Камилл Ахметов – Кино как универсальный язык (страница 48)

Рисунок 138. Кадры из фильма Орсона Уэллса «Гражданин Кейн» – «бутон розы»

Оптическое совмещение на кинокопировальном аппарате использовалось в «Гражданине Кейне», как в наши дни используются компьютерные спецэффекты в обычных «жизненных» сценах – чтобы повысить выразительность кадров и упростить производство. В числе таких сцен фильма знаменитое оживление группового фотопортрета репортеров «Кроникл», перекупленных Кейном в «Инквайрер», предвыборное выступление Кейна якобы в Мэдисон-сквер-гарден, а также сцена увольнения Лиленда и сцена в спальне после попытки самоубийства Сьюзен – в обеих сценах используется настолько глубокая мизансцена, что изображение невозможно было бы одинаково четко сфокусировать на переднем и заднем планах (Рисунок 139).

На кадре из сцены увольнения хорошо видно, насколько разные роли отведены героям в этой сцене: Кейн снят крупным планом и освещен контрастно, композиционно он находится выше; Лиленд снят средним планом, занимает гораздо меньше места на экране и освещен полностью; между Кейном и Лилендом видна мизансценическая преграда – барьер; на дальнем плане видна очень маленькая и совсем незначительная фигурка Бернштейна.

На кадре из спальни мы видим сверхкрупный план пустого стакана и откупоренной бутылки из-под лекарства. За ними кровать – немного не в фокусе, зато дверь на заднем плане видна очень четко. Стакан и бутылка впечатаны в этот кадр, их сняли отдельно на черном фоне.

А теперь вернемся в кинозал, где Роулстон и его репортеры просматривают документальный фильм о Чарлзе Фостере Кейне. Репортаж-мистификация сделан максимально достоверным – «старая» пленка намеренно испорчена Греггом Толандом, оптический эффект помещает Орсона Уэллса в роли Кейна на один балкон с настоящим Гитлером, а в одной из сцен Кейна «допрашивает» репортер, которого играет сам Грегг Толанд. Репортаж заканчивается, но журналисты не спешат включать свет – в этой сцене все работает на идею тайны, все находится в полумраке, много дыма, применяется светотеневой рисунок с резким контрастом света и тени, освещаются контуры, фигуры людей. Важно, что говорится, а не кто говорит. На самом деле фигуры журналистов вообще не важны – и это позволило Уэллсу отснять сцену в просмотровом зале вне бюджета фильма, в дни, отведенные на тестовые съемки, с актерами театра «Меркюри», занятыми в других ролях, включая самого себя, а заодно поэкспериментировать со световым решением (Рисунок 140).

Рисунок 139. Кадры из фильма Орсона Уэллса «Гражданин Кейн» – докомпьютерные спецэффекты

Рассказывает Орсон Уэллс:

«…первые две недели мы снимали, а на студии никто не знал, что съемки уже начались. Мы говорили, что делаем пробы, поскольку я никогда еще ни одной картины не ставил. Так началась большая легенда: «Представляете, он четырнадцать дней испытывал камеру – снимая статистов и актеров в костюмах!» А мы уже снимали картину. Мы хотели начать и зайти достаточно далеко еще до того, как об этом кто-нибудь пронюхает…

…Объяснить, сколь многим я обязан Греггу, попросту невозможно. Он был грандиозен…

…В то время Грегг был лучшим оператором мира, и вдруг я вижу – он сидит в приемной моего офиса. «Моя фамилия Толанд, – сказал он, – я хотел бы поработать в вашей картине». Я спросил – почему, и он ответил, что видел в Нью-Йорке некоторые наши пьесы. И поинтересовался у меня, кто ставил в них свет. Я ответил, что в театре этим, как правило, занимаются сами постановщики (в то время так оно и было), а он сказал: «Ну и хорошо. Мне хочется поработать с человеком, который не снял еще ни одного фильма». Так вот, отчасти из-за этого разговора я и решил, что в кино за постановку света должен отвечать режиссер. И, как последний идиот, в первые дни съемок «Кейна» «руководил» этим делом, точно одержимый. Разумеется, Грегг за моей спиной сам балансировал освещение, велев всем помалкивать об этом. И очень рассердился, когда кто-то все же подошел ко мне и сказал: «Вы знаете, вообще-то этим должен заниматься мистер Толанд».^{109}

Рисунок 140. Кадры из фильма Орсона Уэллса «Гражданин Кейн» – Кейн и Гитлер, Уэллс и Толанд, репортеры-тени

Прекрасной иллюстрацией к визуальному методу Уэллса служит мини-эпизод завтраков Кейна с его первой женой Эмили. Первый завтрак датирован в сценарии 1901 г., Кейн и Эмили невероятно влюблены друг в друга, между ними нет и метра. С каждым годом их отношения ухудшаются. Последний завтрак датирован 1909 г., между супругами метра четыре, они не разговаривают и отгородились друг от друга газетами, у Кейна – его «Инквайрер», у Эмили – конкурирующая «Кроникл» (Рисунок 141).

Среди десятков изобразительных находок Уэллса стоит упомянуть еще одну сцену, в которой отражено течение времени – Сьюзен Александер, год за годом скучающая в замке Ксанаду, собирает огромные паззлы, на которых наплывами меняются времена года.

Крайне интересна сцена конфронтации между Кейном и Лилендом после поражения Кейна на выборах – она знаменита экстремально низким положением камеры. Снова дадим слово Орсону Уэллсу:

«Речь в этой сцене идет о падшем гиганте… наверное, этим и объясняется положение камеры. И мы действительно поставили ее очень низко. Пришлось соорудить специальную яму, продырявить бетонный пол, чтобы спустить оператора вниз……В общем, мне требовалась грандиозная, почти мифических размеров стычка между двумя персонажами. И нужно было, чтобы сам я был крупнее обычного, поскольку то, что эти двое говорили, казалось очень прозаичным, однако в их словах присутствовали некие реверберации, – такая у меня была напыщенная идея. И сейчас, когда я оглядываюсь назад, она все еще кажется мне оправданной».^{110}

Рисунок 141. Кадры из фильма Орсона Уэллса «Гражданин Кейн» – Кейн и Эмили

Эта сцена содержит один из моих любимых моментов в «Гражданине Кейне» – пьяный Лиленд (Джозеф Коттен) в диалоге с Кейном запинается на слове «критика». Уэллс утверждает, что запинка случилась на репетиции, после чего ее отыграли и в «боевом» дубле, но есть основания полагать, что это лукавство.

Упомянутый диалог важен еще и потому, что Лиленд в нем проговаривается, как он на самом деле относится к Кейну:

«Лиленд….Суть в том, удастся ли тебе доказать людям, что ты их настолько любишь, что они должны полюбить тебя… Но только любить их ты хочешь по-своему… И ты обязательно хочешь поставить на своем… в соответствии с твоими правилами… а если что-нибудь окажется не так и ты начинаешь страдать… игра сразу же прекращается… тебя надо успокаивать, нянчиться с тобой независимо от всех событий, не обращая внимания на тех, кто тоже страдает…

Пристально смотрят в глаза друг другу.

Рисунок 142. Кадры из фильма Орсона Уэллса «Гражданин Кейн» – падший гигант

Кейн пытается изменить настроение Лиленда.

Кейн. Ах ты, Джедедия!

Но ему не удается подкупить Лиленда этой лаской.

Лиленд. Чарли, я хочу, чтобы ты разрешил мне работать в чикагской газете…»^{111}

Здесь Уэллс не по сценарию перебивает Коттена: «Что?!» До смерти уставший, не спавший сутки Коттен сбивается: «Ты говорил, что подыскиваешь туда репортера для отдела театральной кримики, э-э, критики…» Уэллс понимает, что дубль испорчен, на его лице появляется улыбка, также не предусмотренная сценарием, но Коттен выкручивается: «Я совсем пьян». Уэллс все еще улыбается, но Коттен удерживается в роли Лиленда и настаивает: «Я хочу в Чикаго!» Тогда Уэллс возвращается в роль Кейна и продолжает по сценарию:

«Кейн. Здесь ты полезнее.

Молчание.

Лиленд. В таком случае, Чарли, я боюсь, что мне остается только просить тебя принять мою…

Кейн (резко). Хорошо, можешь переходить в Чикаго.

Лиленд. Благодарю».^{112}

Диалог заканчивается тем, что Кейн полностью подтверждает версию Лиленда – хотя, возможно, это происходит только в воспоминаниях Лиленда:

«Кейн пристально смотрит на своего друга и поднимает бокал.

Кейн. Предлагаю тост, Джедедия… За любовь на моих условиях. Единственно правильные условия для каждого – это его собственные».^{113}

Фильм должен был стать немедленной сенсацией, а Орсона Уэллса следовало немедленно признать живым классиком кино. Но злым гением Уэллса и «Гражданина Кейна» стал сам Кейн – точнее, его прототип – Уильям Рэндольф Херст. Узнав по многим приметам в Чарлзе Фостере Кейне себя, Херст сделал все, что мог, чтобы «Гражданин Кейн» не вышел на киноэкраны. Говорят, что глава студии Metro-Goldwyn-Mayer Луис Б. Майер (Лазарь Меир) предлагал Джорджу Шеферу 842 тыс. долл. – полную стоимость производства фильма – за уничтожение негатива и всех копий «Гражданина Кейна». Когда фильм все же вышел, Херст приложил все усилия, чтобы максимально ограничить прокат фильма, а также повлиять на авторитетов киноиндустрии, чтобы сделать Уэллса нежелательной персоной. Из всех номинаций на «Оскар», которые получил «Гражданин Кейн», наградой стала только одна – «Оскар» Уэллсу и Манкевичу за лучший сценарий.