Камиль Фламмарион – Гибель мира (страница 21)
Последние обитаемые места земного шара находились в двух соседних местностях на экваторе, именно в двух обширных долинах, представлявших дно древних, давно пересохших морей; долины эти, впрочем, не были глубоки, так как теперь вся земля почти всюду была совершенно плоской и ровной. Нигде не видно было ни гор, ни отдельных вершин, ни оврагов, ни диких горных ущелий, ни лесистых долин, ни обрывов и пропастей. Все было плоско, все было ровно. Реки и моря исчезли совсем. Но так как с уменьшением количества воды на Земле уменьшалась и сила метеорических явлений – дождей и ливней, то глубокие впадины последних морей не были засыпаны и выровнены совершенно, и когда моря совсем пересохли, то после них остались сравнительно неглубокие долины, свидетельствовавшие о древнем устройстве земного шара. В глубине этих долин встречалась еще местами влажная и промерзлая почва, но уже никакого кругооборота воды в атмосфере, так сказать, не существовало, и последние реки обратились в подземные потоки, сделавшиеся невидимыми, подобно кровеносным жилам в человеческом теле.
Благодаря отсутствию водяного пара в воздухе небо оставалось постоянно чистым, безоблачным; не было ни дождей, ни снега. Солнце, не столь яркое и не столь горячее, как некогда прежде, сияло на небе, подобно исполинскому топазу, освещая мир желтыми лучами. Цвет неба напоминал собой скорее зеленоватый оттенок моря, чем темную лазурь прежних земных небес. Кислород и азот воздуха отчасти оказывались теперь в связанном состоянии, соединившись с горными породами и образовав особые окислы и азотистые соединения; а содержание углекислоты в нем мало-помалу увеличивалось, так как с уменьшением количества воды растительность становилась все слабее и реже, а вместе с этим уменьшилось поглощение и углекислоты. Атмосфера сделалась менее обширной, и слой воздуха становился все тоньше и тоньше. Между тем масса Земли из века в век постепенно увеличивалась от непрестанного падения болидов, падающих звезд и небесных камней, так что атмосфера, хотя и значительно уменьшившаяся в размерах, сохраняла ту же самую плотность и оказывала почти такое же давление, как и раньше.
Замечательно, что против всякого ожидания количество снега и льда по мере охлаждения земного шара стало уменьшаться; но это было совершенно естественно, потому что причина охлаждения заключалась в отсутствии водяного пара в атмосфере, и такое постепенное уменьшение содержания пара находилось в зависимости от сокращения поверхности морей на Земле. По мере того, как воды проникали внутрь земного шара, предохранительная оболочка Земли, состоящая из слоя невидимого водяного пара, постепенно теряла свое великое для земной жизни значение, и наконец наступило время, когда получаемая от Солнца теплота ничем больше не задерживалась на Земле и беспрепятственно терялась в пространстве, по мере того, как получалась нашей планетой; она падала как будто на зеркало, совершенно лишенное способности нагреваться.
Таково было состояние земного шара. Последние представители человеческого рода могли пережить все эти великие физические перемены, лишь благодаря гению промышленного искусства, который в свою очередь умел все видоизменять в пользу человечества. Последние усилия его были направлены на то, чтобы по возможности продолжать добывание питательных веществ из воздуха, из подземных вод, из растений и заменить исчезнувший предохранительный воздушно-паровой покров сооружением громадных стеклянных крыш на больших пространствах. Необходимо было всячески задерживать солнечные лучи и по возможности уменьшать их потерю в пространстве. Запасать же солнечное тепло можно было в большом количестве, потому что Солнце изо дня в день ярко горело на небе; ни малейшее облачко не омрачало его блеска, а между тем дни теперь были страшно долги и тянулись целых пятьдесят пять часов.
Уже с очень давнего времени все усилия ученых строителей сосредоточивались на одном и том же вопросе: как задержать солнечные лучи и помешать им рассеиваться в пространстве в течение пятидесятипятичасовой ночи, следовавшей за таким же днем. И им удалось наконец этого достигнуть при помощи остроумного сочетания открывающихся и закрывающихся ставней в последовательном ряде крыш, расположенных друг над другом. Уже давно прошли те времена, когда на Земле еще имелись какие-нибудь горючие материалы; теперь ничего подобного не было и в помине, потому что даже самый водород, добывавшийся из воды, употреблялся теперь исключительно для промышленных целей и получался с большим трудом.
Средняя температура дня на открытом воздухе не была особенно низкой, так как не опускалась более чем до 10 градусов ниже нуля. Тем не менее земная растительность, несмотря на свои вековые приспособления и видоизменения, не могла больше существовать и совершенно погибла, даже в экваториальном поясе Земли.
Может быть, некоторые из наших читателей сочли бы такой климат довольно сносным, потому что даже и в двадцатом веке на земном шаре имелись страны, средняя температура которых была значительно ниже вышеприведенной, а между тем они были обитаемы. Примером может служить русский Верхоянск, в котором средняя годовая температура была тогда 19 градусов ниже нуля. Но не надо забывать, что в таких странах все же наступало в свое время лето, хотя и короткое, в течение которого лед таял, и если в январе морозы доходили здесь до 60 градусов и более, то в июле стояли теплые дни, когда термометр поднимался до 15 или даже до 20 градусов выше нуля. Напротив, в тот момент земной истории, о котором мы рассказываем, приведенная выше средняя температура в экваториальной полосе была постоянной, так что снега и льды не могли уже больше таять.
Что касается других земных широт, то уже в течение многих тысяч лет все эти страны сделались совершенно необитаемыми, несмотря на все усилия науки и искусства поддержать в них жизнь. В тех географических широтах, где когда-то процветали Париж, Рим, Ницца, Алжир, Тунис, атмосфера не представляла уже больше предохраняющего от холода покрова, и косые солнечные лучи не могли уже больше согревать землю, которая постоянно оставалась промерзшей на всей доступной для наблюдения глубине, представляя собой настоящую ледяную скалу, твердую как камень. Даже между тропиками и экватором остававшиеся еще здесь две последние группы людей могли жить лишь ценой страшных усилий, с каждым годом становившихся все более и более невыносимыми; они могли пережить исчезавшее человечество лишь потому, что прозябали, так сказать, на почве, удобренной его останками. В этих двух древних впадинах морского дна, из которых одна находилась на месте самой глубокой бездны Тихого океана, какая только была известна в двадцатых столетиях, другая же находилась к югу от древнего острова Цейлона. В этих двух долинах в предшествующие столетия были раскинуты громадные стеклянные города, так как стекло вместе с железом уже долгое время оставались единственными строительными материалами. Города эти походили на бесконечные зимние сады былых времен, не разделявшиеся на этажи и снабженные прозрачным потолком, висевшим на громадной высоте. Здесь находились также и последние из возделываемых растений, исключая те, которые разводились в подземных галереях, ведущих к внутренним, то есть протекавшим внутри Земли рекам.
В первом из этих древних хрустальных городов проживали теперь последние из остававшихся еще в живых людей; это были двое стариков и молодой внук одного из них, по имени Омегар. Этот молодой человек с отчаянием в сердце бродил по обширной пустыне под стеклянными сводами вымершего города, где на его глазах недавно скончались от истощения и чахотки его мать и сестры. Из двух старцев один был великий философ, посвятивший всю свою долгую жизнь изучению истории вымиравшего человечества, а другой – физиолог, тщетно старавшийся спасти от окончательной гибели последние остатки человеческого рода. Они были страшно худы, и эта худоба, по-видимому, была скорее следствием истощения и малокровия, чем их преклонной старости. Они были бледны как привидения, с совершенно белыми волосами и бородами, и по-видимому лишь одна нравственная энергия могла еще поддерживать их некоторое время в борьбе с конечной судьбой.
Это были беспредельные зимние сады
Но недолго могли они сопротивляться этой жестокой судьбе, и Омегар нашел однажды их обоих без всяких признаков жизни распростертыми один около другого. Из ослабевших рук первого выпала последняя тетрадка, заключавшая в себе историю последних преобразований, совершившихся в человеческом обществе за предыдущее полстолетие. Другой же испустил дух посреди своей лаборатории перед питательными трубками, автоматически приводимыми в действие солнечной теплотой.
Омегар остановился среди древней галереи картин, собранных в предыдущие века, и занялся рассматриванием изображений исчезнувших больших городов. Единственная из картин, относившаяся к древней Европе, представляла один из парижских видов, состоявший из мыса, вдававшегося в море и увенчанного астрономическим храмом, вокруг которого резво летали воздушные ладьи, направлявшиеся к террасам высоких башен. На море видны были громадные суда. Таков был классический Париж сто семидесятого века христианского летосчисления, соответствующего сто пятьдесят первому веку астрономической эры. Таков был Париж в эпоху, непосредственно предшествовавшую окончательному истреблению его океаном, когда и самое имя его изменилось, потому что и слова меняются подобно существам и предметам. Рядом с этой были другие картины, представлявшие не столь древние из больших городов, процветавшие некогда в Америке, Австралии и Азии, а позднее в странах, поднявшихся из глубины океанов в разных частях земного шара. Таким образом, этот исторический музей отображал последовательные судьбы человеческой жизни на земном шаре, пока она не достигла своего конца.