Камилла Пэган – Я в порядке, и ты тоже (страница 14)

В последний раз, когда я видела Дженни, она встретила меня словами о катастрофе. Возможно, она ничего не подразумевала под этим.

А возможно, подразумевала. А я отреагировала так же, как Санджей, когда тот притворяется, что обращает на меня внимание. «Ты замечательно выглядишь».

Глава 8

На следующее утро я проснулась на том месте, где обычно спит Санджей, а он уже встал с постели. В панике я бросила взгляд на будильник. Было начало десятого, что означало, что я опаздывала на… все.

Потом я вспомнила, почему так проспала и что вчера осознала, и паника превратилась в ужас.

Перекатившись на другую сторону кровати, я нашла на полу телефон, чтобы послать письма Иоланде и Рассу. Я не могла собраться с силами, чтобы написать о том, что произошло, потому ограничилась словами «чрезвычайная ситуация», полагая, что Расс сообщит Иоланде то, что ему было известно. Вероятно, в этот момент он представлял проект Джорджу Блатнеру, что по некоторым причинам было довольно проблематично: дело было не только в том, что когда-нибудь Расс попросит меня об услуге, но и в том, что благотворительный взнос Блатнера нужен был мне для того, чтобы мою зарплату повысили чуть больше, чем на три процента, когда в сентябре я приду на переаттестацию. (Цена за балетный класс Стиви снова вознеслась, будто сам Господь Бог, а Майлз осенью собирался заняться футболом, для чего требовалось не менее трехсот долларов на запись и экипировку, из которой он вырастет еще до конца сезона. Плюс к тому нашему водонагревателю жить осталось недолго.)

Вытянув из комода майку и шорты, я надела их. Повышение зарплаты, внешкольные занятия, горячий душ, какое это все теперь имеет значение? Дженни умерла.

Санджей, сидя за кухонным столом, печатал на своем компьютере.

Вероятно, я ожидала, что он вытирает слезы, склонившись над упаковкой бумажных носовых платков, потому что, когда я увидела его стучащим по клавиатуре, во мне разгорелась злость.

– Ты работаешь? – спросила я, входя в комнату.

Он поднял на меня глаза и быстро опустил крышку ноутбука.

– Уже нет.

– Но ты работал, – сказала я. – Как ты способен сосредоточиться в подобный момент?

– У меня было немного времени, и я подумал, что могу использовать его.

В любой другой день я наградила бы его золотой звездой за трудоспособность. Я потерла свои опухшие глаза.

– А где дети?

– В лагере. Я только что отвез их туда.

Я была бы рада, если бы это не напомнило мне о том, почему в такое время я все еще дома.

– Спасибо… Ты… – У меня дрогнул голос.

– Видел Сесили? – сказал он.

Я кивнула.

– Нет. И я не сказал вожатым о том, что случилось. Полагаю, что они не знают.

– Полагаю, что еще никто не знает, – сказала я. «Мне нужно было бы сказать Джэл и Соне. И нашей парикмахерше – моей парикмахерше», – подумала я, и меня пронзила печаль.

– Я сварил кофе, – сказал он.

Он никогда не варил кофе, я всегда пилила его за это. Но это было похоже скорее не на победу, а на напоминание о том, что в этот день все не так.

– Спасибо, – сказала я.

Он пошел и достал кружку из буфета, которую протянул мне.

– Как ты себя чувствуешь? – мягко спросил он.

Наливая кофе в чашку, я не смотрела на него. Не могла.

– Не знаю. Думаю, что держусь.

– Держишься? Потому что я ощущаю себя совершенно контуженным.

Теперь я посмотрела на него с удивлением, передавая ему кофейник. Санджей и вправду выглядел контуженным, и это было запоздалым утешением.

– Я понимаю, все мы не вечны, но я никогда не ожидал, ну, что нечто подобное может произойти с таким человеком, как Дженни, – сказал он, наполняя свою чашку.

– Да, – согласилась я. Разумом я понимала, что мне повезло, что это случилось с ней, а не с одним из наших детей, больше всего на свете я боялась пережить их. Дьявол, еще я была рада, что это не я. Стиви и Майлз нуждались во мне, и, честно говоря, Санджей оказался бы в глубокой заднице, если бы стал вдовцом.

Но понимание того, что могло быть еще хуже, не ослабило мою печаль ни на каплю. Потому что Дженни умерла не от неизлечимой стадии рака. Она не попала на линию огня, сражаясь за нашу страну. Ее смерть вполне можно было предотвратить.

– Просто это наводит меня на одну мысль, – добавил Санджей.

Я посмотрела на него поверх кружки с кофе.

– О чем?

– О жизни, – сказал он, встретившись со мной взглядом. – Как она до смешного коротка, даже если все идет нормально.

Сколько времени прошло с тех пор, как мы перестали смотреть в глаза друг другу? С тех пор, когда мне казалось, что он понимает, что я чувствую, и, возможно, даже разделяет мои чувства?

– Возможно, еще слишком рано принимать серьезные решения, но это… это наводит меня на мысль о том, что я, возможно, должен был вести себя по-другому, – добавил он.

– Да, – сказала я, потому что была согласна с ним, даже если не имела никакого представления о том, что или как можно было бы изменить. Я стояла у стойки и молча пила кофе, Санджей делал то же самое. Я размышляла, думает ли он о том же, о чем думаю я.

То есть о том, что было до слез стыдно от того, что нам потребовалось пережить нечто ужасное, чтобы использовать этот паршивый момент себе во благо.

Допив кофе, я взяла телефон. Должна ли я позвонить Мэтту? А может, послать письмо или СМС? Как полагалось обращаться к человеку, потерявшему близкого?

Я решила отправить СМС.

«Это Пенелопа. Просто, чтобы узнать, как дела. Как Сесили?»

Как только я нажала кнопку «Отправить», на меня накатила волна тошноты, настоящей тошноты, как во время беременности. У Сесили больше не было матери. Потому что Дженни умерла. Я чувствовала себя так, будто поняла это впервые.

Схватив телефон, я помчалась наверх, в ванную. Однако, когда я склонилась над толчком, меня не вырвало, я просто продолжала глотать ртом воздух, чувствуя себя так, словно через несколько секунд у меня остановится сердце. Разве не так чувствовала себя Дженни, умирая? Она выглядела спокойной, но это отнюдь не означает, что она была спокойна в тот момент. Возможно, она была встревожена. Возможно, ей действительно было больно. Может быть, она даже не понимала, что проживает последнюю секунду.

– Пен? – Я заметила тень от ступни Санджея, появившегося в дверном проеме. – Ты так быстро убежала. Ты в порядке?

– В порядке, – задыхаясь, ответила я. Повернувшись назад к унитазу, я уголком глаза заметила пустой держатель для туалетной бумаги. – Серьезно? – сказала я, хотя меня по-прежнему мутило.

– Что? – откликнулся Санджей.

Накануне вечером я была вынуждена воспользоваться бумажным полотенцем, поскольку у нас закончились пеленки, и попросила Санджея сходить утром в магазин. Понятно, что этого не случилось.

Сражаться не стоило.

– Ничего, – прокаркала я.

У меня зазвонил телефон, поэтому я, сделав глубокий вдох, выпрямилась. Звонок был с неопределяемого местного номера, и я сразу же подумала, что это касается Дженни. «Вдох», – сказала я про себя.

– Пенелопа слушает. – «Теперь выдох».

– Миссис Кар?

«Это миссис Руиз-Кар», – подумала я, но, по крайней мере, у меня стала проходить тошнота.

– Да?

– Это Бриттани из «Арены знаний».

– Все в порядке?

– Ничего срочного. Майлз в порядке, хотя сегодня утром он чувствовал себя не очень хорошо. Он выглядел очень уставшим. Стиви сейчас занята художественным проектом.

Никто из детей не получил перелома костей, не страдал от головной боли и не был встревожен из-за событий прошедшей ночи? Я мгновенно потеряла терпение.

– Итак?

– Ой, – сказала Бриттани, словно забыв, по какому поводу она звонит. – Просто дело в том, что никто из ваших детей не захватил с собой ленч. Мы можем заказать для них диетическую еду, но это будет стоить пятнадцать долларов на каждого ребенка. В этот раз я звоню вам просто из любезности, в будущем мы просто накормим их и пришлем вам счет.