Капитан М. – Инкассатор с обнулением (страница 4)

Он заставил себя внимательно, без эмоций, изучить все. Его взгляд, привыкший выхватывать мельчайшие детали, скользил по снимкам. Вот место, где лежала граната – небольшая воронка на асфальте, окаймленная черным нагаром. Вот следы обуви – несколько отпечатков. Криминалисты сделали слепки. Вывод: обувь армейского образца, распространенная модель, размер 42-44. Ничего уникального.

Баллистика: использовались патроны калибра 7.62 миллиметра, от автоматов Калашникова, произведенные на Тульском оружейном заводе, партия прошлого года. Такие патроны можно купить где угодно, от военных складов до черного рынка.

Видео с камер наружного наблюдения. «Архивариус» сбросил обработанные фрагменты. Броневик проезжает по маршруту. Потом – пустая улица. Потом – грузовик-бетономешалка, проезжающий за несколько минут до нападения. Номера нечитаемые, грязь. Лиц водителя не видно. Никаких других машин. Нападавшие появились в кадре лишь мельком, как тени, и то только те, кто выносил деньги. Они двигались быстро, головы опущены, в балаклавах. Ничего.

Константин чувствовал разочарование, подступающее к горлу. Все чисто. Слишком чисто. Как будто они были не людьми, а машинами, запрограммированными на идеальное преступление.

Он встал, прошелся по кабинету. Боль в груди напомнила о себе. Он сделал несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться. Нет нераскрытых преступлений. Есть недостаток информации. Нужно копать глубже.

Он снова сел за стол и начал просматривать видео еще раз. Не фрагменты, а полные записи с нескольких камер, которые «Архивариус» сбросил в отдельной папке. Часы монотонного видеоряда. Улицы, машины, пешеходы. Он смотрел, не моргая, как когда-то в армии смотрел записи с камер наблюдения за подозрительным объектом.

И вот он увидел. Не на месте нападения, а за два квартала до него. Камера висела на здании автозаправки. Время – за сорок минут до засады. На заправку заезжает темный микроавтобус «Форд Транзит». Без номеров. Из него выходят трое мужчин в рабочих комбинезонах. Они заходят в магазин, покупают воду, бутерброды. Ничего особенного. Но… один из них, высокий, выходя из автобуса, на мгновение поднимает голову, чтобы закурить. Ветер на секунду отгоняет дым, и Константин видит его лицо. Не полностью, только нижнюю часть – упрямый подбородок, тонкие губы, шрам. Небольшой, белый шрам, пересекающий левый уголок рта.

Сердце Константина екнуло. Он остановил запись, приблизил изображение. Качество было посредственным, но шрам был виден достаточно четко. Это не был тот шрам на шее, который он видел у лидера. Это был другой человек. Но это было уже что-то. Первая ниточка.

Он потратил еще час, просматривая записи с других камер в радиусе километра. Он нашел тот же микроавтобус, припаркованный в глухом переулке за полчаса до нападения. Потом, уже после, он уезжал, но теперь с номерами. Грязными, но читаемыми. Константин записал номер.

Он сразу отправил номер «Архивариусу»: «Нужна вся информация по этому «Форду». Владелец, угон, все перемещения за последний месяц».

Пока ждал ответа, он снова изучил фотографии с места происшествия. И снова – гильзы. Что-то в них было не так. Он увеличил изображение. Гильзы лежали кучками. В основном – от автоматов. Но одна кучка была отдельно, чуть в стороне, ближе к месту, откуда стреляли по двигателю. Он посмотрел на отчет баллистиков. Да, были еще гильзы от снайперской винтовки. СВД. Тоже распространенное оружие.

Но его взгляд зацепился за одну гильзу. Она лежала чуть поодаль от других. И на ее донышке… он увеличил еще сильнее, пока изображение не поплыло. На донышке была царапина. Не глубокая, но отчетливая. Вертикальная царапина. Как будто от затвора орудия. У СВД такое бывает, но… это была мелочь. Ничего не значащая мелочь. Но он запомнил ее.

Ответ от «Архивариуса» пришел быстро. «Форд Транзит» был угнан три недели назад в соседнем городе. Больше по нему информации не было. Тупик.

Константин не сдавался. Он попросил проверить все угнанные за последние два месяца микроавтобусы и грузовики в радиусе трехсот километров. И все случаи краж армейской обуви и боеприпасов с военных складов.

Работа шла медленно. Дни сливались в однообразную череду: ночь за компьютером, короткий, тревожный сон, утренний кофе, который он пил, не замечая вкуса, и снова – кабинет, записи, карты, фотографии. Ольга почти перестала с ним разговаривать. Она смотрела на него с укором и страхом. Он видел это, но не мог остановиться. Он был как шахтер, пробивающийся к заваленной шахте, где тлеет последняя надежда.

Через три дня пришел ответ на его запрос по кражам. Большой файл. Он пролистал его. Большинство краж были мелкими, бытовыми. Но одна привлекла его внимание. Месяц назад с заброшенного склада воинской части, расположенной как раз в той самой промзоне, где произошло нападение, было похищено несколько ящиков с патронами 7.62 и… одна снайперская винтовка Драгунова. Со склада украли и несколько комплектов формы, включая берцы.

В отчете указывалось, что взлом был совершен профессионально, сигнализация отключена, камеры выведены из строя. Ни следов, ни свидетелей. Дело лежало мертвым грузом.

Константин почувствовал прилив адреналина. Это не могло быть совпадением. Промзона. Та же местность. Такое же чистое, профессиональное проникновение. Та же группа. Они готовились. Они использовали местные ресурсы.

Он нашел на карте расположение той самой воинской части. Заброшенный склад находился в двух километрах от места нападения. И всего в пятистах метрах от него проходила железнодорожная ветка. И там, согласно карте, был старый, неиспользуемый пакгауз.

Идеальное место для временной базы. Место, где можно было хранить украденное оружие, переодеваться, ждать.

Он должен был проверить это.

Вечером, когда Ольга ушла в свою комнату, он начал готовиться. Он достал из чулана старый, потертый рюкзак. Положил туда фонарик, перчатки, складной нож, маленький бинокль и свой старый, армейский ПМ, который он хранил в сейфе, тщательно смазанный и заряженный. Он не знал, что его ждет, но идти без оружия было бы безумием.

Он написал Ольге записку: «Ушел ненадолго. Не жди». Он знал, что это вызовет новый скандал, но не мог придумать ничего лучше.

Была уже глубокая ночь, когда он вышел из дома. Он не пошел к своей машине – ее могли заметить. Он дошел до ближайшей станции метро, проехал несколько остановок, вышел в безлюдном районе и поймал попутную машину, сказав, что едет к другу на дачу. Его высадили на окраине, недалеко от промзоны.

Дальше он шел пешком. Ночь была холодной, ветреной. Луна пряталась за рваными облаками, освещая местность призрачным, мерцающим светом. Он двигался бесшумно, используя тени и укрытия, как когда-то в разведке. Его тело, ослабленное ранением, ныло и протестовало, но воля гнала его вперед.

Он вышел к железнодорожной ветке. Ржавые рельсы, заросшие бурьяном шпалы. Слева темнели корпуса действующих заводов, справа – заброшенные территории. Он сверился с картой на телефоне и двинулся вдоль путей.

Вскоре он увидел его. Низкое, длинное здание из почерневшего кирпича с провалившейся кое-где крышей. Старый пакгауз. Рядом – разбитая бетонная площадка, заросшая сорняками. Ни огонька, ни признаков жизни.

Константин замер в тени огромного сугроба мусора и долго наблюдал. Десять минут. Двадцать. Ничего. Только ветер гулял по пустырю, гоняя по земле бумажки и шелестя сухой травой.

Он подошел ближе. Двери пакгауза были заварены стальными листами, но один из въездных ворот висел на одной петле, образуя узкую щель. Достаточную, чтобы проскользнуть внутрь.

Он натянул перчатки, достал фонарик и пистолет. Сердце билось часто и громко. Он прислушался. Тишина. Тогда он проскользнул в щель.

Внутри пахло плесенью, пылью и чем-то еще… слабым, но узнаваемым запахом солярки. Он осветил пространство фонарем. Огромный, пустой зал. Горы битого кирпича, обрывки проводов, пустые бутылки. Но в центре… в центре было чисто. Как будто это место подметали. И на полу были следы. Следы от шин. Не грузовика, а чего-то меньшего. Микроавтобуса?

Он начал методично осматривать помещение. В дальнем углу он нашел то, что искал. Несколько пустых гильз от АК. И… окурок. Не обычный, а дорогой, импортный, с ментолом. Рядом – смятая упаковка от сухого пайка. Армейского.

Его фонарь выхватил из темноты еще один предмет. В углу, почти заваленный мусором, лежал ящик из-под патронов. Пустой. И на нем… он подошел ближе и наклонился. На ящике была нарисована черным маркером схема. Примитивная, но узнаваемая. Схема места нападения на броневик. Дорога, два склада, положение завала. И стрелка, указывающая точку, откуда вел огонь снайпер.

Они были здесь. Они готовились здесь. Это была их база.

Он сфотографировал все на телефон: гильзы, окурок, ящик со схемой. Это были вещественные доказательства. Но кому он мог их передать? Соколову? А если в его управлении был «крот»? Нет. Пока он должен был действовать один.

Он уже собирался уходить, когда его взгляд упал на еще одну деталь. В том месте, где стоял микроавтобус, на полу блеснуло что-то маленькое. Он наклонился и поднял. Это была пуговица. Не обычная, а металлическая, с якорем. Пуговица от морской формы. Странно.