Кара Хантер – С надеждой на смерть (страница 60)
– Да, но не все такие упрямые, как ты, Кимболл.
Она улыбается, и Гонсалес тянется к звонку. Им слышно, как тот звонит где-то внутри дома, но никаких звуков в ответ, никаких шагов. Гонсалес звонит снова, потом отступает и смотрит на дом. Ни колыхания штор, ни лиц за оконным стеклом.
– Похоже, никого нет дома.
Кимболл делает несколько шагов вниз по направлению к улице и оглядывается:
– Попробуем соседей?
Гонсалес пожимает плечами:
– Думаю, да.
Следующий подъезд разделен на квартиры. Звонок на первом этаже не отвечает, но дверь внизу открывает женщина в рабочем комбинезоне, ярком ситцевым платке на голове и с кистью в руке. Гонсалес показывает ей свой полицейский значок.
– Гонсалес и Кимболл, полиция Нью-Йорка. Мы ищем миссис Зайдлер.
– Рене?.. О, боюсь, вы ее упустили. Она уехала сегодня утром.
– Вы знаете, куда она уехала?
Женщина убирает волосы с глаз, оставляя на лице пятно зеленой краски.
– В аэропорт Джона Кеннеди. Она взяла такси.
Кимболл делает записи.
– Она сказала, куда направляется?
– В Европу, я думаю. Все было немного неожиданно…
– Значит, это была незапланированная поездка?
– О, определенно нет. Она просто постучала в мою дверь в семь утра и сказала, что ей нужно уехать: не соглашусь ли я пару дней покормить ее кошку? Обычно я это делаю. Не то чтобы она так часто уезжала куда-то…
– Какой она вам показалась?
Женщина пару раз моргает.
– Теперь, когда вы спросили, я понимаю, что она выглядела взволнованной… Это было рано утром, и я была сонная, а Рене… да, она была немного взволнована.
– Расстроена? Сердита? Обеспокоена?
– Обеспокоена, – отвечает соседка. – Она что-то сказала о Ноа: мол, это ошибка и она должна все уладить… Ноа – ее сын.
Кимболл записывает.
– Она сказала что-нибудь еще?
– Нет, ничего. Лишь что-то про кошачий корм. Как я уже упомянула, все было довольно спешно…
Кимболл улыбается ей:
– Вы нам очень помогли, миз…[43]
– Трукан. Эль Трукан.
Кимболл вручает ей визитную карточку:
– Если миссис Зайдлер свяжется с вами, дайте нам знать, хорошо?
– Я могу попросить ее перезвонить вам?
– Нет, – быстро отвечает Кимболл. – Мы бы предпочли, чтобы вы просто связались с нами. Так будет лучше.
Трукан смотрит на карточку, на ее лице написана обеспокоенность.
– Конечно. С ней всё в порядке? С Рене?
Гонсалес мгновенно улыбается ей:
– С ней – в порядке. Не переживайте. Нам просто нужно поговорить.
– Итак, мы связались с аэропортом имени Кеннеди. Она вылетела рейсом «Дельты», четыре-три-семь-один. Самолет должен приземлиться в Лондоне в двадцать ноль пять по вашему времени.
Гислингхэм записывает номер рейса и смотрит на часы. Шесть пятьдесят; они еще успеют организовать ей теплую встречу в аэропорту.
– Спасибо, – сказал он. – Я ценю вашу помощь.
– Вам повезло, – говорит Гонсалес так, будто он только что вернулся со съемок сериала «Закон и порядок». – Она могла бежать. Но вместо этого летит прямо в ваши объятия.
– В любом случае это избавляет меня от всей бюрократической головной боли.
– И меня, – говорит Гонсалес с сухим смехом курильщика. – Нас обоих.
– Миссис Зайдлер? Не могли бы вы пройти сюда, пожалуйста?
Это миниатюрная женщина в маленьких очках в проволочной оправе. Каштановые волосы с легким фиолетовым оттенком; красится, значит. Толстая накидка с бахромой кажется слишком для нее тяжелой, а темные круги под глазами вряд ли следствие долгого перелета. Сходящая с самолета толпа растекается в стороны и огибает их, словно речная вода скалу. Несколько любопытных взглядов, какой-то маленький мальчик начинает показывать пальцем, но его тут же утаскивает отец. Но у большинства людей после восьми часов в дюралюминиевой банке на уме другие мысли: они просто хотят пройти контроль как можно быстрее.
– Кто вы?
– Детектив-сержант Крис Гислингхэм и детектив-констебль Томас Хансен. Мы из полиции долины Темзы.
Раздраженный взгляд, который быстро гаснет, мгновенно сменяясь покорностью. Она явно знала, что вероятность такого развития событий высока.
– Это точно он? Вы уверены, что это он?
– Боюсь, что да, миссис Зайдлер.
– Могу я увидеть его? Мне нужно его увидеть.
Гис делает глубокий вдох:
– Давайте поговорим об этом, как только приедем в участок.
Впервые я вижу Рене Зайдлер на видеоэкране. В комнате для допросов номер один. Она сидит спокойно, перед ней на столе нетронутая чашка кофе из нашей офисной кофемашины – надо признаться, ужасного кофе. Она производит странное впечатление: как будто уменьшилась в размерах, хотя когда-то была больше. И, наверное, так оно и есть; она провела большую часть последних двух лет, наблюдая, как умирает ее муж.
– Адвоката предлагал?
Гис кивает:
– Ага. И кого-нибудь из посольства, но она отказалась.
Значит, Зайдлер либо чиста совестью, либо на редкость глупа.
Но она не кажется мне глупой.
– Хорошо. Посмотрим, что она сама скажет в свою защиту.