Капитан М. – Стройка века (страница 1)
Капитан М.
Стройка века
Глава 1. Сталь и бетон
Ночь над Москвой была не просто темной, а густой, как деготь, и холодной, как лезвие ножа. Огни мегаполиса, обычно заливающие небо рыжей электрической аурой, тонули в низкой облачности, нависшей над городом мокрой свинцовой плитой. Сороковой этаж недостроенного небоскреба «Векша» был открыт всем ветрам, и те гуляли по голым бетонным плитам, завывая в стальных арматурных прутьях, словно голодные духи.
Михаил Тарасов стоял на самом краю, подошвы его мощных берцев частями свисали с бетонного карниза. Он не держался за поручень – его просто не было. Он просто стоял, вглядываясь в колодцы улиц, уходящие вниз на двести с лишним метров. Его плотная, сбитая фигура в прочной рабочей одежде с нашивкой «ПРОРАБ» казалась неотъемлемой частью скелета здания. Таким же жестким, надежным и несгибаемым.
Ветрено, – вслух произнес он, и слова его тут же унесло порывом.
Его лицо, испещренное сетью мелких морщин у глаз и парой более глубоких шрамов – один на скуле, другой, скрытый щетиной, на подбородке – не выражало ни страха, ни восторга. Лишь спокойную, почти отстраненную сосредоточенность. Эти высоты были для него родной стихией. Не то чтобы он их любил. Скорее, понимал. Как сапер понимает мину. Как водолаз – глубину.
Он развернулся и пошел внутрь, его шаги были твердыми и четко размеченными, даже несмотря на хаос стройки. Бетонная пыль хрустела на зубах, знакомый, почти привычный вкус. «Векша» была его детищем, его крепостью и его крестом. Стройка века, как окрестили ее в газетах. Самый высокий небоскреб в Европе, если, конечно, его когда-нибудь достроят. Сейчас же это был гигантский стальной каркас, одетый в бетонные перекрытия, пронизанный лифтовыми шахтами, похожими на черные раны, и опутанный лесами. Город индустриальных великанов: башенные краны, бетононасосы, генераторы – все это замерло в ночной тишине, превратившись в сонных исполинов.
Михаил шел по этажу, луч мощного фонаря, пристегнутого к его плечу, выхватывал из мрака детали: аккуратные штабеля плит, цистерны с краской, размотанные шланги, коробки с инструментом. Все было разложено по армейскому принципу – четко, логично, на своих местах. Порядок был его фетишем. В хаосе стройки он создавал островки контролируемого пространства. Это было наследие прошлой жизни. Жизни, которую он пытался забыть.
Спецназ. Группа «Высота». Штурм многоэтажек, захват террористов в небоскребах, операции, где цена ошибки измерялась в метрах падения или в граммах взрывчатки. Он знал каждую щель, каждый вентиляционный ход, каждый способ подняться на здание без лестницы и спуститься без парашюта. Тогда его звали «Призрак». Теперь – «Прораб». Ирония судьбы не вызывала у него улыбки. Это была просто констатация факта.
Он спустился по временной лестнице, звенящей под его весом, на тридцать девятый этаж, где был обустроен его импровизированный штаб. Небольшая бытовка, сколоченная из фанеры, с картой объекта на стене, заставленным кружками столом и мощной рацией на зарядке. Здесь пахло кофе, машинным маслом и мужским потом.
– Жень, отчет по бетону за сегодня есть? – спросил он, входя.
За столом, уткнувшись в планшет, сидел молодой инженер Евгений. Парень был умный, но зеленый, прыщавый и вечно взъерошенный.
– Михаил Петрович, – вздрогнул тот, – да, здесь. Приняли на два процента меньше плана. Говорят, на заводе сбой.
– Пусть еб… пусть разбираются, – поправился Михаил, едва не сорвавшись на привычный в его прошлом лексикон. – К утру должен быть полный объем. Иначе завтра у них будет сбой в оплате. Понятно?
– Понятно, – быстро кивнул Женя, забивая напоминание в свой гаджет.
Михаил подошел к карте. Она была испещрена цветными маркерами, значками, пометками. Он провел пальцем по контуру здания. Стройка буксовала. Деньги, поставки, бесконечные проверки, бюрократия. Ночами ему снилось, как он падает с этой громадины. Но не вниз, на землю, а в какую-то бездну бумажной волокиты и вранья.
Его рация хрипло кашлянула: – Михаил Петрович, вас тут охрана на КПП спрашивает. Говорят, какой-то вип подъехал.
Михаил нахмурился. В одиннадцать вечера? Випы на объект не ездили. Они предпочитали смотреть на него с безопасного расстояния, из уютных офисов.
– Кто?
– Не говорят. Десять человек с ним, серьезные ребята. Говорят, срочная ночная инспекция от совета директоров. Пропуск есть.
Инспекция. Ночью. Михаил почувствовал знакомое холодное покалывание на затылке. То самое, что всегда предвещало перед штурмом что-то не то.
– Пропусти, – отчеканил он в рацию. – Я спускаюсь.
Лифты еще не работали в штатном режиме, только строительные подъемники и лестницы. Михаил предпочел лестницы. Он двигался быстро, почти бесшумно, его мощное тело легко преодолевало пролеты. Прошлая жизнь не отпускала, она сидела в мышцах, в отработанных до автоматизма движениях.
На первом этаже, в зоне главного вестибюля, царил полумрак. Горели лишь аварийные светильники, отбрасывая длинные, искаженные тени на будущие мраморные стены. У входа стояла группа людей. Охранник КПП, бледный и растерянный, и десять человек в темной, дорогой, но практичной одежде. Они не были похожи на менеджеров или инспекторов. Слишком прямы спины, слишком спокойны, оценивающие взгляды, слишком профессиональная стойка. Тела собранные, готовые к движению. Михаил узнал их тип сразу. Охранники. Личная охрана. Причем высшего класса.
В центре группы стоял один человек. Невысокий, щеголеватый, в элегантном пальто поверх делового костюма. Его лицо было знакомо Михаилу по фотографиям в деловых журналах. Аркадий Дмитриевич Волков. Один из основных инвесторов проекта «Векша». Человек-призрак, появляющийся в СМИ лишь в виде фамилии в списке Форбс. И он здесь. Сейчас.
– Михаил Тарасов? – голос у Волкова был тихим, но с металлическим оттенком, не терпящим возражений.
– Я, – кивнул Михаил. – Чем могу помочь, Аркадий Дмитриевич? Ночная инспекция – дело рискованное. Объект не сдан, опасных зон хватает.
– Риск – мое второе имя, – слабо улыбнулся Волков. Его глаза бегло осмотрели Михаила. – Мне нужно на смотровую площадку. На самый верх. Сейчас.
– Аркадий Дмитриевич, это невозможно, – твердо сказал Михаил. – Лифты не работают. Лестница – сорок этажей. Ночью, без освещения… Это самоубийство.
– Мне сказали, что у вас есть рабочий лифт для персонала, – парировал Волков. – И я намерен им воспользоваться. Это мой проект, Тарасов. И мой приказ.
Один из охранников, высокий, широкоплечий блондин с каменным лицом, сделал шаг вперед. Его звали Глеб, как Михаил позже узнал. Глава охраны.
– Мы сопровождаем господина Волкова, – его голос не требовал возражений. Он их просто не предполагал. – Обеспечьте доступ.
Михаил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не страх. Нет. Предчувствие. Что-то было не так. Слишком театрально. Слишком… подозрительно. Зачем Волкову, человеку, известному своей маниакальной осторожностью, тащиться ночью на недостроенную верхотуру? Инспекция? Вранье. У него есть дроны, отчеты, тысячи менеджеров.
Но он был прав. Это был его проект. Его приказ.
– Хорошо, – сквозь зубы сказал Михаил. – Но только вы и двое ваших людей. Остальные ждут здесь. Лифт старый, грузоподъемность ограничена.
Волков кивнул, довольный. – Веду нас, прораб.
Дорога на строительном лифте была медленной и шумной. Кабина, обшитая рифленым железом, скрипела и покачивалась, пролетая мимо темных провалов этажей. Волков стоял молча, глядя в щель между дверями. Его два телохранителя, включая Глеба, были настороже, их руки лежали у поясов, под пиджаками, где угадывались очертания кобур.
Михаил смотрел на них и анализировал. Профессионалы. Бывшие силовики, скорее всего. Возможно, даже коллеги по ведомству. Но что-то в их собранности было чрезмерным. Они готовились не к осмотру стройки. Они готовились к чему-то другому.
Лифт добрался до верхнего технического этажа. Отсюда нужно было подниматься по лестнице еще на несколько уровней. Когда они вышли, Волков достал сигару, но не закурил, просто покрутил ее в пальцах.
– Прекрасный вид, – произнес он, подходя к краю. Ветер трепал его дорогие волосы. – Здесь, наверху, чувствуешь себя богом. Все эти люди внизу… муравьи.
– Муравьи платят за ваши сигары, Аркадий Дмитриевич, – сухо заметил Михаил.
Волков обернулся и впервые посмотрел на Михаила с искренним, не притворным интересом.
– Мне о вас рассказывали, Тарасов. Говорят, вы экс-спецназовец. Группа «Высота».
Михаил промолчал. Он не любил вспоминать.
– Интересно, – продолжал Волков. – Человек, штурмовавший здания, теперь их строит. Символично. Вы знаете, что такое высота. И что такое падение.
В его голосе прозвучала странная нотка. Почти… предостережение.
– Я знаю, что падение с этой высоты длится примерно восемь секунд, – отрезал Михаил. – И оно всегда заканчивается одинаково. Давайте закончим инспекцию, Аркадий Дмитриевич. Погода портится.
Они поднялись на самую верхнюю точку – открытую бетонную плиту, где в будущем должна была быть вертолетная площадка. Отсюда открывался вид на всю ночную Москву, утонувшую в тумане и моросящем дожде. Волков отошел от группы, разговаривая по защищенному телефону. Его голос был напряженным, он о чем-то спорил.