Камилла Гребе – Спящий агент (страница 40)
– А в свободное время?
Эрки немного смутился и посмотрел на левую руку. Гелас проследила его взгляд: на безымянном пальце поблескивало обручальное кольцо.
– У меня завелась постоянная…
– Слушай, как здорово! И кто она?
Эрки прокашлялся.
– Хелен… мы съехались полгода назад. Все как-то быстро получилось… – он подозвал официанта и заказал еще один коктейль: водка-тоник.
– И вы счастливы?
Он как-то глуповато пожал плечами.
– Наверное…
– А чем она занимается?
– Работает у нас.
Гелас не особенно удивилась, что Эрки заполучил, наконец, девушку из конторы. Этим и должно было кончиться. Служебный роман. Она с трудом удержалась, чтобы не спросить, сколько раз эта Хелен отвергала его предложения, прежде чем уступить?
– Удобно, – улыбнулась она. – И что делает?
– Честно говоря – понятия не имею. Перебирает какие-то бумаги. Учет, отчет… кто ее знает.
Гелас мысленно поблагодарила Кнута, что он вытащил ее из подобной конторы, которые они называли «павианьими фермами».
Ну нет – это ее долг. Посмертный долг Кнуту: выяснить до конца, что произошло и кто виноват в его смерти.
Поэтому она и сидит в баре с Эрки.
– Знаешь, Эрки, не могу отвязаться от одной мысли… Ты сказал, что есть люди, которые заработали миллиарды на падении курса акций «Свекрафта». Как интересно… мне и в голову не приходило. Глядишь, и я бы разбогатела
– Как это не знаю?
– Ну да? Эрки… ты непревзойден.
Эрки откинулся на стуле и покрутил бокал. Ломко звякнули кубики льда, и он неожиданно широко улыбнулся.
– Ты же знаешь… я не имею права тебе это сказать. Обет молчания. Клиенты – это святое. Финансовая инспекция следит за этим, как свора церберов.
– Да ладно, Эрки… Мне-то ты можешь сказать. Даю страшную клятву не выкладывать на «Фейсбук».
Эрки тихо рассмеялся.
– Шутишь… Торговля опционами, ты и сама знаешь, проходит через десяток анонимных контор, так что вычислить покупателя очень трудно. Почти невозможно.
– Но ведь
– Ладно… если скажешь, кто будет генеральным в «Свекрафте», обещаю заняться этим делом.
– Эрки! Клянусь – ты будешь первым, кому я скажу, когда буду знать.
Эрки начал сосредоточенно крутить зубочисткой ломтик лайма в бокале. Собирался с духом.
Наконец поднял на нее глаза.
– А ты согласишься со мной поужинать?
Ни за какие сокровища мира она не согласилась бы с ним ужинать. Но сейчас ему не надо об этом знать.
– Я уж думала, ты и не спросишь.
Едва Том переступил порог главной конторы, сразу понял: настроение похоронное. Тишина в коридорах. Даже кабинеты кажутся темнее обычного.
Он кивнул Ильве, секретарше приемной. Молчаливый кивок в ответ. Сидит, сгорбившись, за стойкой. Море цветов – от сотрудников, поставщиков, клиентов.
Кнут Сведберг был неотделим от «Свекрафта». Сведберг? А-а-а… «Свекрафт». «Свекрафт»? А-а-а… Сведберг. Один из тех штучной породы лидеров, кому удалось сделать своими союзниками не только сотрудников, но и клиентов. Генеральный директор гигантского предприятия, расчетливый капиталист – и в то же время добрый, хороший человек, всегда готовый прийти на помощь. Редчайший гибрид.
И психопат. В противном случае – как он мог трахать женщину близкого друга? К вопросу о морали… Том мысленно горько усмехнулся.
Прошел мимо кабинета Стефана Хольмена.
Правление сообщило, что финансовый директор будет временно исполнять обязанности генерального, но все без исключения знали: именно временно. Виртуоз и эквилибрист по части финансовых схем, Стефан вряд ли смог бы заставить детскую футбольную команду бежать к воротам противника. Тем более возглавить огромное предприятие, к тому же в трудное время.
Когда Том узнал про это решение, ощутил не только укол разочарования, но и странным образом обрадовался. Сомнительная честь – принять командование на тонущем корабле. К тому же ему не давала покоя Ксения – если он станет генеральным, то потеряет дочь навсегда. У него просто не будет времени на общение с ней.
И в то же время… назначение Стефана как мозоль на пятке. Ничего вроде бы страшного, а забыть нельзя: саднит и саднит.
Остановился у кабинета Гелас и посмотрел сквозь стеклянную дверь. Она сидела за столом, положив руки на колени, и смотрела в окно. Длинные волосы заплетены в косу.
Он постучал в дверь, зашел и сел напротив.
– Привет.
– Привет.
Пустой, без интонаций голос.
– Как ты?
Пожала плечами.
– Журналисты. Телефон звонит, как пожарная тревога.
Ну, с этими-то Гелас справится лучше кого-либо.
– Парадокс: доходы за январь побили все рекорды. Судьба иронически ухмыляется на прощанье.
Она по-прежнему неотрывно смотрела в окно. Над горизонтом медленно проступала серая полоска зимнего рассвета.
Действительно, ирония судьбы: необычные холода чуть не вдвое увеличили потребность в энергии, и, несмотря на катастрофу на бирже, январский результат оказался лучшим чуть ли не с самого начала существования концерна.
– Кнут рад был бы узнать…
Никакого макияжа. Лицо бледное, синяки под глазами.
И все равно – красива, как икона.
– Кнуту много чего надо было бы узнать, – продолжила она.
Том опять вспомнил истощенного, измученного Кнута в паутине шлангов и кабелей.
Впервые в жизни он столкнулся лицом к лицу со смертью, и она показалась ему отвратительной.
Гелас выпрямилась и помассировала шею.
– Я знаю, кто заработал большие деньги на падении курса акций, – сказала она, помолчала и добавила: – На смерти Кнута.
– И кто же?
– «Фёрст финанс».
– Никогда не слышал.
– И я не слышала. Финансовая фирма второго, если не третьего ряда. Владелец – некий Леннарт Бугшё.