Камилла Деанджелис – Целиком и полностью (страница 13)
– Вот, попробуй, – сказал Салли, вытягивая свою веревку из рюкзака еще на пару футов. – Потяни. Достаточно крепкая, чтобы выдержать человека.
Я помедлила, отчасти потому что мне не хотелось прикасаться к веревке, а отчасти потому что боялась, что порву ее и он на меня разозлится.
– Давай, не порвется.
Я ухватилась за нее обеими руками и потянула, но она действительно не порвалась. Пожалуй, я могла бы взобраться по ней до самого потолка, как на уроке физкультуры в школе.
– А как вы научились так плести?
– Папаша мой делал веревки. – Он помолчал и тихо добавил: – Помимо всего прочего.
Он дернул запястьем, и веревка подпрыгнула и изогнулась, как змея. Я вздрогнула, а он рассмеялся.
– А теперь расскажи мне о своем первом случае.
Я погладила пальцем ситцевую салфетку миссис Хармон.
– Это была моя няня.
– Ты помнишь?
Я покачала головой.
Он вытащил фляжку и сделал еще один глоток.
– Тебя застала мама?
Я кивнула.
– А у вас как это было?
Салли усмехнулся себе под нос.
– Слопал своего дедулю, пока дожидались гробовщика.
Он облизал губы и бросил на меня взгляд, заворачивая крышку.
– Сэкономил папаше сотни три долларов.
Через мгновение он спросил:
– А ты чего одна? Тебя мать бросила?
– Как вы узнали?
Он пожал плечами:
– Так ты поэтому здесь?
Я кивнула.
– Дай-ка догадаюсь, – вздохнул он. – Ты подумала, что сможешь провернуть своего рода сделку. Потом приехала сюда и поняла, что не можешь даже позвонить в дверь.
Я ненавидела этого человека, незнакомца, который так легко прочитал мои мысли. Было легче думать, будто я еще вернусь к дому бабушки и дедушки, но он был прав. Я
– Послушай, – продолжил Салли, – ты не испытываешь ничего такого, что не переживали бы другие миллион раз до тебя.
Он нахмурился, что-то вспоминая.
– Я тоже хотел попрощаться с мамашей. Много недель ночевал в лесу, дожидаясь случая.
Я глубоко вздохнула и попыталась прогнать из головы все мысли о матери.
– А это было трудно? Ночевать под открытым небом, находить себе еду и все такое?
– Не-а. Вовсе не трудно, если тебя учили, как стрелять, как делать припасы и как разводить огонь. У меня был лук со стрелами, и я сам ловил добычу на обед. Кроликов, белок. Меня всему научил дедуля.
– А не тяжело было спать на улице?
– Твоя мать, как я понимаю, не учила тебя жизни в дикой природе, – он рассмеялся. – Зачем спать под крышей, если у тебя над головой небо, полное звезд?
Он кивком указал на окно кухни.
– Вы всегда спите снаружи?
– Ну, не в таких людных местах, как это. Здесь тебя могут заграбастать копы и обвинить в бродяжничестве. И неважно, что ты ничего не крал и расположился на общественной земле. В лесу я бы приготовил похлебку на костре.
Он вздохнул.
– На свете нет ничего лучше запаха дыма от костра. В лесу я нашел бы полянку и показал бы, какие картинки можно составить из звезд.
Я вспомнила про Джейми Гэша и поморщилась.
– Но ты сбила меня с темы, мисси. Так вот, о чем это я? Думал – вернусь и посмотрю на мамашу через окно кухни. Все собирался с духом. Хотел подгадать, когда папаша мой будет в отъезде.
– И что, посмотрели?
Он покачал головой:
– У меня были возможности, но я все их упустил. Я знал, что при виде меня она вскочит, как перепуганный кролик, и знал, что чем больше времени пройдет, тем больше она испугается.
Он не сводил глаз с салфетки, но я понимала, что сейчас перед его мысленным взором предстало лицо матери, выглядывающей из окна кухни.
– Это хуже всего, – подытожил он, – когда тебя боятся свои же.
Он склонил голову набок и секунды две рассматривал меня.
– А сколько тебе, мисси, – шестнадцать, семнадцать?
– Шестнадцать.
– Молодая совсем. Но никогда не рано жить самостоятельно. Я ушел из дома в четырнадцать.
– В четырнадцать!
Салли пожал плечами:
– А что мне оставалось делать? Папаша не хотел больше видеть меня дома.
– Это потому что…
– Не-а. Папаша постоянно повторял, что я веду себя плохо, но не уточнял, что именно я делаю не так. Если не считать дедули, в доме я этим не занимался.
– И они так и не узнали, что это были вы?
Он покачал головой:
– Меня оставили присматривать за телом. Так раньше делали в сельской местности: никогда не оставляли покойника одного в комнате. Но я сказал, что вышел отлить, а когда вернулся, тела уже не было. Все ужасно расстроились, но меня никто не винил. Мне же было лет десять, какой с меня спрос? Тетка вбила себе в голову, что дедуля встал и вышел из дома.
Он принялся хохотать, сначала сдержанно булькая, потом в полный голос.
– Обошла все дома на несколько миль в округе – стучалась в двери и спрашивала, не видел ли кто ее покойного папашу.
Его смех как-то странно приободрил меня, заставил забыть о том, кто мы и над чем смеемся. Я тоже засмеялась. Он смеялся, пока у него на глазах не выступили слезы, а потом мы несколько минут сидели в уютной тишине. Салли вытер глаза кулаком.
Мне кое-что пришло на ум.
– А вы не встречали другую девушку, которая?..