Кан Джиён – Госпожа Сим – киллер (страница 5)

Вернувшись домой, я так и не набралась смелости посмотреть детям в глаза, поэтому под предлогом плохого самочувствия ушла спать пораньше. Всю ночь мне снилось, как я уворачиваюсь от летящих со всех сторон ножей. Когда я проснулась и принялась заваривать кофе, руки безостановочно дрожали – видимо, от смутной тревоги, что сон предвещает мое дальнейшее будущее.

– Мам, ты теперь каждый день ходишь в баню. И татуаж себе сделала. Подозрительно это.

У дочери недавно начались каникулы, но она все так же каждый день ходила в школу. «Вот продам золотой слиток – куплю ей стейк рибай», – решила я и, растворяя нервозность в обжигающем кофе, ответила дочери:

– Так потому что я теперь работаю в бане. Сегодня буду поздно.

Я нашла старый комплект из юбки и блузки цвета слоновой кости, в котором ходила на все выпускные церемонии детей. Однако, побоявшись, что запачкаю его брызгами крови, переоделась в черное платье, а острозаточенный нож положила в сумочку из искусственной крокодиловой кожи.

Когда я зашла в автобус, следовавший в сторону бани, меня поприветствовал взглядом знакомый водитель. Невозмутимо кивнув в ответ, я села на свободное место и уставилась в окно. Рядом с автобусом ехала машина Пак Тхэсана. Почувствовав поддержку, я разом успокоилась.

На крыше комплекса группа людей жарила барбекю. Я подошла к Хичже и практически вонзила в нее конверт, в котором лежали сто тысяч вон.

– Это еще зачем? Пришла бы просто так, тебе никто ни слова бы не сказал!

– Я не придумала, что тебе подарить. Тут денег-то на одну баночку не самой дорогой косметики.

Хичжа похвасталась подарком, театрально помахав конвертом перед гостями. Откуда-то появился сальный мужчина лет сорока и обнял Хичжу за плечи.

– Поздоровайся, милый! Это моя постоянная посетительница Сим Ынок. Прекрасный человек и моя землячка.

Мужчина равнодушно кивнул мне.

– Мой жених. С виду олух, но владеет ИТ-бизнесом на Филиппинах. Неплохо зарабатывает, – прошептала мне на ухо Хичжа и возбужденно хихикнула. Она явно уже захмелела.

ИТ-бизнес, как бы не так! Наверняка какое-нибудь нелегальное онлайн-казино. Я медленно огляделась и заметила сына Хичжи. Двадцатилетний парень стоял, опершись на ограждение крыши, и равнодушно курил электронную сигарету. Разрез глаз был такой же, как у матери. Он не походил на коварного типа, потихоньку крадущего у слепнувшего отца акции, чтобы в итоге отжать его компанию. «В чем же виноваты дети, – спрашивала я себя, – если проблема почти всегда в родителях?»

Празднование прошло в привычном формате. Все в радостном возбуждении ели мясо, затем, разумеется, похватали микрофоны, от которых разносилось эхо по всей округе, поплескались в бассейне и спели старые хиты, известные всем наизусть. Тем временем некоторые перебравшие гости уже отправились по домам. Когда исчезла примерно половина из двадцати приглашенных, я тоже не спеша поднялась со своего места и сделала вид, что ухожу.

– Дорогая, все было очень вкусно! Я уже пойду.

Лицо Хичжи было красным как помидор. Она обняла меня и поцеловала в щеку.

– Давай завтра увидимся. Поедим с тобой малатхан, чтобы не страдать с похмелья.

Следуя плану, я подошла к обувной полке и взяла свои туфли. Потом спустилась на этаж ниже и спряталась в кварцевой сауне около туалета. Сверху гулко пульсировали громкие голоса и музыка. Я ждала, когда же закончится эта шумная вечеринка. В темноте завибрировал мобильник. Пак Тхэсан прислал сообщение в «Телеграме»: «Порядок?» – «Полный», – ответила я.

Только после одиннадцати все наконец разошлись. Сквозь матовое стекло я внимательно наблюдала за происходящим снаружи. Я видела, как Хичжа спускается с крыши.

– Дорогой, я в туалет, прибери пока посуду, – послышался приглушенный, уставший голос Хичжи.

Шлепанцы зашаркали по направлению к уборной. Это был мой единственный шанс. Я достала из сумочки нож. Даже в темноте лезвие синевато мерцало. Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло. Осторожно открыла дверь кварцевой сауны. Скрип петель отразился от стен пустого помещения.

– Кто здесь? – Уже схватившаяся за ручку двери в туалет Хичжа обернулась и пошла в мою сторону.

Я хотела закрыть глаза, но было слишком поздно. Взгляд Хичжи упал на нож, зажатый в моей руке.

– Ынок?! Ты что тут забыла?..

Пути назад не было, пришлось действовать по сценарию. Широкими шагами я подошла к Хичже и обняла ее, затем, закусив нижнюю губу, изо всех сил вонзила лезвие.

– Все-таки надо было жить по-людски, подруга.

Остро заточенный этим утром нож для срезания мяса с кости проник в небольшое уютное пространство между ребрами. Сейчас только он связывал нас. Как учил Пак Тхэсан, вонзив нож, я немного повернула рукоятку по часовой стрелке, и лезвие легко вышло наружу. У Хичжи подкосились ноги, она завалилась назад. Не имело смысла проверять – она была мертва. Мясник понимает это на уровне подсознания. Как внезапно однажды останавливаются стрелки часов, у которых полностью разрядилась батарейка, так же замерло и сердце Хичжи. Я сунула нож в сумку и бросилась по лестнице вон из здания. На противоположной стороне улицы я увидела машину Пак Тхэсана с включенной аварийкой.

– Госпожа Сим!

Когда я кивнула – мол, дело сделано, – по лицу потекли слезы. Пак Тхэсан и Чунги отвели взгляд, глаза у обоих были на мокром месте.

Два дня спустя в газетах вышло известие о смерти Хичжи и краткая сводка о ходе расследования, но меня это практически не взволновало. У Хичжи не было моего номера телефона. К тому же мы только познакомились. Когда бы я успела затаить на нее обиду? Ее бывшего мужа, Одноглазого, допрашивали в полиции, но сотрудники и сотрудницы хостес-бара, завсегдатаем которого он был, подтвердили, что в момент смерти Хичжи он находился в заведении. В день, когда с Одноглазого сняли всякие подозрения, я положила в сумочку увесистый золотой слиток и очень рано ушла с работы.

Несколько лет назад, придя с похорон мужа, я сразу провалилась в сон, но посреди ночи очнулась. Я включила телевизор и случайно наткнулась на зарубежный фильм «Интервью с вампиром», как раз на сцену, где красивый мужчина, став вампиром, впервые смотрит на мир новым, нечеловеческим взглядом. И тут же затрепетали задремавшие в парке деревья, а застывшая статуя закатила глаза. Я разрыдалась. Сцена не была грустной или страшной – меня просто ошеломила мысль о том, что и мне, оставшейся одной с двумя детьми, отныне предстоит смотреть на мир совершенно иначе.

Я больше не обычная женщина, теперь я киллер. Мир глазами киллера вовсе не тихий парк, а дикие джунгли, в которых палящий зной сменяется проливным дождем; это огромный океан без единого маяка.

Сегодня я снова затачиваю свой нож. Не знаю, смогу ли я, как господин Лим из Мачжандона, без капли сожалений выбросить его в урну для переработки мусора, когда он износится окончательно и будет неотличим от лезвия бритвы. Ясно одно: день, когда мой нож сможет сбежать из ада, пропахшего животным жиром, наступит еще не скоро.

Пак Тхэсан

Я всегда хотел быть директором. В детских мечтах я сидел на вращающемся кресле, которое нежно поддерживало мои спину и шею, перед отполированной столешницей из красного дерева. Самое главное, что стать директором куда реальнее, нежели президентом или ученым, которые были частыми гостями в мечтах других детей, а при удачном раскладе можно зарабатывать намного больше и плотнее набивать свой живот. Короче, я хочу сказать, что сытость – первое необходимое условие, чтобы стать хорошим человеком. Значительное число преступников составляют недоедающие люди. На почве чувства неудовлетворенности прорастают семена зла. Семена зла иногда заносит и в карманы богачей, но им весьма непросто пустить там корни. У богатеев всегда есть несколько пальто, и, надев одно из них лишь разок, они сразу сдают его в химчистку, поэтому семенам зла не остается ничего иного, кроме как прорастать во влажных карманах бедных и голодных.

Я ненавидел бедняков. Особенно тех из них, кто совершал идиотские поступки. Как, например, мой сосед снизу Пёнсу, который доверился своему приятелю и потерял все деньги. Не зная, куда податься, он собрал вещи и пропал в трущобах. Или Окхи, еще одна моя соседка, которую силой принудил к близости директор завода, где она работала. Съехавшись с ним после, она, как крольчиха, ежегодно приносила потомство и в итоге умерла совсем молодой. Пёнсу и Окхи были жалкие до невозможности. Я считал: если не можешь отомстить обидчику своими силами, найди того, кто отомстит за тебя, – хоть на край света ради этого отправься. Однако на подобное нужны деньги: неизвестно, где находится край света, но очевидно, что пешком туда не дойдешь. Тем более, чтобы перерезать горло или надрать задницу плохому парню, придется потратиться на транспортные и прочие расходы, а еще на нож или яд. Поэтому я и мечтал стать директором.

И я им стал. Достаточно взглянуть на мою визитку, чтобы рассеять все сомнения. Я основал детективное агентство, придумал ему название «Смайл» и повесил соответствующую табличку на третьем этаже старого здания на перекрестке с деревьями гинкго, которые осенью наполняют воздух вонью гниющих плодов. Пусть у меня стол не из красного дерева, а всего лишь из ламинированной ДСП, но я каждый день прихожу на работу, напевая себе под нос. И первое, что делаю, оказавшись в офисе, – выдвигаю нижний ящик своего стола, засовываю в него руку и осторожно провожу ладонью по стенке. Чувствую холодный металл. Нож. Рукоятка и затупившееся лезвие крепко приклеены к стенке ящика скотчем, но нож все еще рвется наружу, отчего немеют кончики пальцев и замирает мое сердце. Он тупой и ржавый, им даже консервную банку не вскрыть, но каждый божий день я должен прикасаться к нему – только тогда я могу приступить к работе.