Канира – Первый Выбор (страница 5)

— Видишь её? — кивнула Диди в сторону старушки. — Марта Уильямс, семьдесят четыре года. Вчера украла буханку хлеба в магазине. Первый раз в жизни что-то украла. По твоим меркам — грех, правильно?

Я посмотрел на женщину внимательнее, позволяя своему восприятию проникнуть глубже в её историю. В душу. Больной внук. Лекарства съели всю пенсию. Выбор между хлебом и таблетками от астмы для мальчика.

— Я бы не судил её, — сказал тихо убрав взгляд. — Мотивы имеют значение.

— Вот именно. А что насчёт Карлоса? Того парня из переулка три недели назад?

Я удивился. О том случае не должно было знать никого.

— Откуда ты…?

— Мики, я же говорила — я встречаю всех. Включая Карлоса Мендеза, семнадцати лет. — Диди покрутила ложечку в шоколаде. — Знаешь, что было интересного в его последних мыслях?

Я молчал, ожидая. Она взяла шоколад на ложку, лизнула его край и положила обратно ложку, посмотрев прямо в чашку.

— Он думал о младшей сестре. О том, что теперь некому будет защищать её от отчима-алкоголика. О том, что деньги из портфеля могли бы вытащить семью из трущоб. — Она подняла на меня взгляд. — Он был дерьмовым человеком, Мики. Но не монстром. Просто мальчиком, который принимал ужасные решения в ужасных обстоятельствах.

— Он убил невинного.

— Да, убил. — Диди кивнула. — И заслужил последствий. Но мгновенное уничтожение? Отправка на Высший суд без возможности искупления?

Она встала и подошла к окну, наблюдая за людьми снаружи. Всё застыло. Весь мир замер, когда захотела она.

— Знаешь, в чём разница между нами и ними? — продолжила она, не оборачиваясь. — У них есть время. Время учиться, время меняться, время исправлять ошибки. Карлос мог бы провести двадцать лет в тюрьме, понять, что натворил, выйти и стать защитником детей от насилия. Я видела такие превращения.

— А мог бы убить ещё дюжину невинных.

— Мог бы. — Диди вернулась к столу. — Но разве не в этом суть свободного выбора? В возможности ошибаться и учиться?

Я долго смотрел в свою чашку, размышляя над её словами. В Серебряном Городе всё было ясно — добро и зло, правильное и неправильное. Здесь каждая ситуация была окутана слоями серого. Слишком непонятно.

— Ты думаешь, я неправ?

— Я думаю, ты применяешь небесные стандарты к земным проблемам, — мягко сказала Диди. — Это как… использовать молот там, где нужен скальпель.

— Тогда что ты предлагаешь?

— А что, если вместо суда ты будешь… направлять? — В её голосе послышался энтузиазм. — У тебя есть сила, есть знание, есть способность видеть души людей. Что, если использовать это, чтобы помочь им делать лучшие выборы?

— Превратиться в ангела-хранителя?

— Превратиться в учителя, — поправила она. — В того, кто показывает путь, а не того, кто карает за неправильные повороты.

Мы сидели в тишине несколько минут, каждый погружённый в свои мысли. Время вернулось в правильное русло. За окном жизнь города продолжала течь — люди спешили, влюблялись, ругались, мирились, принимали тысячи решений, больших и малых.

— Расскажи мне о Люцифере, — неожиданно сказала Диди. — Он тоже ищет новые способы взаимодействия с людьми?

— Он управляет ночным клубом, — ответил я с лёгкой усмешкой. — Называется "Люкс". Помогает людям получать то, чего они желают больше всего.

— Звучит очень по-люциферовски. — Диди улыбнулась. — А ты? Чего желаешь ты больше всего?

Вопрос застал меня врасплох. Чего я желал? Я никогда особо не задумывался о желаниях. Долг, служение, справедливость — да. Но желания?

— Понимания выбора, — сказал я наконец. — Я хочу понять, что делает людей такими… сложными. Как они могут быть одновременно жестокими и добрыми, эгоистичными и самоотверженными.

— А ещё?

Я посмотрел на неё — Смерть, одну из Бесконечных, воплощение окончания всего сущего, которая сидела в кафе и пила горячий шоколад с маршмеллоу. В её глазах была древняя мудрость, но также и что-то удивительно живое.

— Цели, — признался я. — Миллионы лет я выполнял приказы. Сейчас впервые в существовании делаю то, что считаю нужным. И это… опьяняет.

— Хорошо, — кивнула Диди с одобрением. — Опьянение свободой — здоровое чувство. Только не позволяй ему превратиться в высокомерие.

— Как у Люцифера?

— У Люцифера была другая проблема. Он возомнил себя лучше системы, частью которой был. Ты же просто хочешь найти своё место в ней.

Диди закончила шоколад и откинулась на спинку стула.

— Слушай, а что, если мы проведём эксперимент? — предложила она с блеском в глазах. — Я покажу тебе случай, который обычно заканчивается плохо, а ты попробуешь изменить исход не судом, а… как ты это назвал… направлением?

— Что за случай?

— Молодая женщина. Двадцать шесть лет. Терминальная стадия рака. Осталось несколько дней. — Диди наклонилась вперёд. — Она планирует ограбить банк завтра утром. Хочет оставить семье хоть что-то после смерти.

— И ты хочешь, чтобы я её остановил?

— Хочу, чтобы ты помог ей найти лучший путь. — В голосе Диди звучал вызов. — Без угроз, без судов, без отправки души куда-то. Просто… помоги ей сделать правильный выбор.

Я долго смотрел на неё, взвешивая предложение. Это был риск — отказаться от привычного, проверенного метода ради чего-то неизвестного. Но разве не ради этого я покинул Серебряный Город?

— Хорошо, — сказал я наконец. — Попробуем.

Диди расплылась в улыбке — яркой, искренней, полной жизни, несмотря на то, кем она была.

— Отлично! Тогда встречаемся завтра в семь утра у Первого Национального банка на Уилшир. — Она встала, оставив на столе деньги за шоколад. — И Мики?

— Да?

— Помни — иногда помочь кому-то означает не спасти их жизнь, а помочь им прожить её достойно.

Она направилась к выходу, но остановилась у двери.

— Кстати, твой брат тоже изменился с тех пор, как спустился сюда. Стал более… человечным. Может быть, и тебе стоит позволить этому миру изменить себя, а не только пытаться изменить его.

И с этими словами она исчезла, растворившись в толпе прохожих, оставив после себя лишь лёгкий аромат осенних листьев и тишины.

Я сидел в кафе ещё час, обдумывая её слова. Завтра меня ждал новый эксперимент — попытка спасти душу не судом, а пониманием. Впервые за всё время в Лос-Анджелесе я чувствовал нечто большее, чем просто любопытство.

Я чувствовал надежду.

Глава 3

Утро встретило меня серым туманом, окутавшим Лос-Анджелес. Я стоял напротив Первого Национального банка на Уилшир, наблюдая за потоком людей, спешащих на работу с чашками кофе и телефонами, прижатыми к уху. Обычные люди с обычными заботами, не подозревающие, что сегодня одна из них пересечёт черту, отделяющую право порядочного гражданина от преступника.

В 6:47 утра я её увидел.

Эмма Картер, двадцать шесть лет, медсестра детского отделения больницы Седарс-Синай. Худая до болезненности, с желтоватой кожей и тёмными кругами под глазами, она сидела на скамейке в парке напротив банка, сжимая в руках мятый конверт. Её тремор был едва заметен для человеческого глаза, но я видел, как болезнь пожирала её изнутри, как раковые клетки множились в её лёгких, печени, костях.

У неё оставалось четыре дня. Максимум пять если не двигаться.

— Пунктуальность — редкое качество среди Архангелов, — послышался знакомый голос за моей спиной.

Диди материализовалась рядом со мной, на этот раз одетая в джинсы и чёрную куртку-косуху. Её волосы были собраны в небрежный пучок, а на носу красовались солнечные очки, несмотря на пасмурную погоду.

— Ты давно здесь? — спросил я, не отрывая взгляда от Эммы.

— Только пришла. Просто хотела убедиться, что ты не передумал. — Она сунула руки в карманы и кивнула в сторону женщины. — Как она?

— Умирающая мать двоих детей, которая собирается совершить глупость ради денег на их образование. Плохо.

— Точнее — отчаявшаяся женщина, которая не видит другого выхода. — В голосе Диди не было осуждения, только печальное понимание. — Её страховка покрывает только базовое лечение. Дом заложен. Муж погиб в аварии год назад, оставив долги. Дети — Лили восемь лет, Томас пять — живут с её матерью, которая едва сводит концы с концами.

Я взглянул на неё.

— Откуда ты знаешь такие детали?

— Я изучила её дело. — Диди пожала плечами. — Когда знаешь точную дату смерти человека, волей-неволей интересуешься, как он проведёт последние дни.