Канира – Новая Переменная (страница 35)

Удивительный, опять-таки для меня, контраст с Узумаки. Война. Как много слов, а на деле всё ещё страшнее.

Приём у главы клана был довольно трудным делом, особенно во время войны. Тут не получится дать точное время приёма и назначать у секретаря свободные окошки. Буцума Сенджу в любое время мог стартануть прямо на передовую и оставить нас ждать непонятно сколько времени. Но на этот раз звёзды сошлись, и повод был весомый. Всё-таки спасли детей главы. Хоть Хаширама и мог сам справиться, благо силой он не был обделён, но мой старик решил тряхнуть стариной и раскидал всех противников старшего из братьев.

Нас приняли на краю селения, что удивительно, обычно резиденция, она же дом главы, была в центре, но здесь, похоже, свои традиции. Хороший, добротный, большой дом, но без роскоши и помпезности, которая была присуща Узумаки. Просто крепкий и хороший дом главы целого клана, который был одним из сильнейших в мире. Ага.

Нас проводил какой-то парень в броне к двери и также молча отчалил. Причём убежал, похоже, здесь у них всё делается в спешке. Зайдя, не постучав, нам предстал зал, в котором были стол, стулья, шкафы и вся семья главы.

Хаширама, что удивительно, был улыбчив и во всю кушал какую-то рисовую лепёшку, тот махнул рукой, и рис полетел немного в беловолосого хмурого мальчика.

Впервые увиденный Тобирама, но не узнать единственного альбиноса на ближайшие сотни километров невозможно, был хмур, и в первые секунды нашего входа, но когда на его нос упал рис, стал ещё пасмурнее. Его брови загнулись настолько, что было очень смешно, но я удержался.

Итама, который был также улыбчив, первый поднялся и подбежал к нам. Тот затараторил, одновременно кланяясь.

— Добро пожаловать, дорогие гости. Оками-нии-сан, Сецуна-сан, мы так рады, что вы посетили наш дом. У нас обычно не бывает гостей, но вы особенные гости, и вот. Мы, то есть я, хочу выразить благодарность и попросить прощения у Оками-нии-сан. — Он ещё глубже поклонился. Одновременно с ним поклонились Хаширама и Тобирама, которые встали. Буцуму я не увидел, опаздывает? — Я благодарен, что Нии-сан спас мою жизнь, ведь та четвёрка гнала меня уже давно, и лишь с вашей помощью я смог спастись. Спасибо! И прошу прощения за мои слова! Я был неправ! Я у вас в долгу.

Так крикнув последние слова, тот застыл в поклоне. Я лишь похлопал его по голове, потому что понимал, что ребёнка спас бы любой адекватный человек, и сказал:

— Ничего, Итама-чан, всё хорошо. Я принимаю твои извинения и благодарность. Мы ведь не чужие друг другу люди. Родственники. Так что разогни спину и держи её твёрдо. Ведь ты сын Леса!

Так патриотично закончив, я сам удивился своим словам, но атмосфера сразу стала теплее, и я понял, что подобрал правильные слова. Даже Тобирама стал менее хмур, хоть брови будто застыли в позе серьёзности.

Сецуна посмеялся и лишь махнул рукой, садясь за стол.

— Ну, дети, пока Буцума занят, я вас познакомлю более основательно. Садитесь.

— Да/Да/ДА!

Все трое братьев сели и обратили свой взор на моего старика, я тоже навострил уши, ведь наконец мне объяснят степень родства. Этот партизан всё время молчал, пока мы были в пути, сохраняя интригу.

— Итак, Буцума, как и я, рассказал вам, что вы братья. Учитывая, что я принимал все роды вашей матери и лично видел рождение вас всех четверых, то даже так можете считать себя братьями с моим внуком. Ха-ха-ха-ха. — Я криво усмехнулся. Ещё бы понять, как он принимал роды у матери братьев, если всё время был рядом со мной либо я знал, где он? Клоны? Но я бы заметил… Позже спрошу. — Но оставим эту тему, как ты, Оками, знаешь и как вы узнаете, моя жена была наполовину Сенджу. Она была из главной ветви семьи и была старшей сестрой вашего дедушки. — Он посмотрел на другую сторону стола, где сидели три брата, которые удивились. — Да, всё верно. Наше с вами родство ближе, чем вы себе представляли. А теперь знакомьтесь. Узумаки Оками, мой внук и ваш ближайший живой брат…

В этот же момент дверь открылась, и зашла фигура крупных размеров.

Глава одного из сильнейших кланов мира прибыл. Буцума Сенджу выбрал определённо хороший момент.

Взгляд со стороны.

Таджима Учиха принимал старейшин, которые принимали прямое участие в жизни клана. Вместе пройдя целых сорок лет битв и смертей, они стали близкими товарищами, которым Таджима мог доверять. Они — столпы благополучия и силы клана. Сильнейшие воины.

Под конец многочасового совещания по всем вопросам клана, которые накопились за прошедшую неделю, в зале появился шиноби. Преклонив колено, тот выпалил:

— Глава! Срочное донесение, ваша сестра, она…

— Говори. — Таджима надавил своей чакрой на бедного посланца.

— Она сбежала…

Тишина накрыла зал.

— Чёрт.

Вырвалось у одного из молодых старейшин, который был воздвигнут в эту позицию за счёт силы. И не в последнюю очередь участник ужасных событий, которые произошли тринадцать лет назад.

Глава 17

— Таким образом, мои родители и познакомились. Ты слушаешь меня, Оками? — Пожилой человек, не утративший свою мощь, и его внук сидели на вершине горы. Самой высокой горы…

— А-а, да-а… Прости, старик, задумался.

— Что случилось? Я же вижу, что тебя что-то тревожит. Расскажешь мне? — Сецуна, будучи врачевателем ран, понимал, что мысли иногда страшнее всех ран, вместе взятых. И даже самых сильных губят их же суждения.

— Нет, просто… В чём смысл, старик?

— Какой смысл?

— Смысл всего. — Черноволосый мальчик взмахнул рукой, проводя ею по всему горизонту. — Зачем я родился, зачем существую? Зачем мне дана такая сила? — Он сжал кулак, сила которого могла крошить камни. — Все они… Старик, ты же сам видел. Эти монстры всех убили. Стариков, которые не могли сопротивляться, женщин и их детей. Почему они такие? Почему таким, как они, дана сила, которую можно направить на что-то другое? Почему они такие… монстры? И почему я, обладая силой, чтобы всех их остановить, не успел…

— Да-а, сложный вопрос задал ты мне, внук. — Сецуна махнул рукой и протянул к своему внуку золотые цепи, которые выстрелили из его рук. — Видишь ли, мы, шиноби, не всесильны. В этом и вся суть. Смысл есть, и это — браться за то, на что хватает твоих сил. Нельзя прыгнуть выше своих возможностей, мы не боги, Оками, и судьбу других людей мы изменить не можем. Вот, например, те убийцы, которых мы остановили. Они вырезали две деревни, пока мы их не нагнали, да. Но, остановив их, мы спасли десяток других. Мы изменили их судьбу, верно?

— Верно.

— Но видишь ли, в чём дело: те две деревни могли бы спастись, если бы хоть кто-нибудь озаботился их защитой. Все понимают, что в наше время лучше быть рядом с кланом шиноби, чем без него. Но они в своей гордыне не захотели идти на поклон к ближайшему клану. Если бы их даймё либо староста хоть на мгновение задумался, он бы понял, что это необходимость. Их жизни были в их руках, Оками. Они — боги своих судеб, и лишь их решения привели к таким последствиям. Понимаешь?

— Понимаю… — Видя сомнение своего ученика, Сецуна продолжил.

— Но?

— Но это жестоко, старик. Они ведь всего лишь люди… Такие же, как и мы.

— Именно. Они всего лишь люди. — Старик стукнул по макушке мальчика. — Но ты ошибаешься. Если бы хоть один из них был шиноби, всё могло бы измениться. Если бы хоть кто-то обладал силой, всё бы изменилось. И ещё множество «если». У нас же, шиноби, всегда есть выбор: искать путь к вершине силы либо умереть от своей слабости. Так скажи мне, в чём смысл?

— Имея силу, ты можешь изменить свою судьбу. Судьба благоволит сильным.

— Всё верно. — Он погладил его по голове. — Даже смерть не сможет остановить истинно сильных.

Загадочно закончил Сецуна. Оками не обратил внимания на последние слова, задумчиво провожая взглядом облака.

Буцума Сенджу обладал пугающей аурой. Глава клана Сенджу поклонился и выразил свою благодарность за спасение его сына, но всё время разговора и обеда его лицо было словно статуя. Ни эмоций, ни лишних телодвижений. Всё выверено и опасно. Даже движения палочками были наполнены аурой убийцы. Возможно, мне казалось, но за всё время разговора за столом я не мог быть спокойным. Даже пропустил последние слова, обдумывая такую реакцию своего родственника.

— Оками?

— А, да, простите, я задумался.

— Хм. Ладно. — Старик махнул рукой и сказал: — Что насчёт спарринга?

— Спарринга? С кем? Не с Буцумой же…

— Хаширама и Тобирама захотели проверить себя против опытного противника. — Я посмотрел на названных парней. Хаширама поднял палец и вовсю улыбался. Позитив так и прёт от этого парня. Тобирама же просто смотрел мне в глаза.

Я улыбнулся.

— Конечно.

Быстро закончив обед, мы выбрались в лес. Уйдя примерно на километр, мы пришли на огромное поле, покрытое травой. Тут было свободно от деревьев, которые были везде. Да и печати я чувствовал. Похоже, местность давно стала тренировочным полигоном. Но какое-то странное чувство вызывала трава, на которую мы вступили.

Я присел и провёл ладонью по траве. Хм. Не пойму, вроде бы обычная трава.

— Хаширама, ты первый. — Буцума, разговаривающий рублеными фразами, приказал своему старшему сыну. Ну, посмотрим, чего стоит Мокутон. Были у меня противники, которые атаковали из-под земли землёй, но против деревьев я не уверен, что есть какая-то стоящая тактика. Одна неизвестность.