Кара Хантер – Вся ярость (страница 83)
Ну а потом, спросите вы, когда криминалисты нашли то, что нашли? Если б они обратились ко мне, если б показали,
Да. Без вопросов.
И что бы я сказал? Что бы сделал? Поступил бы я иначе?
Думаю, да, но, если честно, не знаю. До сих пор не знаю, даже сейчас. Потому что мы знали, что это он.
Но все это чисто гипотетические рассуждения, потому что криминалисты обратились не ко мне. Они обратились к Осборну, и тот сразу же понял, что у них в руках и какое это имеет значение, а к тому моменту, как об этом сообщили мне, было уже очень поздно, слишком поздно.
Когда Галлахер поднимает взгляд и видит Сомер, первая ее реакция – нахмуриться.
– Разве у вас сегодня не выходной?
Но затем она замечает стоящего за ней мужчину, и у нее мелькает рассеянная мысль, что это тот самый приятель, о котором все говорят, однако тут Сомер протягивает ей свой телефон, и выражение ее лица красноречивее любых слов.
Галлахер смотрит на экран телефона, затем поднимает взгляд и недоуменно морщит лоб.
– Прошу прощения, я не понимаю – что это такое?
– Это с телевизора в доме Патси Уэбб. Программа, которую она смотрела шесть месяцев назад – которую, как она
Новинка: Отъявленные душегубы Британии
1 час 3 мин HD
® ↕ Записать, пн, 23:00
Придорожный Насильник: корреспондент «Реальных преступлений» Уолтер Селник подробно изучает дело Гэвина Пэрри, в 1999 году осужденного в Великобритании за семь жестоких преступлений на сексуальной почве. Что, если настоящий преступник до сих пор на свободе? (3 сезон, 8 серия)
– Ты знал про заколку.
Алекс смотрит на меня, лицо у нее бледное как полотно.
– Я вспомнил, что она была на тебе. Что она запуталась в волосах. Вспомнил, как ты засунула ее в боковой кармашек своей сумки. Я потом думал, как легко было бы забыть о ней – могли пройти недели, прежде чем ты о ней вспомнила… Даже месяцы.
– Почему ты ничего не сказал?
– Знать наверняка было невозможно. – Однако по правде, я не хотел спрашивать – не хотел видеть лицо Алекс, когда она будет решать, солгать ли ей. Потому что к тому времени уже любил ее. – И, как ты сама сказала, чем дальше, тем труднее было признаться.
– Тебя могли бы выгнать с работы.
Я беру ее за руку.
– Знаю.
Наступает тишина.
– Я жутко боялась, – начинает Алекс, – на протяжении всего процесса. Я думала, что бармен из «Кублы» вспомнит, что в тот вечер мы оба были там… и выяснится, что я солгала.
Я ничего не говорю. Не говорю, что встретился с барменом. И разрешил эту проблему – рассказал ему о той девушке из Манчестера, которая подверглась нападению со стороны Пэрри, объяснил, что тому снова все сойдет с рук, потому что мы не сможем сослаться на это в суде, а больше у нас практически ничего не было. Этот человек отслужил в армии – он все понял. Но Алекс не нужно знать об этом. Только не сейчас.
– Это был он, – выдыхает она голосом чуть громче шепота. – Пэрри. Я
– Знаю.
Алекс поднимает на меня взгляд.
– Ты понимаешь, да? Почему я так поступила? Я должна была его остановить. Газеты писали, что никаких следов ДНК нигде нет – что он слишком хитер и нигде не оставлял никаких следов. Та бедняжка, покончившая с собой, – она ведь была еще
Я крепче сжимаю ей руку. Пальцы у нее ледяные.
– Я думала, что все осталось в прошлом… что все кончено, Пэрри получил по заслугам, и с годами мне удалось убедить себя, что я поступила правильно. Что на моем месте любой здравомыслящий человек сделал бы то же самое. И тут вдруг ты сказал мне, что Пэрри, возможно, выйдет по УДО… окажется на свободе… и все началось снова. Я думала, что тебя выгонят с работы… все это всплывет, а виновата одна я, и я… я…
Алекс всхлипывает. Я заключаю ее в объятия и целую в волосы.
– Ну, с работы меня не выгнали и не выгонят. Все кончено – это правда. Все будет хорошо. Ты, я, наш ребенок. Только это и имеет значение. И я обещаю тебе, что никто –
Фиона Блейк просыпается от звонка в дверь. Она вслепую шарит в поисках будильника – 7:35. Проспала меньше часа. Веки ее словно облеплены мокрой грязью, а конечности тяжелые, но податливые, будто незастывший цемент.
Они – женщины-полицейские – обещали, что сделают все возможное, чтобы оградить ее от журналистов, и все же, наверное, ей лучше куда-нибудь уехать, пожить у кого-нибудь. Но Фиона им ничего не сказала. Она никуда не хочет ехать, никого не хочет видеть. Она просто хочет, чтобы ее оставили в покое. Чтобы
В дверь снова звонят. Фиона трет лицо, чувствуя пальцами грубую, сухую кожу. Она берет халат – тот самый, в котором ходит уже несколько дней. Даже она понимает, что от него пахнет.
Фиона не смеет взглянуть на себя в зеркало в прихожей, но ей все равно. Если за дверью эти треклятые журналисты – пусть видят ее такой. Пусть видят, как она выглядит – каково потерять свою единственную дочь.
Но это не журналисты. Это Виктория Паркер. В руке у нее букет цветов. Лилии. Такие же, как те, что принесла ее дочь. От них исходит сильный аромат. Фиона внезапно чувствует тошноту.
– Миссис Блейк… я хочу сказать, Фиона, – начинает Виктория, с трудом вытаскивая свой голос из глотки. Лицо у нее бледное, осунувшееся. – Я не знала, как быть. Все это так ужасно… я просто не могу взять в толк… они же были подругами… такими замечательными подругами…
Виктория судорожно переводит дыхание. Лилии она стискивает с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Какой-то крохотный участок отмершего мозга Фионы замечает пятнышко оранжевой пыльцы на бежевом пиджаке Виктории. «Она ее не отстирает», – рассеянно думает она. Есть вещи, которые невозможно исправить.
– Простите… – говорит Виктория. Она моргает – слишком быстро. Стараясь прогнать слезы, к которым, она понимает, у Фионы Блейк не будет сочувствия. – Простите… простите ради бога…
Фиона долго-долго смотрит на нее, затем медленно, молча закрывает дверь.
«Дейли телеграф»
13 февраля 2019 года
Сегодня Королевский суд Оксфорда вынес решение по обвинению четырех девушек-подростков в убийстве Саши Блейк, пятнадцатилетней девушки из Марстона. После процесса, продолжавшегося восемь недель, Патси Уэбб и Изабель Паркер были признаны виновными в убийстве, а Лия Уэддел – в соучастии в убийстве. Четвертая девушка, имя которой нельзя раскрыть по юридическим причинам, была признана виновной в нанесении телесных повреждений. Всем четверым на момент совершения преступления было по пятнадцать лет.
Суд установил, что Уэбб и Паркер планировали убийство на протяжении нескольких недель, изучая схожие преступления и сосредоточившись на деле осужденного в 1999 году Гэвина Пэрри, так называемого Придорожного Насильника. Представитель обвинения королевский адвокат Николас Фокс указал на то, что некоторые детали жестокого и бесчеловечного убийства Саши Блейк сознательно были подстроены так, чтобы полиция решила, что имеет дело с подражателем серийному насильнику. Девушки дошли даже до того, что совершили практически идентичное нападение на другую молодую женщину за несколько дней до убийства, чтобы придать вес своему обману.
3 апреля 2018 года Уэбб и Паркер заманили Сашу Блейк в заросли неподалеку от Марстон-Ферри-роуд, Оксфорд, где подвергли ее жестокому избиению, приведшему к смерти. Присяжные узнали о том, как Уэбб прониклась лютой иррациональной ненавистью к Блейк, несмотря на то что они дружили с раннего детства. Уэбб также вообразила, что ее приятель Эшли Бразертон хотел завершить их отношения и переключиться на Блейк. Бразертон дал показания в суде, рассказав о вспыльчивом характере Уэбб и описав многочисленные угрозы, которые она делала ему в связи с его предполагаемым увлечением Блейк. Мистер Фокс рассказал присяжным, что Уэбб остановилась на деле Придорожного Насильника не только потому, что те преступления происходили в окрестностях Оксфорда, но и потому, что мистер Бразертон работал штукатуром, и она знала, что следы цементной пыли, попавшие из его фургона на место преступления, лишь укрепят уверенность полиции в том, что нападения связаны с делом Пэрри. Несколько свидетелей подтвердили интерес Уэбб к телевизионным программам, посвященным реальным уголовным делам и полицейскому расследованию.