Камилла Пэган – Жизнь и другие смертельные номера (страница 9)

– Ты берешь отпуск на год? – спросил он с восторгом, смешанным с ужасом. Сам Пол впадает в кому, если не работает, и постоянно таскает с собой два рабочих смартфона. Но мысль о безделье ему нравилась как таковая, он постоянно советовал мне сделать перерыв в работе.

– Вот именно.

– Чем собираешься заниматься?

– Поеду путешествовать. Потом, может быть, приеду к тебе и побуду некоторое время с папой, – рассеянно сказала я. Если мамин рак яичников – хоть какой-то показатель, я к тому времени потеряю половину веса, буду притворяться, что не испытываю дикой боли и в качестве компенсации усилий спать по пятнадцать-двадцать часов подряд. Но Пол не скоро об этом узнает.

– Прекрасно! Близнецы будут рады тебя видеть, и мы с тобой вместе устроим мозговой штурм по поводу твоей карьеры. Думаю, ты станешь отличным менеджером хедж-фонда.

– Будь это так, я бы не стала выяснять у тебя, сколько денег мне понадобится.

– Да, понимаю. Но… – Он пробормотал себе под нос несколько чисел, и цифра, которую он наконец выдал, оказалась выше, чем я ожидала. – Я должен проверить это, когда окажусь перед компьютером, но предполагаю, что тебе нужна медицинская страховка, и что всю сумму кредита за квартиру ты будешь выплачивать сама. Ты ведь следовала моему плану, верно? – спросил он, имея в виду бюджет, который он составил для нас с Томом несколько лет назад.

– Конечно. Пол?

– Ну?

– Ш…

– Иш! – воскликнул он, и я невольно засмеялась – я ведусь на эту глупую шутку с детства.

– Нет, серьезно. Что, если я продам квартиру?

– И поживешь у меня? Я могу превратить весь первый этаж в отдельную квартиру для тебя.

– Может быть, – туманно сказала я, хотя и не думала переезжать к нему. – Тогда сколько мне понадобится денег? – я хотела ликвидировать как можно больше пассивов. К тому же мне нравилась мысль оставить Тома без жилья.

Пол назвал еще одну цифру, гораздо меньшую.

– Шикарно. Последний вопрос. Я хочу… э-э… раздать немного денег. Типа укрепить карму и снизить годовые налоги, – сказала я, моля Бога простить меня за эту и всю прочую ложь, которую мне пришлось выдавать за последние дни. – Как найти хороший благотворительный фонд?

– Поищи в указателе фондов. Там полная информация о том, кто из них надежен. Ищи фонд с рейтингом не ниже Б-плюс.

– Все-то ты знаешь, – сказала я, чувствуя, что передо мной снова забрезжил свет.

– Это обуза, поверь мне.

– Люблю тебя больше всех, Пол.

Через час я ликвидировала половину своих сбережений. Я бы опустошила весь счет, но поскольку оставался шанс, что придется делить его с Томом, если я доживу до официального развода, я положила оставшиеся деньги на депозит наличными.

Я так и не нашла приличного фонда специально для детей, чьи родители умерли от рака. Рассмотрев возможность превратить неправду, которую я сказала Таю и Шие, в правду и основать собственный фонд такого назначения, я все-таки решила, что деньги лучше препоручить людям, разбирающимся в том, что они делают. Поэтому я выбрала два фонда, нацеленных на противораковые исследования – Мемориальный онкологический центр Слоуна-Кеттеринга и Детскую исследовательскую больницу св. Иуды – и отправила в каждую по чеку, каких никогда не выписывала прежде, с уточнением, что пожертвования делаются в память Шарлотты Росс, моей матери.

Тут я задумалась. Хотя я привыкла молиться и верила в Бога, не могу сказать с уверенностью, что я верила в загробную жизнь – хотя, конечно, надеялась, что она существует. Меня не столько интересовала встреча с Творцом, сколько возможность снова увидеть маму. И чем ближе становилась эта возможность, тем больший я испытывала страх. Наблюдает ли она за моей жизнью издалека? Что она скажет о моем жизненном выборе? Эти пожертвования показались мне бесполезными. Наверняка я могла бы почтить память матери чем-то более важным и осмысленным.

Да. Конечно, могла. И я так и сделаю, избавившись от всех благ земных, которые не понадобятся мне на небесах.

Я зашла на сайт распродаж и повесила объявление:

«Распродажа в связи с разводом! Мебель середины прошлого века! Световая скульптура! Современное искусство! Смешные цены – уйдет все!»

После этого я позвонила своему приятелю-риелтору. «Либби?» – удивился он. Я уже звонила ему по поводу кондоминиума, но он, вероятно, не ожидал, что я объявлюсь в пятницу в девять вечера, особенно с учетом того, что мы не виделись несколько лет, со времен вечеринки по поводу помолвки общей знакомой.

– Радж, хочу ускорить события. Ты по-прежнему готов продать мою квартиру?

Он тут же взбодрился.

– Хочешь побыстрее с этим покончить? Когда?

– Вчера.

– Сколько просишь?

– Столько, чтобы погасить кредит, – сказала я и сообщила сумму своего оставшегося долга.

Он присвистнул.

– Прекрасно. Вы покупали ее до жилищного бума, так что, скорее всего, удастся прикарманить сотню.

– Долларов?

– Тысяч, Либби. Сто тысяч.

Я ахнула.

– Давай подробнее.

– Я могу поставить ее в список на этой неделе, но ты должна обеспечить чистоту и порядок.

– Никаких проблем. Квартира будет почти пуста, а меня в следующем месяце вообще не будет в городе.

Мы с Раджем дружим онлайн, и он уже видел мое последнее обновление статуса – «не замужем».

– Либби, мне неловко спрашивать, но…

– Тома это не особенно радует, хотя я платила девяносто восемь процентов кредита. Тем не менее он не сброшен со счетов. – Придется сменить замки и подделать подпись Тома. Очень жаль. С другой стороны, я осыплю золотым дождем больных детей. Черт возьми, когда я сброшу с плеч долой квартиру, паршивое пожертвование на грамотность, которое сделала Шиа, будет выглядеть, как выручка в киоске с лимонадом.

Но главное то, что я из бесполезного сгустка углерода превращусь в дочь, которая сделала хоть что-то, чтобы показать, что смерть ее матери была не совсем напрасной.

9

– Святая Мария и Иосиф, Либби. Ты сошла с ума? – вопросила Джесс. Она осматривала мою квартиру – опустошенную. Я думала, что распродажа по случаю смерти и развода будет длиться до вечера, но с самого утра первым делом явилась дизайнер интерьеров с мебельным фургоном и парой здоровенных парней и смела почти все. «Это правда ваше?» – то и дело спрашивала дизайнер. Вероятно, когда сбываешь скандинавскую мебель по ценам Армии спасения, люди подозревают, что дело здесь нечисто. Хотя моей первоначальной целью было побыстрее избавиться от барахла. Я поняла, что дизайнер имеет средства, чтобы основательно пополнить мой благотворительный фонд, и накинула на ее счет лишнюю тысячу. Это заставило ее замолчать.

Я бы не впустила Джесс, если бы знала, что это она, но я подумала, что пришел очередной покупатель.

– Нет, правда, – в ужасе продолжала она, – тебе нужно показаться специалисту. Прямо сегодня.

Я проследила за взглядом Джесс: там, где стоял кремовый секционный шкаф, теперь мотались клочки пыли.

– Возможно, – допустила я. И перевела взгляд на ее дневное одеяние. – Правда, я не ношу перьев в волосах на полном серьезе и не хожу с сумкой из шкуры ламы.

– Это страус. – Она фыркнула. – И я вообще-то тебе звонила. Извини за прошлый вечер, но вряд ли ты что-нибудь исправишь, если будешь избегать меня.

– А я не собираюсь ничего исправлять.

Теперь настал ее черед смотреть на меня скептически.

– Хотя теоретически в это трудно поверить, состояние твоей квартиры свидетельствует, что ты говоришь правду. Куда ты дела мебель?

– Меняю обстановку, – ответила я, не в силах сдержать улыбку.

– Либби, это нехорошо. Эта мебель много значила для Тома.

– Жаль, этого не скажешь о наших брачных обетах, – засмеялась я, но смех прозвучал невесело. – К тому же мы обе знаем, что это я заплатила за все, что здесь есть. Э-э, то есть, что здесь было. Так что могу поступать, как мне хочется.

– Не сомневаюсь.

– Том живет у вас? – спросила я.

– Да. Поживет немного. – Она огляделась, ища, куда бы присесть, но выбор был только между кофейным столиком – длинным стеклянным предметом, одновременно уродливым и неустойчивым, и полом. – Хочешь выйти покурить?

– Конечно.

Я еще не продала мебель из патио, так что мы уселись в плетеные кресла друг против друга, и Джесс закурила. Она много лет пытается бросить, в основном из-за того, что О’Рейли ненавидит запах табака, но все еще выкуривает несколько штук в день и считает, что окончательно бросит, когда забеременеет. Джесс откладывает беременность как только может, а ведь она на два года старше меня.

– Так значит, ты давно знала, – сказала я.

Она выпустила тонкую струйку дыма.