Камиль Фламмарион – Урания (страница 15)

Наблюдение 87.

Девица Р., особа чрезвычайно рассудительная, набожная без ханжества, жила до своего замужества в доме своего дяди Д. знаменитого доктора, члена Института. Она была в разлуке с матерью, которая находилась в провинции и страдала довольно серьезной болезнью.

Один раз ночью молодой девушке приснилось, что она видит перед собой мать, бледную, с искаженным лицом и при последнем издыхании. Она скорбела о том, что около нее нет детей ее, так как сын, священник одного из парижских приходов, переселился в Испанию, а дочь находится в Париже. Девушка явственно услыхала, что умирающая зовет по имени. Лица, окружавшие постель ее матери, думая, что она зовет свою внучку, носившую то же самое имя, пошли за девочкой в соседнюю комнату. Но больная знаком показала, что не ее хочет видеть, а дочь, жившую в Париже. Лицо ее выражало глубокое огорчение, вызванное отсутствием дочери. Вдруг черты ее исказились, подернулись смертной бледностью и она откинулась на подушки мертвая.

На другое утро девица Р. была необыкновенно грустна. Дядя спросил ее, что с ней, и она рассказала ему все подробности сна, так сильно расстроившего ее. Д., воспользовавшись таким состоянием ее духа, нежно обнял ее и признался ей, что все это правда, что мать ее действительно умерла. В подробности он не вдавался.

Несколько месяцев спустя, девица Р. в отсутствии дяди стала приводить в порядок его бумаги, к которым он не любил, чтобы кто-нибудь прикасался, как и большинство ученых. Между прочим она нашла письмо, сообщавшее все обстоятельства смерти ее матери. Каково же было ее удивление, когда она прочла именно те самые подробности, которые она видела во сне.

Галлюцинация! Случайное совпадете! Но разве это удовлетворительное объяснение? Во всяком случае такое объяснение ровно ничего не объясняет.

Толпа невежд всех возрастов, всех профессий – капиталисты, коммерсанты, депутаты – скептики по темпераменту или ради моды – прямо заявляют, что не верят всем этим историям и что в них нет ни слова правды. Но такое решение вопроса тоже нельзя считать серьезным. Умы, привыкшие к исследованию, не могут довольствоваться таким легкомысленным отрицанием.

Факт остается фактом. Нельзя его не признать, даже в том случае, если он не поддается объяснению при нынешнем состоянии наших познаний.

Конечно, в летописях медицины удостоверяется, что действительно бывают галлюцинации разного рода и что жертвой их являются натуры нервные. Но отсюда вовсе не следует заключение, будто все необъяснимые психологические явления – галлюцинации.

Наука нашего века стремится высвободить все эти факты из обманчивого тумана сверхъестественности, в виду того, что нет в сущности ничего сверхъестественного. Природа, сила которой бесконечна, включает себе еще много непознанного. Нисколько лет тому назад в Англии основано ученое общество, специально с целью изучения подобных явлений – «Общество психических исследований» (Society for psychical research). Во главе его стоят некоторые из самых выдающихся ученых страны. Видения, являющиеся на расстоянии, подведены под общую категорию телепатии (теле – даль, патос – ощущение). Общество проводит тщательные проверки каждого факта. Последние чрезвычайно разнообразны. Просмотрим один из этих сборников и заимствуем кое-какие документы, строго проверенные и подтвержденные с научной точки зрения.

В следующем случае, происшедшим недавно, наблюдатель находился в состоянии несомненного бодрствования, как вы и я в настоящую минуту. Это некто Роберт Би, живущий в Вигане (Англия). Приводим это любопытное сообщение, сделанное самим наблюдателем.

18 декабря 1873 года, мы с женой отправились навестить родных моей жены в Соутпорте, оставив дома моих родителей, по-видимому, совершенно здоровыми. На другой же день по приезде мы вышли после полудня погулять на берег моря; по вскоре я почувствовал такую глубокую, безотчетную тоску, что не мог ничем интересоваться и мы почти тотчас же вернулись домой.

Вдруг жене моей тоже стало грустно, и она сказала мне, что пойдет на несколько минуть в комнату своей матери. Через минуту и я встал с кресла и прошел в гостиную.

В это время из соседней спальни появилась и прошла мимо меня какая-то дама, одетая для улицы. Я не заметил ее лица, потому что она не смотрела в мою сторону. Однако я тотчас же раскланялся и заговорил с ней, что именно я сказал, теперь не припомню.

Пока она проходила мимо меня, жена моя вернулась из комнаты своей матери и прошла как раз по тому месту, где я видел эту даму, но не заметила ее. Я воскликнул с удивлением:

– Кто же эта дама, с которой ты только что встретилась?

– Я ни с кем не встречалась! – отвечала моя жена, еще более удивленная.

– Как! – возразил я. – Ты не видала дамы, которая сейчас прошла вот здесь? Вероятно она была у твоей матери и теперь уже в передней?

– Это невозможно, – отвечала она. – В настоящую минуту, кроме моей матери и нас, никого нет в доме!

В самом деле, никто не приходил и осмотр, сделанный нами немедленно, оказался напрасным. Тогда было без десяти минуть восемь. На другое утро я получил телеграмму, извещавшую нас о внезапной смерти моей матери, от разрыва сердца; кончина последовала именно в этот час. Мать моя находилась в то время на улице и была одета совершенно так же, как незнакомка, которая прошла мимо меня.

Таков рассказ наблюдателя. Справки, наведенные обществом психических исследований, подтвердили безусловную достоверность показаний и согласие их между собой. Это факт столь же положительный, как и всякое наблюдете метеорологическое, астрономическое, физическое или химическое. Как объяснить его? Простое совпадете, ответят нам. Но может ли строгая, научная критика удовлетвориться этим словом?

Другой случай:

Фредерик Вингфильд, живущий в Бель-Иле, во Франции, пишет, что 25 марта 1880 года, отправившись спать довольно поздно, так как он часть вечера провел за чтением, – он увидал во сне своего брата, жившего в графстве Эссекс, в Англии. Брат будто бы находился тут же в комнате, но вместо того, чтобы ответить на какой-то вопрос, он покачал головой, встал со стула и вышел. Впечатление было до того живо, что рассказчик в полусне вскочил с постели и проснулся лишь в тот момент, когда ставил ногу на ковер и звал брата. Три дня спустя он получил известие, что брат его разбился, упав с лошади, именно 25 марта 1880 года вечером (в 20 с половиной часов), за несколько часов перед тем, как Вингфильду приснился вышеприведенный сон.

Следствие удостоверило, что день смерти показан верно и что рассказчик занес свой сонь в записную книжку в тот же самый день, а не после полученного известия.

Вот еще другой случай:

Некто С. и Л., оба чиновники в каком-то ведомстве, были в тесной дружбе в продолжении восьми лет. В понедельник, 19 марта 1883 года, Л., идя на службу, почувствовал себя дурно и зашел в аптеку; там ему дали лекарства, предупредив его, что он страдает болезнью печени. В четверг ему все еще не было лучше. В субботу он также не появлялся в своей канцелярии.

В субботу, 24 марта, вечером, С, чувствуя головную боль, лег в постель и, минуту спустя, увидал перед собой своего друга Л., одетого в свой обычный костюм. С. хорошо заметил подробности одежды: на шляпе у него был черный креп, пальто было не застегнуто, а в руке он держал трость. Л. пристально посмотрел на С. и прошел мимо. Тогда С. вспомнил слова из книги Иова: «Дух прошел перед лицом моим и волосы на теле моем встали дыбом». В эту минуту он действительно почувствовал дрожь во всем теле и волосы его поднялись дыбом. Он спросил жену:

– Который теперь час?

– Девять часов без двенадцати минут, – отвечала она.

– Я спрашиваю это, сказал он потому, что Л. умер, – я только что видел его.

Жена старалась убедить его, что это пустая иллюзия. Но он утверждал самым положительным образом, что никакие доводы не заставят его изменить мнете.

Так рассказывает С. Он узнал о смерти своего друга Л. лишь на другой день, в воскресенье, в три часа пополудни. Л. действительно умер в субботу вечером, около девяти часов без десяти минут.

С этим рассказом можно сопоставить историческое происшествие, сообщенное Агриппой д'Обинье[44] относительно смерти кардинала Лотарингского[45]:

Когда король находился в Авиньоне, 23 декабря 1574 года, там умер Карл, кардинал Лотарингский. Королева (Катерина Медичи) легла в постель раньше обыкновенного. В ее опочивальне находились между прочими вельможами король Наваррский, архиепископ статс-дамы де-Рец, Линьероль и Сов (две из них подтвердили этот рассказ). Королева, спешившая отпустить свою свиту, вдруг вздрогнула, откинулась на изголовье, закрыла лицо руками и громкими криками позвала на помощь окружающих, показывая им на кардинала, стоявшего у подножия ее кровати и протягивавшего ей руку. Несколько раз она прокричала:

– Кардинал Гиз, уходите, вы мне не нужны.

Король Наваррский тотчас же послал одного из своих приближенных в дом кардинала и посланный принес извете, что кардинал скончался в эту самую минуту.

В своей книге о «Загробном человечестве», появившейся в 1882 году, Адольф Ассье[46] рассказывает, вполне ручаясь за достоверность, следующей факт, сообщенный ему г-жей де-Сен-Годан и случившийся с нею самою: