Канира – Первый Выбор (страница 50)

Первой заговорила Судьба, её голос прозвучал как шёпот старых страниц, которые уже трескались от времени:

— Я вижу пути, Михаил. Множество путей. Некоторые ведут к разрушению, другие — к возрождению. Но есть один путь… — Она помолчала, словно читая невидимые строки. — Один путь, который я не могу прочесть до конца. Он скрыт даже от моих глаз.

— Что это значит? — спросил Сокрушение, его голос был тише обычного, но в нём всё ещё звучали отголоски ярости.

— Это значит, что некоторые решения находятся за пределами предопределённости, — ответила Судьба. — За пределами даже моей власти над нитями реальности.

Я почувствовал, как что-то изменилось в атмосфере нашего импровизированного совета. Неуверенность Судьбы была чем-то новым — обычно она видела все возможные исходы, все варианты развития событий. То, что существовал путь, скрытый даже от неё, означало одно из двух: либо мы имели дело с силой, равной по могуществу самим Бесконечным, либо…

— Либо Отец и Мать всё ещё вмешиваются в ход событий, — закончил мою мысль Люцифер. Как всегда, мой брат уловил суть быстрее остальных.

— Именно, — кивнул. — И если это так, то наш выбор уже не просто вопрос безопасности Творения. Это вопрос того, встанем ли мы на путь, который изначально был предначертан для нас, или будем сопротивляться замыслу, который старше времени.

Страсть резко поднялась со своего места, её аура вспыхнула красным светом ярости:

— Ты хочешь сказать, что мы — марионетки? Что наш выбор иллюзорен?

— Нет, — покачал головой. — Я хочу сказать, что наш выбор настолько важен, что его последствия простираются за пределы того, что мы можем понять. Именно поэтому он должен быть осознанным.

Сон, который до этого молчал, наконец заговорил. Его голос звучал как эхо, отдалённое и далёкое:

— В грёзах смертных я часто вижу один и тот же кошмар — страх перед неизвестным. Страх перед тем, что находится за границами понимания. — Он посмотрел на меня своими бездонными глазами в которых виделась множество снов. — Но иногда то, чего мы боимся больше всего, оказывается тем, в чём мы нуждаемся.

— Красивая философия, — сказал Сокрушение, — но что если этот неизвестный путь ведёт к концу всего? К моему триумфу? Я не хочу этого триумфа, Михаил. Несмотря на мою природу, я не хочу видеть, как всё заканчивается. Не хочу конца.

В этих словах была неожиданная уязвимость. Сокрушение, воплощение конца и энтропии, боялся собственного предназначения. Это открытие заставило меня по-новому взглянуть на моих братьев и сестёр.

— Ты не будешь триумфовать, — сказала Смерть мягко. — Даже если всё закончится, это не будет твоим триумфом. Это будет просто… переходом.

— К чему? — спросил Люцифер, и в его голосе я услышал то, что давно не слышал — настоящее любопытство, а не циничное равнодушие.

— К тому, что должно прийти после, — ответила Смерть. — К тому, что Мать и Отец, возможно, планировали с самого начала.

Я встал со своего места и начал ходить вокруг стола. Мысли крутились в голове, складываясь в картину, которую я только начинал понимать.

— Подумайте об этом, — сказал я. — Творение было создано как взаимодействие Света и Тьмы. Но затем они были разделены. Отец остался править Светом, Мать была заточена во Тьме. Это разделение дало рождение всему, что мы знаем — звёздам, планетам, жизни, нам самим.

— И? — подтолкнул меня Сон.

— А теперь Мать свободна. Впервые за всю историю Творения Свет и Тьма могут снова взаимодействовать свободно. Не как противоборствующие силы, а как… партнёры.

— Партнёры в чём? — спросила Судьба.

— В создании чего-то нового, — ответил я. — Чего-то, что превосходит существующее Творение. Следующего шага в эволюции реальности.

Молчание растянулось на долгие мгновения. Затем Люцифер рассмеялся — не своим обычным насмешливым смехом, а звуком, полным горечи и понимания.

— Конечно, — сказал он. — Конечно, всё дело в эволюции. Мы не конец истории, мы — переходный этап.

— Это тебя расстраивает? — спросил остановившись.

— Расстраивает? — Люцифер покачал головой. — Нет, Михаил. Это меня… освобождает. Если мы переходный этап, значит, наши ошибки, наши падения, наши бунты — всё это часть плана. Часть того, как должно было быть.

— Но это не делает наш выбор менее важным, — добавила Смерть. — Даже если мы часть большего плана, то, как мы выполним свою роль, зависит от нас.

Сокрушение склонил голову:

— Я начинаю понимать. Вопрос не в том, остановить ли Мать. Вопрос в том, как мы встретим изменения, которые Она принесёт.

— Именно, — кивнул я. — Мы можем встретить их со страхом и сопротивлением, превратив эволюцию в катастрофу. Или мы можем встретить их с пониманием, помочь им протекать гармонично.

Страсть села обратно, её аура успокоилась:

— А если мы ошибаемся? Если встреча с Ней покажет, что наши худшие страхи оправданы?

— Тогда мы узнаем правду, — ответил просто, пожав плечами. — И сможем действовать, исходя из фактов, а не из предположений.

Люцифер долго смотрел на меня, в его серых глазах боролись различные эмоции.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен встретиться с Ней. Но на одном условии.

— Каком?

— Если разговор покажет, что Она действительно представляет угрозу — я не буду колебаться. И ты тоже не должен колебаться. Обещай мне.

Я встретил его взгляд. Мгновение. Связь, Эмоции, Намерение, Выбор:

— Согласен. Обещаю тебе брат. Моё слово.

Один за другим остальные Бесконечные также выразили своё согласие. Судьба кивнула, закрыв свою книгу. Сон склонил голову в знак принятия. Страсть пожала плечами, что для неё было равноценно восторженному одобрению. Сокрушение просто произнёс «да» голосом, в котором больше не звучали нотки ярости. Просто усталость. Все устали.

— Итак, решено, — сказал, садясь на место. Улыбнулся. — Но теперь встаёт другой вопрос — где найти Мать и Отца?

— А также как добраться до них, — добавил Люцифер. — Если они находятся за пределами Творения, обычные способы перемещения не сработают.

Смерть поднялась со своего места:

— Возможно, я знаю способ. — Она посмотрела на меня. — Помнишь, как ты создал это карманное измерение? Ты не просто переместил нас в пустоту — ты создал пространство между пространствами. Место, которое существует в промежутке между реальностями.

— И что это даёт нам?

— Если мы сможем создать не просто карманное измерение, а мост — что-то, что соединяет наше пространство с тем, что лежит за его пределами…

Я начал понимать её мысль:

— Мост из чистого намерения. Не физическая конструкция, а концептуальная связь между тем, что есть, и тем, что находится за гранью.

— Но для создания такого моста потребуется больше силы, чем может дать один из нас, — заметил Сон.

— Потребуется сила всех нас, — согласился я. — Наши разные аспекты реальности, объединённые в общей цели.

Люцифер задумчиво посмотрел в пустоту вокруг нас:

— Концепция интересная. Судьба может предоставить структуру — нити связи между возможностями. Смерть может дать переход — способность пересечь границу между существованием и тем, что лежит за ним. Сон может создать грёзу о месте, которое мы ищем, сделав невозможное возможным.

— Страсть может дать энергию желания, — продолжила сама Страсть, уловив нить рассуждений. — Желания достичь истины, встретиться с теми, кого мы ищем.

— Сокрушение может разрушить барьеры, — добавил Сокрушение. — Не разрушить созидательно, а убрать препятствия, которые мешают связи.

— А ты, Михаил, — закончил Люцифер, — можешь дать направление. Твоя связь с Отцом, твоя встреча с Матерью — они станут компасом, который укажет путь.

Я кивнул, чувствуя, как растёт волнение. План был дерзким, может быть, даже безрассудным. Но он был возможен. Главное не порушить при этом Творение и Миры.

— Это опасно, но выбора не много. Приступим, — сказал я.

Мы встали со своих мест, стол и стулья исчезли и образовали круг в центре нашего карманного измерения. Каждый из нас представлял одну из фундаментальных сил реальности, и теперь мы должны были объединить эти силы для достижения цели, которая казалась невозможной.

Судьба первой протянула руки, и её книга раскрылась, страницы засветились золотым светом. Нити вероятности потекли от неё, создавая основу для нашего моста — структуру из чистой возможности.

Смерть положила руки на плечи Судьбы, и свет страниц потемнел, став серебряным. Переход. Граница между тем, что есть, и тем, что может быть.

Сон присоединился к ним, и серебряный свет замерцал, становясь полупрозрачным. Грёза о мосте начала становиться реальностью, нарушая привычные законы физики.

Страсть добавила свою силу, и мерцание усилилось, наполнилось цветом — красным желанием, золотым стремлением, белым намерением. Энергия, необходимая для преодоления невозможного.

Сокрушение последним протянул руки, и там, где его сила коснулась нашего творения, исчезли последние препятствия. Барьеры между измерениями, законы, запрещающие переход за пределы Творения — всё это рассыпалось в прах. Пустота.

И наконец, я добавил свою силу — направление и цель. Образ Матери, память об Отце, желание найти истину. Мост засветился ослепительным светом, протянулся из нашего карманного измерения в неизвестность.