Камила Соколова – Впечатление обманчиво (страница 3)
В операционной Юля не появлялась, зато она исправно приходила на все перевязки. На них и оценивали ту самую регенерацию, которая так интересовала Общество, – но не только на них. Витю то и дело водили (или возили, если встать уже не мог) на какие-то другие процедуры: то на анализы, то на рентген, то ещё на что. При обычной своей жизни он такого не застал, в сельской амбулатории кровь брали, тыкая палец иголкой и высасывая кровь в стеклянную трубочку. Ну хоть теперь на чудеса техники посмотреть…
У лешего всё заживало гораздо быстрее и легче, чем у человека, а болевой порог намного выше, но бесчеловечные эксперименты всё равно Витю чуть не доконали. Бесчеловечные?.. Так он в глазах Общества человеком и не был. Как назло, ещё и погода испортилась – конвоирам неохота было торчать на улице, так что прогулки сократились до чистой формальности.
Витя держался из последних сил. Если Юля была в помещении, смотрел не отрываясь только на неё – она виновато ёжилась и отводила глаза. А когда Юли не было, Витя думал о ней, вспоминал те три свидания, что у них были. До мельчайших подробностей восстанавливал в памяти: во что Юля была одета, как улыбалась, увидев его, как танцевала с ним на дискотеке. Как после второго свидания он, провожая её, попросил разрешения и поцеловал. Она ведь охотно ему отвечала – неужели тоже расчёт? Неужели знала тогда, что заманивает в ловушку нечисть? А он-то думал, что понравился. Выходит, театральный институт по Юле плачет?
Последние опыты были особенно страшны. Изучали, как запомнил Витя, «регенерацию тканей при множественных и сочетанных повреждениях». Память, кстати, у него отменная была, а уж как лешим стал, так и вовсе мог бы книжки целыми страницами заучивать. Звучало название умно, красиво даже, а на деле Витю всего изломали и бросили обратно в клетку. Приходили каждые полчаса, смотрели: живой или уже нет?
Витя жил – назло. Кончится же это когда-нибудь. Не бывает, чтобы не кончалось.
Недели за две зажило у него всё настолько, что мог уже сам на перевязки ходить. Только задыхался, как старик.
– Сохраняется левосторонний пневмоторакс, – сказал один сотрудник другому, посмотрев на очередные Витины снимки.
– Рассасывается, – ответил второй.
Ну вот, лучше, значит, становится. Значит, надежда есть…
***
Витя проснулся среди ночи и сначала сам не понял, почему. А потом увидел чей-то взгляд, направленный прямо на него из-за решётки.
– Юля?
Она ничего не сказала – всё так же молча пристально смотрела на него с бесстрастным выражением на лице. В бестиарии стояла неестественная тишина: кого-то уже увели без возврата, других сморил беспокойный сон.
– Пришла ещё пару дневников наблюдения заполнить? – с горечью спросил Витя и отвернулся. Неподалёку хихикнула и плеснула водой на пол русалка – этой всё было нипочём, даже крошечный аквариум, в котором поместиться можно было только сидя. – Ну что молчишь? Поговори со мной. Я хоть голос твой послушаю, мне полегче станет. А ты потом всё изучишь и пару статей напишешь.
Опять никакой реакции.
– А я-то в тебя влюбился. Всерьёз. Сразу, как только увидел, – сказал он куда-то в стену. Глядеть на Юлю сейчас выше его сил. – Ты растерянная такая была, озиралась по сторонам. Аукала – вот я и пришёл. Сама же знаешь: леший на зов всегда приходит.
Витя поднял голову и всё же посмотрел прямо Юле в глаза:
– Думаешь, если я нечисть, так и любить не могу? А почему ж не могу-то – сердца, что ли, у меня нет? Есть, вот здесь, – он приложил руку к груди. – Как было человеческое сердце, так и осталось. И люблю я тебя как человек.
Она качнула головой. По щекам от глаз к подбородку пролегли мокрые дорожки. Юля вдруг поднялась, подошла к дверце клетки и отперла тяжёлый навесной замок. Витя наблюдал за ней с недоумением.
– Ну же, – каким-то чужим, сипловатым голосом сказала Юля и открыла дверцу пошире. – Иди.
– Ты чего это удумала? – Он не сдвинулся с места.
– Я об этом пожалею, – пробормотала она.
– Юль, ты что делаешь? – опять спросил Витя.
– Все эксперименты, какие хотели, над тобой уже провели. Уходи, иначе утром тебя усыпят.
– Как собаку, что ли?
– Примерно.
Он неуклюже выполз из клетки – всё болело, мышцы не желали работать – разогнулся и встал совсем рядом с Юлей.
– Больше не увидимся?
– Нет.
Она сама потянулась к нему, обхватила с каким-то отчаянием, поцеловала в лоб, в губы.
– Иди. Иди скорее, – прошептала она и закрыла глаза. Подул ветерок, а когда Юля снова посмотрела вокруг, рядом уже никого не было.
***
Конечно же, её уволили. Да ещё, как говорится, с волчьим билетом. Но прошедшие с тех пор семь месяцев были самыми спокойными в Юлиной жизни.
Работа сама её нашла: Юля жила около школы и как-то раз услышала, что учительница биологии внезапно ушла в декрет. Внезапность эта чести учительнице как профильному специалисту, на взгляд Юли, не делала (биолог – и до последнего не поняла, что беременна?!), зато на освободившееся место Юлю, с её-то красным дипломом биофака, взяли несмотря на записи в трудовой.
Преподавать Юле понравилось. От того, как загорались у ребят глаза, когда она рассказывала им что-нибудь увлекательное, Юля и сама воодушевлялась.
Но вот учебный год кончился. Маленькие, от восьми до тринадцати человек, классы разошлись на каникулы, а Юля, как только закончила с бумагами, рванула по своим делам.
…Она поправила лямку рюкзака. От воздуха, напоенного ароматами влажной земли, хвои и преющих листьев, кружилась голова… впрочем, от воздуха ли?
Юля шагала уже почти час и наконец решила остановиться. Отсюда она точно дороги не найдёт. Юля осмотрелась.
Маленькая полянка, почти круглая. Справа густой черничник, впереди две огромных тёмно-синих ели – как стражи или столбы от ворот. А в центре, аккурат посередине, будто след от ножки циркуля, – огромный пень.
Потянуло ветерком. Странно потянуло – верхушки деревьев и не шелохнулись, а кусты вокруг полянки зашелестели. Юля улыбнулась и не оборачиваясь сказала:
– Привет.
– Привет, – откликнулось эхо. Она глянула назад через плечо.
– Можно не буду наклоняться и через ногу смотреть? А хомута у меня в любом случае нет.
– Можно.
Витя подошёл поближе, не сводя глаз с её лица:
– Пришла? Или опять заблудилась?
– Пришла. Скажи, что я об этом не пожалею.
– Ты об этом не пожалеешь. Ты ведь и тогда не пожалела.
– Откуда ты знаешь?
Он не ответил. Юля шагнула к нему, и Витя крепко её обнял.
– А чем занимается жена лешего? – спросила она вдруг.
– Чем хочет. – Он взял её за руку и повёл вглубь леса.
Вера Знотова
Встретились
Лера не могла усидеть на месте. Поднималась со стула, подходила к окну, смотрела, не вскипел ли чайник, проверяла время на настенных часах, а потом на телефоне, разглядывала незамысловатые узоры на ложке и пересчитывала горшки с цветами на подоконнике.
Из-за этих мысленных перебежек Лера в конце концов начала опаздывать. Заметила она потерянные минуты ещё в дверях. Было бы неловко прийти позднее обещанного на первое в жизни свидание – неофициальное, но это было точно оно – поэтому Лера поспешила написать Денису оправдание: «У меня чп, немного задержусь». Обманывать стыдно, но лучше, чем опоздать без причины.
На улице было прохладно. Уставшее солнце согревало только лицо, и недовольные посетители улицы двигались быстро и угловато, по-воробьиному нахохлившись. Полуобнажённые деревья стыдливо прятали свои тела остатками тёмной листвы. Наверное, они чем-то болели, потому что листья, согнанные с насиженного места старостью и ветром, были все испещрены чёрными точками. «На ветрянку похоже», – подумала Лера. Заброшенные растения было жаль. Их бы полечить, покрасить стволы белой краской, как это частенько делали раньше. Лера не знала, как именно работала такая смена имиджа для деревьев, но вряд ли это было бесполезно.
Денис появился через семь минут ожидания. Через семнадцать, если считать с назначенного времени встречи. Он шёл не спеша, хмуро разглядывал что-то в телефоне. Лера махнула рукой, он поднял голову, вздрогнул и улыбнулся. Был рад её видеть. Лера улыбнулась в ответ и пошла навстречу. «Свидание» всё-таки состоялось.
После приветствий и недолгих объятий, Лера легонько отстранилась и нахмурилась:
– Почему ты так долго? Я замёрзнуть успела.
– Ты могла в тц зайти, – пожал плечами Денис.
Лера поджала губы. Конечно, зайти в тепло было самым логичным решением, но как её взволнованный мозг мог додуматься до такого?!
– Не зашла и не зашла. Так почему так долго-то? – буркнула обиженная Лера
– Да так, – Денис снова пожал плечами, – Валялся.
– Понятно, – Лера вздохнула. Лучше бы соврал.
Разговор угас. Денис потоптался на месте: