Камилла Пэган – Я в порядке, и ты тоже (страница 53)

Не веря, я молча таращилась на него. Дженни часто говорила, что хочет, чтобы Мэтт оставил работу. За этой ремаркой всегда следовала оговорка, что она шутит, но в каждой шутке есть доля истины. Если бы только она была здесь и узнала, что ее желание исполнилось.

– Круто. Когда это случилось?

– На прошлой неделе, пока я был в Мэне, – сказал он. – Работа – не главное. И не была главной. На некоторое время денег нам хватит, а мне необходимо быть рядом с Сесили. Она в центре моего внимания. И я должен разобраться со смертью Дженни.

Во мне проснулась прежняя дипломатичность, и я чуть не выпалила, что его решение никак не связано со мной. Но это было совсем не так. Мне хотелось, чтобы мои слова повлияли на него. Иначе какой смысл был их произносить?

– Замечательно, Мэтт. Как чудесно, что ты можешь сделать такой выбор.

– Да. – Мэтт засунул руки в карманы. – Я произвел кое-какие перемены. Я уже сказал Сесили, что Дженни умерла от несчастного случая, приняв слишком много таблеток, и пока мы на этом остановились. Позже я расскажу ей все остальное. Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты рассказала то же самое Стиви и Майлзу. А дальше решай сама, кто еще должен об этом знать.

– Соня и Джэл? – сказала я.

Он покачал головой.

– Не стоит взваливать это на тебя. Я позвоню им сам сегодня вечером.

– Спасибо тебе. – Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем я набралась храбрости снова заговорить: – У нас все наладится? Я имею в виду, между тобой и мной?

Морщины на его лбу стали еще глубже.

– Не знаю, Пенни. Вероятно, неплохо, что ты всегда на связи и можешь указать мне на то, что я делаю неправильно, но порой мне очень тяжело рядом с тобой.

– Я понимаю. Причинять тебе боль не входило в мои намерения. Но я знаю, что Дженни хотелось, чтобы я сказала тебе все это.

– Да, я знаю. Но все равно это тяжело слышать.

Я громко сглотнула.

– Я буду осмотрительнее подбирать слова. Но, пожалуйста, Мэтт, не наказывай меня, не давая возможности общаться с Сесили. И без того тяжело от потери Дженни. Не думаю, что я смогу справиться, если потеряю и Сесили.

Он провел рукой по волосам.

– Я понимаю. И, поверь мне, она тоже не справится, если потеряет тебя. Какие бы разногласия ни были между нами, они не должны касаться Сесили. Это мне совершенно ясно.

Я отчаянно заморгала.

– Спасибо.

– Не за что. Ладно, – сказал он, глядя в сторону, – вероятно, нам нужно забрать детей.

– Точно.

Мы уже собирались войти в школу, но я остановилась.

– Мэтт?

Он повернулся ко мне.

– Да?

– Дженни была бы очень горда тобой.

Возможно, просто так падал свет, но я была почти уверена, что в его глазах тоже стояли слезы.

– Бьюсь об заклад, что ты права, Пенелопа. Никто не знал ее лучше, чем ты.

Когда мы с детьми подъехали к дому, Лорри и Оливи сидели на крыльце своего дома. Я ожидала, что Лорри убежит, увидев меня, как она делала в последнее время. Но она не сошла со своего места. Минуту я колебалась, а потом подняла руку. Оливи хмуро посмотрела в мою сторону, а Лорри махнула рукой и слабо улыбнулась. Я чуть было не улыбнулась ей тоже, но что, если она примет это за приглашение? Потом я поняла, что даже если это так, ничего страшного, и улыбнулась в ответ.

Войдя в дом, я застала Санджея в спальне Майлза. Обычно захламленный книжный шкаф был в идеальном порядке, а по полу не были разбросаны игрушки и плюшевые звери.

– Я хотела спросить, как прошел твой первый рабочий день, но теперь мне хотелось бы узнать, что ты задумал?

Санджей все еще не переоделся в домашнюю одежду. Разгладив стеганое одеяло Майлза, он поднял на меня глаза.

– Ты полагала, что я стану бездельничать дома оттого, что у меня теперь есть «настоящая работа»? – сказал он. – А сегодняшний день прошел замечательно. Меня главным образом вводили в курс дела, но я познакомился со всем отделом и отладил свой компьютер.

– Я рада. Но у тебя теперь две настоящие работы. Кого беспокоит, убрано ли в комнате Майлза? – Он внимательно посмотрел на меня. – Почему ты так смотришь на меня?

– Любимая, у тебя опять жар? Потому что, если ты думаешь, что нет ничего страшного в том, что в комнате Майлза беспорядок… ну, ты вызываешь у меня беспокойство.

– Не вынуждай меня ущипнуть тебя, – пригрозила я.

Он засмеялся:

– Давай расслабимся, пока дети не начали вопить и требовать ужин. У меня есть твое любимое вино.

– Ты пытаешься умаслить меня?

– А это работает?

Я усмехнулась:

– Да.

Через десять минут мы уселись на диван друг напротив друга. Санджей только что рассказал мне о своем первом дне, а я, в свою очередь, поведала ему о своем разговоре с Иоландой.

– Ты подашь заявление? – спросил Санджей, напряженно глядя на меня.

– По правде сказать, мне этого не хочется, – сказала я. Едва эти слова слетели у меня с языка, как я поняла, что так оно и есть. – Но мне от этого не по себе. Вероятно, это лучшая возможность из тех, что когда-либо были у меня, и вторая представится не скоро. Ты так не думаешь?

– Нет, – сказал Санджей, покачивая головой. – Я думаю, самая лучшая перспектива – это та, что волнует тебя, и то, чем тебе действительно хочется заниматься. Сейчас неподходящий момент. Может быть, ты никогда не захочешь работать на той должности. Это тоже нормально.

Отпив глоток вина, я задумалась о том, что он сказал.

– Спасибо. Я понимаю, что рано об этом говорить, но от того, что ты пошел на работу, я понимаю, что не обязательно хвататься за эту возможность. Теперь это не так давит на меня.

– Всегда пожалуйста, только прости меня, что я не пошел работать раньше. – Он улыбнулся. – Не могли бы мы официально отказаться от наших списков? В последнее время мне кажется, что мы на верном пути, так?

– Так, но я думаю, что дело не в списках.

– Ну, и да и нет. Если бы ты не сказала, что хочешь, чтобы наша жизнь изменилась, я, возможно, не взялся бы за эту работу, и ты была бы вынуждена подать заявление на должность Иоланды, и все было бы намного сложнее, чем теперь. – Он поднял свой бокал, и я, наклонившись вперед, чокнулась с ним. – Итак, за тебя и за твою дурацкую идею.

– Нашу дурацкую идею, – сказала я.

– Да, – согласился Санджей. – Выпьем за нас.

Когда я посмотрела на него – на его карие глаза, в которые я смотрела почти два десятка лет и которые по-прежнему заставали меня врасплох, – я подумала, что ждет нас в будущем. Если наш план чему-то и научил меня, так это тому, что для укрепления брака неважно, какой период своей жизни ты переживаешь, легкий или тяжелый. Самые тесные узы формируются тогда, когда люди вместе стремятся к лучшему.

Мои мысли прервал стук в дверь.

Я вздохнула. Хотя я была рада, что Лорри последовала моему совету, время она по-прежнему выбирала неподходящее.

– Не обращай внимания, – сказала я Санджею.

– Думаю, тебе стоит посмотреть, кто там.

Я озадаченно посмотрела на него. Неужели он заказал цветы? Или поющую телеграмму?

Но, открыв дверь, я столкнулась с внимательным взглядом человека, лицо которого было мне знакомо так же хорошо, как свое собственное.

– Mi vida[16], – произнес отец.

– Папа, – сказала я, а потом расплакалась.

Когда отец прижал меня к себе, я ощутила его выступающие ребра, он сильно поседел и, как бы сказать, выглядел не слишком здоровым. Но когда мы наконец отпустили друг друга, он улыбался.

Самое главное, что он был здесь.