Капитан М. – Крах карточного домика (страница 4)

Денис чуть заметно кивнул, надеясь, что Лев видит его движение.

Его вывели на улицу, посадили в машину. Через зарешёченное окно он видел, как люди в форме выносят из подъезда его вещи, его ноутбук, его жизнь.

Машина тронулась. Город проплывал мимо, равнодушный к его беде. Огни рекламы смеялись ему в лицо. А в голове билась одна мысль: «Он сдержал слово. Всеволод Борисович. Я сделал первый шаг в их игру, и они сразу же перешли к шантажу. Только… зачем арестовывать меня по обвинению в терроризме? Это же абсурд».

Ответ пришёл сам собой. Чтобы заставить молчать. Чтобы дискредитировать. Если он заговорит о Полозове и Всеволоде, кто ему поверит? Террористу? Сумасшедшему фокуснику, который возомнил себя борцом с системой?

Его привезли в изолятор временного содержания. Бросили в камеру с бетонными стенами, железной койкой и вонючим матрасом. Дверь захлопнулась с лязгом, от которого заныли зубы.

Денис сел на койку и закрыл глаза. Он вспомнил лицо Льва, его спокойный голос, его слепые глаза, которые видели больше, чем зрячие. Лев остался на свободе. Лев был его единственным шансом.

А за стенами камеры, в ночном городе, под проливным дождём, стоял у подъезда высокий слепой человек с тростью. Он слушал, как затихают шаги конвоя, как уезжает машина, увозя его друга. И в голове его уже созревал план. План, который перевернёт всё. Потому что Лев знал то, чего не знали они: в мире, где все ослеплены иллюзиями, только слепой может видеть правду.

– Держись, Дэн, – прошептал он в пустоту. – Я вытащу тебя. Чего бы это ни стоило.

Он повернулся и пошёл в темноту, растворяясь в дожде и ночи, чтобы начать свою собственную игру. Игру без правил, без света, но с одним-единственным законом: победить любой ценой.

Глава 2: Незримый враг

Дождь хлестал по лицу, затекал за воротник куртки, но Лев не замечал этого. Он стоял в арке соседнего дома, прижавшись спиной к холодной стене, и слушал. Слушал так, как умел только он – каждой клеткой тела, каждым нервом.

Гул двигателя отъезжающей машины с Денисом стих где-то в районе проспекта. Хлопали дверцы подъезда – оперативники выносили последние вещи. Кто-то громко ругался матом, споткнувшись о порожек. Другой, с противным скрипучим голосом, диктовал кому-то по рации список изъятого: «Ноутбук, планшет, системный блок, три внешних жестких диска, документация…»

Они забрали всё. Все данные, все наработки Дениса. Всё, что могло стать доказательством их невиновности или оружием против тех, кто это устроил.

Лев глубоко вздохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце. Паника – роскошь, которую он не мог себе позволить. Денис рассчитывал на него. Он должен был придумать, как вытащить друга, хотя сам был слеп, одинок и не имел ничего, кроме обострённых чувств да старого циркового опыта.

Последний оперативник вышел из подъезда, хлопнул дверью. Через минуту взревел мотор ещё одной машины, и колёса зашуршали по мокрому асфальту, удаляясь.

Тишина. Только дождь барабанит по крышам припаркованных авто да где-то далеко воет сигнализация.

Лев подождал ещё десять минут – на всякий случай. Потом бесшумно, стараясь ступать так, чтобы подошвы не касались луж, двинулся к подъезду. Он знал этот путь наизусть. Каждая трещина в асфальте, каждая ступенька, каждый поворот лестницы были знакомы ему до мельчайших подробностей.

Дверь в квартиру была взломана – замок выбили, и теперь она жалобно скрипела, раскачиваясь на петлях от сквозняка. Лев перешагнул порог. В нос ударил резкий запах – смесь табачного дыма, пота и той особой, въедливой вони, которую оставляют после себя чужие люди, рывшиеся в твоих вещах.

Он медленно прошёл по коридору, выставив руку вперёд, хотя знал здесь каждый угол. Пальцы коснулись оторванных обоев, сломанной вешалки. В комнате Дениса царил хаос. Ящики стола выдвинуты и перевёрнуты, книги сброшены с полок, матрас содран с кровати и вспорот в нескольких местах. Они искали что-то конкретное или просто старались уничтожить всё подчистую?

Лев опустился на колени и провёл ладонями по полу. Обломки пластика, бумажные обрывки, куски ткани. Пальцы наткнулись на небольшой металлический предмет – старый цирковой жетон Дениса, который тот всегда носил в кармане пиджака. Видимо, выпал при обыске. Лев сжал жетон в кулаке. Это была единственная ниточка, связывающая его с другом.

– Что ты наделал, Дэн? – прошептал он в пустоту. – Во что ты ввязался?

Ответом была тишина. Лев поднялся и вышел в коридор. В прихожей, у самого порога, его нога наступила на что-то мягкое. Он нагнулся, ощупал – небольшая бархатная коробочка. Открыл. Пальцы узнали форму карт. Это была та самая колода, с которой Денис выступал вчера. Оперативники, видимо, сочли её мусором или просто не придали значения.

Лев сунул коробку в карман. Бесценная вещь. Не потому, что карты были волшебными, а потому что каждая из них хранила тепло рук Дениса, его отпечатки, его энергию. Для Льва, жившего в мире тактильных ощущений, это было почти как рукопожатие.

Он обыскал квартиру ещё раз, но больше ничего полезного не нашёл. Всё, что могло представлять ценность, было изъято. Остался только хлам, который даже мародёры побрезговали бы взять.

Надо было уходить. Здесь могли появиться снова – либо оперативники, вернувшиеся за забытой мелочью, либо люди Всеволода Борисовича, чтобы замести следы. Лев не знал, насколько далеко простирается власть этого человека, но подозревал, что очень далеко.

Он вышел из подъезда и смешался с толпой прохожих. Ночь, дождь, зонты – идеальные условия для того, чтобы оставаться незамеченным. Тем более для слепого, которого никто не воспринимает всерьёз.

Лев шёл по знакомому маршруту к метро. В голове лихорадочно работал механизм анализа ситуации. Что он знал? Дениса арестовали по обвинению в терроризме. Обвинение абсурдное, но кто будет слушать защиту фокусника? В тюрьме Денис будет изолирован от внешнего мира, лишён связи. Адвоката либо не дадут, либо дадут «своего», который убедит его признаться в обмен на смягчение приговора. Классическая схема.

Кто за этим стоит? Скорее всего, Всеволод Борисович. Он пригрозил Денису, когда тот только начал копать под Полозова. Значит, Полозов – важная фигура в его игре. И Денис, сам того не желая, наступил на больную мозоль.

Лев остановился у входа в метро, пропуская поток людей. Гул, шаги, стук колёс поездов под землёй, голоса, объявления – привычный шум большого города. Для обычного человека это просто фон. Для Льва – карта местности, полная информации.

Он услышал их сразу. Двое. Мужчины. Стоят у колонны справа от входа. Дышат ровно, спокойно, но слишком внимательно слушают поток. Они ждут кого-то. Или следят за кем-то.

Лев сделал вид, что поправляет обувь, нагнулся и краем уха уловил обрывок разговора:

– …высокий, в тёмной куртке, возможно с тростью. Если появится – сразу брать.

Сердце пропустило удар. Они ждут его! Оперативники? Или люди Всеволода? Неважно. Важно, что они знают о нём и хотят захватить.

Лев выпрямился и, не меняя темпа, пошёл не в метро, а вдоль улицы. Он не ускорял шаг, не оглядывался – это бы выдало его с головой. Просто шёл, чуть прихрамывая, опираясь на трость, изображая обычного слепого, который просто идёт по своим делам.

Через двадцать метров он свернул во дворы. Здесь было тише, фонарей меньше. Он ускорился, перешёл почти на бег, ориентируясь по памяти. За ним никто не шёл – он слушал шаги сзади, эхо от стен, и не слышал погони. Пока не слышал.

Но надолго ли? Они будут искать. У них есть его описание, есть связи, есть возможности. Он не мог вернуться домой, не мог появиться в знакомых местах, не мог обратиться к друзьям – их всех наверняка уже взяли под наблюдение.

Он один. Слепой. Без денег, без документов, без крыши над головой. Против мощной структуры, у которой есть всё.

Лев остановился в каком-то тёмном углу между гаражами, прислонился спиной к холодному металлу и перевёл дух. Впервые за много лет он почувствовал настоящий страх. Не за себя – за Дениса. За то, что не сможет помочь. За то, что его слепота – не преимущество, а приговор.

Но тут же он одёрнул себя. Хватит ныть. Он акробат. Он десять лет работал под куполом цирка, где цена ошибки – жизнь. Он привык к риску, к адреналину, к тому, что надо мгновенно принимать решения. И он привык полагаться на своё тело. Сейчас это тело – его единственное оружие.

Первое, что нужно сделать – найти убежище. Место, где можно пересидеть, переждать, обдумать план. Денег нет, но есть руки и ноги. И есть знания. Он знает этот город как никто. Не глазами – ушами, носом, кожей.

Лев вспомнил про старый цирковой фургон, который стоял на окраине города, на заброшенной базе отдыха. Там когда-то репетировала их труппа, пока цирк не переехал в новое здание. Фургон, наверное, давно никому не нужен, заперт, но Лев знал, как туда проникнуть. Там есть вода, старая раскладушка и, главное, тишина. Никто не додумается искать слепого в заброшенном фургоне.

До базы километров десять. Можно попытаться поймать попутку, но это рискованно – водитель может запомнить. Лучше пешком, по темноте, задворками. У него отличная физическая форма, он может идти долго. Главное – не сбиться с пути.

Он двинулся на восток, ориентируясь по звукам города. Слева шумит проспект, значит, надо держаться правой стороны. Через квартал будет поворот на старую трассу, которая выведет к промзоне. Дальше – пустырь, а за ним лесополоса и база.