Кара Хантер – Скрытые в темноте (страница 45)
Вот оно что.
– В чем дело?
– Не можем ее найти.
Я в упор смотрю на Куинна, пока он не перестает жевать и не засовывает сэндвич обратно в пакет.
– Знаешь, есть такая штука, называется «мобильный телефон»…
Он краснеет.
– Да, только у нас нет нужного номера. Тот, что она оставила, недоступен. Простите. Сэр.
Куинн зовет меня «сэр» только в том случае, когда знает, что серьезно облажался. Видимо, смирился с судьбой и решил стойко принять удар.
– Она давала показания в пятнадцатом году, должен быть адрес.
– Арундел-стрит. – Он кивает.
– Вот там и начни. Логично, если она вернулась туда, где жила раньше.
– Хорошо. – Куинн заводит машину. – Не волнуйтесь – сам напортачил, сам все исправлю.
– Констебль Сомер? Это Дороти Симмонс из «Холман иншуарэнс». Мы с вами говорили о коллекции доктора Харпера, помните?
– А, да, спасибо, что перезвонили, тем более на выходных.
– Я просмотрела фотографии, что вы мне отправили, и сравнила их со снимками из нашего файла по доктору Харперу. Вы правы, некоторые предметы совпадают.
– Они дорого стоят?
– Еще как. В две тысячи восьмом году коллекция доктора Харпера оценивалась примерно в шестьдесят пять тысяч фунтов. Я все пыталась заставить его провести повторную оценку – думала, вдруг сумма страховки уже мала. Но на письма он не отвечает.
– Спасибо, мисс Симмонс. Вы мне очень помогли.
– Кстати, не знаю, важно ли это, но у мистера Уолша вы нашли не все нэцке. Нескольких фигурок не хватает.
– Самых дорогих?
– Нет, только одной дорогой, а остальные как раз представляют наименьшую ценность. Вдруг пригодится…
«Может, и пригодится», – думает Сомер. Если Куинн прав, то Уолша и вправду интересовали только самые дорогостоящие статуэтки. «Семейная история», «наследие»… Ну да, конечно. В любом случае возникает любопытный вопрос.
Где же остальные нэцке?
У Куинна все по-прежнему идет плохо: поиски на Арундел-стрит оказались напрасными, а вернувшись в участок в начале четвертого, он первым делом видит Гислингхэма.
– Нашел водителя автобуса?
Крис удивленно смотрит на него, думая: «Ты заварил эту чертову кашу, ты и расхлебывай».
– Нет, – отвечает он вслух. – У меня есть
Куинн проводит рукой по волосам. Своей прической он гордится и тратит на нее много времени, что по какой-то причине ужасно раздражает Гислингхэма. Наверное, это как-то связано с лысиной на затылке, которую он стал замечать в зеркале по утрам.
– Конечно, – говорит Гарет. – Извини. Просто Фаули на меня наседает.
«И это инспектор еще не знает всей правды», – мысленно добавляет Гис.
Он поворачивается к кофемашине и делает вид, что никак не может определиться (капучино или латте?), а потом выбирает как обычно – все равно на вкус одинаково.
– Я помогу, как будет время, ладно? – обещает он сержанту.
Куинну хочется отчитать Криса, но он напоминает себе, что за ним теперь должок.
– Хорошо, – соглашается Гарет. – Спасибо.
– Ну что, сможете дать им ответ к концу понедельника?
Алекс Фаули перекладывает мобильный из одной руки в другую. Звонит коллега, пытающийся найти для их самого важного клиента информацию, которую надо было отправить еще в пятницу днем. Алекс не хотела отдавать дело ассистенту, но справляться с работой и малышом одновременно не так-то просто. С Джейком было нелегко, а сейчас вообще…
– Алекс?
– Извини, проверяла расписание. Да, в понедельник все будет.
Наверное, ее голос звучит отстраненно, потому что помощник переспрашивает:
– Вы уверены? – В его тоне слышится сомнение. – Мы ведь можем…
– Нет-нет. Всё в порядке, правда.
Из другой комнаты доносится грохот, затем плач, переходящий в крик.
– Господи, Алекс, это еще что такое?
– Да ничего, у меня тут рабочие… Видимо, уронили что-то. Прости, Джонатан, мне надо идти. Обещаю, пришлю документы вовремя.
Во второй комнате для допросов Дональду Уолшу предъявляют официальное обвинение. Как бы он ни пытался скрыть эмоции, Уолш – человек злобный. С ним Эверетт не повезло, бедняге, хотя к сарказму она привыкла, теперь не пробьешь. Оно и к лучшему.
– Мистер Уолш, вам предъявлено обвинение в связи с кражей ценных изделий у доктора Уильяма Харпера, проживающего по адресу: Фрэмптон-роуд, тридцать три, в Оксфорде. Полагаю, адвокат уже разъяснил ваши права и сказал, что будет дальше. Вам все понятно?
– Еще бы не понять, когда в его лексиконе только односложные слова.
– Как говорилось ранее, вам назначена дата для явки в мировой суд…
– Да, да, не надо сто раз повторять одно и то же, констебль. Я не
Заполнив бланк, Эверетт подает его Уолшу, который намеренно подписывает его, даже не прочитав.
– До сих пор не возьму в толк, отчего такая суета, – раздраженно говорит он. – Я просто присматривал за коллекцией. Любой
– Вообще-то моим коллегам пришлось выбивать дверь.
– Ну понятно. Будь у них мозги, додумались бы зайти с заднего двора и увидели, что оранжерея даже не запирается, а половина окон разбита. Гребаный сиамский кот – и тот проник внутрь; я слышал, как он орет наверху. Поэтому некоторые фигурки и украли. И я настаиваю, чтобы вы провели расследование по этому поводу.
«Как же он смешон», – думает Эверетт, но ей хватает ума не сказать ничего такого вслух.
Уолш швыряет бланк обратно. Листок скользит по столу и падает на пол.
– Теперь,
Время 16.30, а к работе Алекс так и не приступала. За окном стучит дождь, она сидит на кухне, мальчик у ее ног. Эта пристройка далась им с трудом, но изменила весь дом. Сделала его просторнее и светлее. Даже в облачную погоду здесь льется свет из лампы под крышей. Алекс садится на пол рядом с малышом.
– Хочешь поиграть?
Тот настороженно смотрит на нее, держа в руке плюшевого мишку. Мишку, которого Адам купил для Джейка еще до его рождения.
– Все просто. Смотри.
Алекс ложится и глядит в небо. Иголочки золотистого дождя переливаются на свету, а затем звездами отскакивают от стекла лампы.
– Видишь? Можно наблюдать за дождем. Прямо волшебство.
Мальчик смотрит вверх, вытянув шею, и тянет ручонки к свету. Его смех полон искренней детской радости.