг мой, настолько непредсказуема, что человеческому слову грош цена, – мудро подмечает Савелий Никифорович. – Человек лишь предполагает, – посылает мне полный мудрости взгляд. – Иди. Мы справимся, – заверяет.

– Спасибо, – благодарю и покидаю операционную, а через пятнадцать минут уже сажусь в авто и выдвигаюсь по направлению к консультативно-диагностическому центру.

Прием начинается через сорок пять минут, навигатор показывает, что мне ехать придется минимум час, и это хреново. Я уже прикидываю в уме, не быстрее ли будет на общественном транспорте, но как ни кручу, не могу построить более быстрый маршрут.

Приходится звонить и предупреждать о позднем начале приема.

Желая немного сократить время, решаю проехать дворами. Сворачиваю направо, доезжаю до главных ворот в парк и беру левее, но и здесь толком вырвать минуты не получается возможным.

Лежачие “полицейские”, пять пешеходных и светофор не позволяют ехать быстрее. Плетусь, словно черепаха, и продолжаю кипеть.

Я ненавижу опаздывать. Меня ведь ждут пациенты!

Юльку замечаю мгновенно. Беглый взгляд по прохожим, вспышка в мозгу, сердце пропускает удар. Я забываю, как нужно дышать, и, не моргая, всматриваюсь в перевернувшую мой мир девушку.

Какая же она красивая…

Милая улыбка, флиртующий взгляд, брошенный в идущего рядом с ней мужчину. Она катит коляску, смеется и выглядит счастливой.

А я…

Я смотрю, как некогда любимая девушка прогуливается вдоль парка со своими детьми от другого мужчины, и медленно подыхаю.

Сзади сигналят.

– Еду я, еду, – бурчу недовольно. С трудом отрываю взгляд от парочки и устремляю все свое внимание на дорогу.

Дорогу до КДЦ толком не помню, провожу прием, находясь в полном раздрае чувств. Часть клиентов принимаю на “автомате”, сконцентрироваться не могу.

Кое-как доживаю до вечера. Я принял всех пациентов по списку, и теперь у меня даже есть десять минут на чай.

День, конечно, выдался сегодня тем еще. Одна случайная встреча с Юлей чего стоит! Я только смирился с тем, что никогда больше ее не увижу, как тут встречаю, словно назло.

Раз за разом бью себя по рукам и убираю телефон с глаз долой, прячу как можно дальше, но не настолько, чтобы не услышал звонок.

У меня как никогда велик соблазн набрать Марку и расспросить у друга, что Ленская забыла в моем городе.

Мысли не допускаю, что она здесь живет. От одного этого глупого предположения сердце принимается биться чаще.

– Она замужем. У нее есть дети, – произношу вслух, пытаясь вновь заставить замолчать свое сердце.

Покоя мне нет с тех пор, как увидел ее.

Так и подмывает сесть в машину и прошерстить улицы. Вдруг опять попадется.

– Никита Игоревич, – отрывая меня от назойливых мыслей, в кабинет заглядывает невролог, как и я, ведущий прием в диагностическом центре. – Мне кажется, у меня на приеме твои пациенты, – кивает на мать с трехлетней малышкой. – Посмотри, – просит.

Женщина неуверенно переступает с ноги на ногу, кроха едва держится, чтобы не начать вновь рыдать. Глазенки напуганы, губки поджаты.

– Когда кажется, креститься надо, Ирина Леонидовна, –  бурчу, переводя внимание с невролога на маленькую девочку. –  Ко мне нужно приводить пациентов, если понимаешь, что они явно мои, а не чтобы лишний раз напугать, – высказываю резко.

– У нас подозрение на липому, – шелестит мать девочки.

Оу… А это серьезно.

– Примешь? – повторяет вопрос, пользуясь моим замешательством.

Конечно, приму. Разве у меня есть вариант отказаться?

– Проходи, – сменяю гнев на милость. – Что там у вас? Есть свежее МРТ? – обращаюсь уже к матери.

– Есть. Сейчас, – произносит сбито. Шелестит пакетом, достает оттуда диск и дрожащими руками протягивает его. – Месяц назад делали.

– Причина? – впиваюсь в женщину взглядом, мне важно знать все от и до. Чтобы принять решение о необходимости операции, я должен буду учитывать множество факторов.

Влезть в спинной мозг только кажется, что легко. Гораздо сложнее в процессе операции ничего не испортить.

Нейрохирург, словно снайпер, ошибается лишь один раз. У таких, как я, нет права на осечку. Потом не исправишь.

Ирина оставляет мне своих пациентов и уходит, у нее по-прежнему идет прием. Мать девочки, попеременно вздыхая и всхлипывая, в красках описывает стандартные жалобы, я, запуская диск, принимаюсь изучать его содержимое.

– Походка устойчивая? Запинается? – уточняю по мере изучения снимков.

– Стала недавно, – горестно вздыхает мать.

– Насколько недавно? – спрашиваю с легким нажимом.

И чем больше узнаю, тем тверже становится мое решение о проведении срочной операции. Если динамика сохранится, то ребенок не только перестанет передвигать ногами, но и отключится вся нижняя часть.