Камилла Рэй – Страсть эльфийского стража (страница 1)

Камилла Рэй

Страсть эльфийского стража

Глава 1

Лес встретил меня прохладной, почти неестественной тишиной. Воздух, густой от запаха влажного мха, столетних кедров и чего-то еще, чего я не могла определить – магии, что ли, – щекотал ноздри. Я сделала глубокий вдох, поправляя ремень перекинутого через плечо тяжелого саквояжа с инструментами. Разрешение на изучение этих земель далось мне , получеловеку-полуэльфу,  невероятно трудно, и теперь, находясь здесь, на запретной территории эльфов, я чувствовала одновременно восторг и легкий, щемящий страх. Мне дали добро только потому что за меня попросил мой наставник, очень опытный и знаменитый в своих кругах маг. Его уважали во всех землях в том числе эльфийских. А еще сыграло свою роль, что мои уши были все-таки такой же длины как у эльфов, а не человека. На этом сходства заканчивались.

Мой проводник – или, точнее, надзиратель – не заставил себя ждать.

Он возник из теней между древними стволами так бесшумно, что я вздрогнула, невольно сделав шаг назад. Эльф был высок и строен, его доспехи из приглушенного серого металла, похожего на мифрил, облегали тело с идеальной точностью, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Длинные волосы цвета лунного света были туго стянуты у основания шеи, что открывало безупречные, резкие черты лица: высокие скулы, прямой нос, губы, сложенные в тонкую, невыразительную линию. Но больше всего поражали его глаза. Холодные, цвета весеннего льда, они оценивали ее с безмятежным, почти брезгливым безразличием, в котором читалась вся многовековая история превосходства его расы.А вот я сразу почувствовала странную дрожь в теле…

– Лира из рода Альдеров? Изгнанников… – его голос был низким, бархатным, и в нем не было ни капли тепла.

– Да, это я, – я постаралась звучать уверенно, хотя внутри все сжалось. – Вы должно  быть Каэлан. Мне сказали, что вы будете моим… смотрителем.

– Меня направили быть вашим стражем и гарантировать, что ваши изыскания не нарушат покой священных рощ и не навлекут беду, – поправил он меня, ни единой мышцей не выказав эмоций. Его взгляд скользнул по моему саквояжу, по простой дорожной одежде, задержался на непослушной пряди рыжих волос, выбившейся из моего пучка. В его взгляде не было интереса, лишь холодная констатация факта: здесь есть нечто неуместное, неупорядоченное. – Вы будете следовать моим указаниям без пререканий. Не отклоняться от тропы. Не прикасаться к артефактам без моего дозволения. Не произносить заклинаний. Ясно?

– Совершенно, – я кивнула, чувствуя, как нарастает легкое раздражение. Я была ученым, а не непослушным ребенком, пускай я и полукровка, относиться ко мне так нельзя. – Я здесь чтобы наблюдать и документировать, не более того.

– Следуйте за мной, —это было все , что он сказал, развернувшись и двинувшись по едва заметной тропе. Я последовала за ним.

Он шел так же бесшумно, как и появился, его плащ не шелестел, доспехи не лязгали. Мне  приходилось прилагать усилия, чтобы не отстать, ее ботинки с глухим стуком отдавались по земле, шуршали по опавшей листве, нарушая идеальную тишину леса. Я невольно залюбовалась его грацией, тем, как легко он движется, будто невесомый. И это раздражало ее еще сильнее.

Через несколько минут пути тропа пошла в гору. Я , отягощенная грузом, запнулась о выступающий корень, ахнула, потеряв равновесие, и полетела вперед.

Но падения не последовало.

Его рука в кожаной перчатке молниеносно обхватила мое запястье, остановив падение. Прикосновение было твердым, уверенным, но не грубым. Сквозь тонкую кожу перчатки я почувствовала неестественный, обжигающий жар его кожи.

– Смотрите под ноги, – его голос прозвучал прямо у моего уха. Он не отдернул руку сразу, позволив мне обрести опору. Его ледяные глаза прищурились, изучая мое лицо, залитое румянцем смущения. – Человеческая неловкость может быть смертельна в этих местах.

Я выдернула руку, сердце бешено колотилось в груди – от испуга, от унижения, от чего-то еще.

– Спасибо, – выдохнула , стараясь не смотреть ему в глаза. – Я буду… осторожнее.

Только тогда он разжал пальцы. Но в воздухе между нами повисло новое, невысказанное напряжение. Миг телесного контакта, короткий и функциональный, вдруг показался мне невероятно интимным. Я поймала на себе его взгляд – все такой же холодный, но теперь в его глубине, казалось, плескалось что-то иное. Микроскопическая трещина в ледяной броне. Вокруг будто что-то начало вибрировать.

Он развернулся и снова зашагал вперед, еще быстрее прежнего, будто стремясь убежать от этого мгновения.

А я, поправляя ремень саквояжа, последовала за ним, все еще чувствуя на коже жгучее прикосновение эльфийского стража и понимая, что мои исследования в этом лесу могут пойти совсем не по тому плану, который я представляла.

Я шла за Каэланом, и мой  взгляд, против  воли, прилип к его спине. К игре мускулов, к уверенным движениям его бедер, к тому, как затянут ремень его меча, подчеркивая стройность талии.

Мы остановились у ручья, и он, пригнувшись, зачерпнул воду ладонями. Солнечный луч пробился сквозь листву и упал на его шею, на влажную кожу у линии волос. Я замерла, наблюдая, как капля скатывается по его напряженной шее вниз, под воротник.

И вдруг мое сознание пронзила яркая, обжигающая картина. Не мысль, а чистое, животное ощущение. Он. Он прижимает меня к шершавой коре древнего кедра. Нежно и в то же время неумолимо. Его тело, все целиком, прижимается к моему, и я чувствует каждую его твердую мышцу, каждое движение. Его холодные глаза полыхают наконец-то вырвавшимся на свободу огнем. Его губы, поджатые в строгую линию,…

…Боже правый…

Я резко отвела взгляд, сердце заколотилось как бешеное, по щекам разлился густой румянец. Я сглотнула комок в горле, чувствуя, как по телу разливается теплая волна стыда.  Потрясла головой, пытаясь отогнать наваждение.

Что со мной? Он же… он меня на дух не переносит. Это место. Магия этого леса сводит меня с ума.

Но оправдание не работало. Образ был слишком ярок, слишком реален. Я снова рискнула взглянуть на него. Он выпрямился, вытирая рот тыльной стороной руки, и его взгляд скользнул по моему раскрасневшемуся лицу. В его глазах мелькнул безмолвный вопрос.

И в этот миг я поняла, что опасность в этом лесу исходит не от древних руин или магических ловушек. Самая страшная и сладостная опасность смотрела на меня глазами цвета весеннего льда.

Я  все еще пыталась отогнать навязчивую, стыдную картинку, вспыхнувшую в моем сознании, когда первый аромат ударил мне в ноздри.

Это был не просто запах хвои и влажной земли. Это было что-то новое, густое, почти осязаемое. Сладкий, пьянящий нектар ночных цветов, смешанный с пряным, древесным ароматом, который напоминал мне о теплой коже и… о чем-то еще, первозданном и диком.

Я вынужденно глубоко вдохнула, и странное тепло разлилось по моим жилам, затуманивая мысли, приглушая голос разума. Тревога и смущение стали уступать место иному, более настойчивому чувству. Мой взгляд снова нашел Каэлана.

Он тоже замер. Его идеальная, отточенная поза внезапно показалась напряженной. Он медленно повернул голову, и его ледяные глаза сузились, изучая воздух вокруг, будто пытаясь уловить невидимую угрозу. Его ноздри чуть заметно вздрогнули.

– Вы чувствуете это? – его голос прозвучал тише, низким, вибрирующим бархатом, в котором угадывалось напряжение.

– Да, – прошептала я, и мой собственный голос показался  хриплым и чужим. – Что это?

– Дух рощи, – его ответ был отрывист. Он отвел взгляд, но я успела заметить, как в его обычно бесстрастных глазах вспыхнула искра… тревоги? Нет, чего-то более глубокого. Животного. – Он… реагирует на тебя. На нас.

Нас. Это слово повисло в пьяном воздухе, обретая вес и значение.

Я посмотрела на могучий кедр рядом с нами. С его коры, теплой и живой под лучами солнца, поднимался едва заметный пар, неся тот же опьяняющий аромат. Капли смолы на кедре блестели, как янтарь, и пахли так сладко, что кружилась голова. Даже легкий ветерок, шелестящий , казалось, не охлаждал кожу, а ласкал ее, нашептывая древние, непонятные, но откровенные обещания.

Лес не просто наблюдал. Он участвовал. Он видел в них пару. И он решил помочь.

Каэлан сжал кулаки, и Лира увидела, как напряглись мышцы его предплечий. Он боролся с этим. Боролся с ядом, пьянящим, как самое изысканное вино, который проникал в кровь, разжигал ее и притуплял его вековые запреты.

– Нам нужно… двигаться дальше, – произнес он, но в его голосе не было прежней уверенности. Это была просьба, обращенная скорее к самому себе.

Но я  уже почти не слышала его. Моя фантазия, еще недавно такая стыдная и мимолетная, теперь казалась единственно возможной реальностью. Я смотрела на его сильные руки, представляя, как они обхватывают меня, прижимают к тому самому кедру. Я  видела, как его грудь тяжело вздымается в такт моему собственному дыханию. Я хотела, чтобы его холод растаял под моим прикосновением, чтобы его сдержанность рухнула под напором этой древней, магической силы.

Феромоны леса витали вокруг нас, густые, как сироп, опутывая  невидимыми нитями, тянущими нас друг к другу. Это было заклинание, старше любого эльфийского запрета. И сопротивляться ему становилось все труднее с каждым новым, пьяным вдохом.