Капитан М. – Инвентаризация (страница 6)

Наёмник взвыл и ударил Ветрова кулаком в висок. Голова взорвалась болью, но сознание не померкло. Алексей вцепился ему в горло, но бронированный воротник мешал сомкнуть пальцы.

Тогда он снова занёс мачете и с силой вонзил его в шею наёмника, в щель между шлемом и бронежилетом. Лезвие вошло глубоко, по самую рукоять. Наёмник захрипел, забился в конвульсиях, а затем обмяк.

Ветров отстранился, тяжело дыша. Его руки были в крови. В висках стучало.

— Ты цел? — спросил Аверин, подползая к нему.

— Кажется, да, — ответил Ветров, поднимаясь. Он посмотрел на убитого. Под маской, в свете тусклого фонаря, он разглядел лицо. Это был мужчина лет тридцати, с грубыми чертами лица и шрамом через щёку. На шее, под воротником, виднелась татуировка — змея, обвивающая кинжал.

— Это «Вдова», — прошептал Аверин, отшатнувшись. — Частная военная компания. Элитные наёмники. Они работают на того, кто заплатит больше.

— И кто же им заплатил? — спросил Ветров.

— Думаю, тот, кто знал о диске. Но кто именно — я не знаю.

Ветров кивнул. Он наклонился и подобрал автомат наёмника. Проверил магазин. Полный. Теперь у него было оружие.

— Идём, — сказал он, закидывая автомат на плечо. — Время.

Они продолжили путь. Галерея вывела их к небольшому люку, закрытому ржавой крышкой. Ветров откинул её и выглянул наружу. Они находились в насосном зале, прямо над резервным пунктом. Внизу, в нескольких метрах, виднелась железная лестница, ведущая к двери с кодовым замком.

Ветров спустился первым. За ним — Аверин. Они оказались в просторном помещении с низким потолком, заполненном гулом насосов и переплетением труб. Где-то капала вода, создавая монотонный, убаюкивающий ритм.

— Там, — указал Аверин на дверь в дальней стене. — Это и есть резервный пункт.

Ветров подошёл к двери. Над кодовой панелью горела красная лампочка. Он набрал свой старый код. Лампочка мигнула зелёным.

Дверь открылась.

Резервный пункт представлял собой небольшую комнату без окон, заставленную мониторами и пультами управления. В центре — операторский стол. Всё было покрыто пылью, но оборудование выглядело рабочим.

Ветров сел за пульт. Его пальцы забегали по клавишам, вводя команды на разблокировку. На мониторе появилась схема хранилища. Сектор «К» был выделен красным.

— Попробуй ввести код разблокировки вручную, — подсказал Аверин, вглядываясь в экран.

Ветров кивнул. Он ввёл последовательность символов. Система запросила подтверждение уровня допуска.

— Нужен биометрический ключ, — пробормотал он. — Отпечаток пальца.

— У меня есть, — сказал Аверин, протягивая руку. — Мой допуск ещё не аннулировали.

Ветров взял руку Аверина и приложил его палец к сканеру. Сканер пискнул, считывая узор.

На экране появилась надпись: «Доступ разрешён. Сектор «К» разблокирован».

Ветров выдохнул. Путь был открыт.

— Теперь диск, — сказал он. — Веди.

Аверин кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то странное. Что-то, похожее на облегчение. Слишком быстрое, слишком сильное.

Ветров заметил это. Но времени на раздумья не было. Где-то вдалеке снова раздались выстрелы. Наёмники вычислили их местоположение.

— Быстро! — крикнул он, вскакивая.

Они выбежали из резервного пункта и бросились по коридору в сторону сектора «К». Сзади уже слышались торопливые шаги. Погоня началась.

Ветров бежал, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Раненая нога отказывала, но он продолжал бежать. Мачете билось о бедро. Автомат на плече оттягивал вниз.

Они ворвались в сектор «К», промчались мимо жутких стеллажей с артефактами. Ветров старался не смотреть по сторонам, но краем глаза видел, как тени оживают, как странные предметы, казалось, поворачиваются им вслед.

Они остановились у массивной ячейки в дальней стене. На ней не было номера, только символ, похожий на перевёрнутый треугольник.

— Здесь, — выдохнул Аверин. — Открой.

Ветров дёрнул дверцу. Заперто.

— Нужен ключ-карта, — сказал он.

Аверин сунул руку в карман и вытащил карту. Ветров взял её и приложил к считывателю. Ячейка открылась.

Внутри, на единственной полке, лежал маленький, поцарапанный жёсткий диск, завёрнутый в полиэтиленовый пакет.

Ветров взял его. Диск был лёгким, почти невесомым. Но он знал, какая тяжесть скрыта в этих крошечных пластинах.

— Уходим, — сказал он, разворачиваясь.

Но Аверин стоял неподвижно.

— Отдай его мне, — произнёс он. Голос его изменился. В нём больше не было дрожи и слабости. Он был ровным, холодным, как сталь.

Ветров замер. Он понял, что попал в ловушку.

— Так ты с ними, — медленно произнёс он.

Аверин улыбнулся. Улыбка была неприятной, змеиной.

— Не с ними, — ответил он. — Я сам по себе. Но диск нужен мне. И ты отдашь его мне.

Ветров поднял автомат.

— Не дури. Я перестреляю и тебя, и твоих людей.

— Моих людей? — Аверин рассмеялся. — Ты думаешь, «Вдова» работает на меня? Нет, мальчик. Они работают на того, кто заплатил больше. А я работаю на себя. Я слишком долго сидел здесь, в этом проклятом месте, чтобы позволить каким-то наёмникам или тебе, инвалиду, разрушить мои планы.

Он достал из-за пазухи небольшой пистолет.

— А теперь отдай диск. Или я прострелю тебе вторую ногу.

Ветров смотрел в глаза Аверина. В них не было ничего, кроме расчётливой, беспощадной алчности. Это был не доктор. Это был хищник, который годами притворялся добычей.

Алексей понял, что единственный способ выжить — это действовать не так, как ожидает противник. Он сделал вид, что подчиняется, медленно протягивая диск.

Аверин потянулся к нему.

И тогда Ветров резко швырнул диск в тёмный проход между стеллажами.

Аверин вскрикнул и рванулся за ним.

В этот момент Ветров, превозмогая боль, прыгнул в сторону, за укрытие, и вскинул автомат.

Из темноты прохода раздались выстрелы. Наёмники были уже здесь.

Начался ад.

Глава 3. Железный лабиринт

Грохот выстрелов расколол тишину сектора «К» на тысячи осколков. Ветров вжался в холодный бетонный пол за массивной колонной, чувствуя, как вибрирует каждая клетка тела от близких разрывов. Пули с отвратительным визгом рикошетили от металлических стеллажей, высекали искры из стен, сбивали с полок какие-то хрупкие предметы, которые с жалобным звоном разлетались вдребезги. Воздух наполнился едкой пылью, пороховой гарью и тем самым сладковато-гнилостным запахом, который, казалось, исходил от самих артефактов, потревоженных впервые за долгие годы.

Алексей перекатился за другую колонну, стараясь не думать о раненой ноге, которая теперь уже не болела, а просто отсутствовала, превратившись в тяжёлый, непослушный груз. Он действовал на одних рефлексах и адреналине, том самом животном инстинкте выживания, который заставляет человека драться даже тогда, когда разум кричит, что всё кончено. Экзоскелет гудел, как рассерженный шмель, компенсируя каждое резкое движение, каждый рывок в сторону, каждый поворот корпуса. Металлические суставы скрипели, но держали.

Он успел заметить, как Аверин, пригибаясь, метнулся в тёмный проход, куда улетел диск. Его серая фигура мелькнула на фоне синих аварийных диодов и исчезла за поворотом. Ветров выругался. Предатель уходил с добычей. Нет, не с добычей — он только шёл за ней, но если успеет первым, то всё, ради чего погибал Петрович, ради чего пролилась кровь, будет потеряно.

Из темноты впереди ударили две очереди. Наёмники наступали грамотно, прикрывая друг друга, используя стеллажи как укрытия. Ветров вскинул трофейный автомат и дал короткую ответную очередь в направлении вспышек. Грохот выстрела оглушил его, но отдача была привычной, знакомой по прошлой жизни. Руки помнили, как держать оружие. Тело помнило, как воевать. Жаль, что позвоночник уже не тот.

Он снова нырнул за колонну. Пули противника взбили бетонную крошку в сантиметре от его плеча. Нужно было уходить. Отстреливаться в открытом бою против отряда профессионалов с его раной и неповоротливым экзоскелетом — самоубийство. Единственное преимущество, которое у него оставалось, — знание лабиринта. И он собирался использовать его по максимуму.

Ветров рванул в боковой проход, тот самый, куда убежал Аверин. Этот проход вёл в самое сердце сектора «К», в зону, которую даже бывалые сотрудники называли «мёртвой петлёй». Стеллажи здесь стояли хаотично, образуя настоящий лабиринт, спроектированный, по слухам, ещё в советское время каким-то полусумасшедшим инженером, верившим, что определённое расположение полок может сдерживать тёмную энергию артефактов. Ветров всегда считал это чушью, но сейчас, пробираясь в полумраке, освещаемом лишь редкими, мигающими лампами, он невольно ощущал, как стены лабиринта давят на психику, как тени сгущаются в углах, как воздух становится холоднее с каждым шагом.