Кара Хантер – С надеждой на смерть (страница 33)
ЛК: Более того, я бы даже сказал, что я вижу, когда вы лжете, потому что ваши губы шевелятся…
ДМ: Детектив-сержант, это несправедливо…
КР [обращаясь к миссис Маккрей]: Он не имеет права так со мной разговаривать, не так ли? Я не сделала ничего плохого.
ГЛ: Нам еще предстоит это установить, мисс Роуэн.
КР: Я же сказала вам… Я не знаю, где ребенок… Я не знаю, где Тим… Но я ничего не делала с ребенком… Я ничего с ним не делала, я не…
ГЛ: Мы сделали все возможное, чтобы помочь вам, мисс Роуэн, но, боюсь, вы не оставляете нам выбора…
КР [переводя взгляд с одного офицера на другого]: Что? Что?
ЛК: Камилла Роуэн, я арестовываю вас по подозрению в убийстве. Вы не обязаны ничего говорить, но это может повредить вашей защите…
КР: [Подпирает руками голову и начинает рыдать.]
ЛК: …если позже на суде вы будете ссылаться на то, чего не сказали на допросе… Все, что вы скажете, может быть приведено в качестве свидетельства.
КР [приглушенно]: Это нечестно! Это нечестно!
ЛК: Допрос закончился в 11:25.
На трассе M25 к югу от Байфлита дорожная пробка. Десять минут спустя мы всё еще торчим в ней, черепашьими темпами продвигаясь вперед, находясь в неудобной близости от пойманных в ловушку людей по обе стороны от нас. Ребенок на заднем сиденье внедорожника рядом с нами жует и корчит рожи в окно, его родители, сидящие впереди, о чем-то спорят. Парень в фургоне с другой стороны курит, глядя на свой мобильник. Это всегда кажется вдвойне неловким – не только из-за физической близости, но и потому, что эти металлические коробки должны, по идее, обеспечивать нам личное пространство. Помню, как однажды, еще в девяностых, я застрял на трассе А40, направляясь в Лондон. Полчаса я находился впритык к задним, передним и соседним автомобилям. А женщина в машине рядом с моей оказалась принцессой Дианой. Нет, я тоже тогда не поверил своим глазам. Но это была она. Одна за рулем. Отчаянно нуждающаяся в уединении. Но вместо этого вынужденная вступить в неловкую непредвиденную близость с таким типом, как я.
Грузовик впереди нас медленно проползает вперед, затем включает стоп-сигналы. Куинн что-то бормочет себе под нос. Но теперь, когда грузовик тронулся, я вижу впереди дорожный знак. Мы менее чем в миле от поворота на трассу A3. Кобэм с одной стороны, Уизли с другой.
Я указываю:
– Давай свернем там.
Куинн хмурится:
– Ты уверен? Оттуда придется пилить через всю округу.
– Я предлагаю по другой причине. В Кобэме живет Мелисса Резерфорд.
– Вы узнаете его?
Женщина вздыхает и снова берет снимок:
– Фото не очень четкое.
Брэдли Картер устало смотрит на нее:
– Боюсь, это все, что у нас есть.
Отельчик называется «Парк-Вью», но не соответствует своему названию. Единственный доступный вид – это кебабная и букмекерская контора на другой стороне улицы, которая сейчас забита дорожной пробкой. «Парк-Вью» – четырехэтажное викторианское здание. Похоже, когда-то это был довольно внушительный семейный особняк, но наступили трудные времена, и от него веет унынием и упадком – он грязный, облезлый, выцветший, весь в трещинах.
Женщина-портье возвращает ему фотографию.
– Не думаю, что он был здесь, но не могу быть уверена на сто процентов. Извините.
– Кто-нибудь из ваших гостей мог уйти на выходных, не предупредив вас?
Она чуть свысока смотрит на него:
– Я не слежу за ними, дорогой мой. Это вам не гребаный «Ритц». Постояльцы платят вперед, и я не задаю вопросов. Если они хотят съехать раньше, я не возражаю.
– Здесь есть еще что-нибудь похожее, где я мог бы попытать счастья?
Она пожимает плечами:
– Да как тут угадать… В пределах слышимости тут никак не меньше пятидесяти таких мест – будете шастать всю ночь.
Теперь Картер выглядит удрученным; точно такое же лицо наверняка было у него, когда его в двенадцатилетнем возрасте лишали шоколада. Она улыбается:
– У нас есть свободный номер, если вам нужно где-то переночевать. Могу поселить вас за тридцать фунтов – специальная скидка.
Картер засовывает фотографию обратно в куртку.
– Спасибо, – говорит он. – Я свяжусь с офисом и вернусь к вам.
Я знал, что Мелисса Резерфорд не бедствует – тот угловой офис в документальном фильме говорил сам за себя, – но дом все равно впечатляет. Большие окна, много стекла, дерева и света. Как будто из «Шикарных проектов»[28]. Возможно, так оно и есть; что-то подсказывает мне, что Мелисса не просто купила его, а построила по индивидуальному проекту. Однако дверь открывает не она. Это другая женщина, в черной футболке с круглым вырезом и темных брюках. Босиком, так что, думаю, шикарный проект включал пол с подогревом.
– Да?
Я достаю удостоверение:
– Инспектор Адам Фаули, сержант Куинн. Мисс Резерфорд, случайно, не дома?
На ее лице появляется неприязненное выражение, но она ничего не говорит, а лишь отступает назад. На самую малость. Достаточно, чтобы крикнуть кому-то в доме, но недостаточно, чтобы впустить нас.
– Мел! К тебе тут полиция.
Голос у нее мягкий, выговор шотландский. Где-то в глубине дома играет музыка. Джаз. Если тут есть дети, они, должно быть, в постели, но я подозреваю, что детей нет. В доме слишком чисто. Затем раздается тихий скрип деревянного пола под ногами. Резерфорд с кухонным полотенцем в руке выходит из глубины дома, где, по идее, расположена кухня. В документальном фильме она выглядела безупречно. Строгий, сшитый на заказ деловой костюм, кремовая блузка, очки в металлической оправе. Но сейчас на ней светло-серый спортивный костюм, волосы собраны в мягкий пучок. Она ровесница Камиллы, но выглядит на десяток лет моложе.
– Да, что такое?
– Мы из полиции долины Темзы. Можно зайти на минутку?
Другая женщина уходит, оставляя нас в гостиной с восстановленным деревянным потолком и видом на сад в сгущающихся сумерках. Россыпь золотых огоньков окаймляет небольшой бассейн, подстриженные деревья и белую сову, поднявшую крылья, которая на полсекунды кажется мне реальной.
Резерфорд опускается на один из черных кожаных диванов и жестом предлагает нам сделать то же самое.
– Так в чем дело?
– В Камилле Роуэн.
Ее лицо застывает. Она садится и хватается за край дивана. Внезапно мне становится неимоверно жаль ее: она явно надеялась, что все это наконец осталось в прошлом.
– Что-то случилось?
Куинн сдерживает сардоническую усмешку. Резерфорд смотрит на него, потом на меня. Я качаю головой:
– Мы ждем окончательного подтверждения, однако склонны считать, что сын Камиллы нашелся.
Она делает большие глаза:
– Вы нашли тело? Спустя столько времени?
– Нет. Извините, я должен был выразиться яснее. Камилла не убивала своего ребенка.
Она в упор смотрит на меня:
– Так он жив?