Ками Блю – Нью-Йорк. Карта любви (страница 2)

– Вести колонку полезных советов для фрустрированных домохозяек не только социально вредно, но, осмелюсь сказать, унизительно для колумниста.

– И когда ты успела вновь поступить в университет? Грейс, твой гардероб нуждается в зрелой сексапильной одежде, а не в выцветших худи невнятного цвета, – добавляет Си У.

– Вы заставили меня вылезти из раковины, чтобы провести душеспасительную беседу о моем гардеробе?

– Чрезвычайная ситуация с разбитым пенисердцем, – объявляет моя подруга, пока мы идем по длинной дорожке с видом на мост Куинсборо и остров Рузвельта.

– И чего там больше, пениса или сердца? – Я смотрю на прядь гладких черных волос корейца Си У, нью-йоркца в третьем поколении.

– Пениса там много. – Он закусывает губу. – Проблема в том, что парень мне очень нравится, а я уже знаю, что между нами не срастется.

В который раз спрашиваю себя, зачем они впутывают меня в свои любовные шашни. Хотелось бы им напомнить, что от сочетания слов «Грейс» и «любовь» в одном предложении меня тошнит. У Алвы сексуальных историй больше, чем у кубистки-нимфоманки. Она оправдывается тем, что, будучи костюмером, вынуждена встречаться с кучей сексуально раскрепощенных красавчиков. Си У, напротив, неисправимый романтик в поисках истинной любви, для чего ему приходится проводить множество полевых испытаний.

– Пока мне трудновато понять, расскажи все с самого начала.

– Да ну? – хмыкает он. – Джош, размер XL, ординатор ортопедического отделения больницы «Маунт-Синай». Мы встретились на вечеринке в мексиканском стиле у друзей моих друзей. Короче, длиннющие черные ресницы, сумасшедший секс… Прикинь: ест, не чавкая! Следит, чтобы на зубах не было остатков гуакамоле, когда он меня целует…

– Ну, если он следит за остатками гуакамоле, в чем проблема?

– А проблема в том, – кривится Си У на мое нетактичное замечание, – что я узнал: он добрых два года был с Алексом.

– Какова на самом деле вероятность связаться с бывшим твоего бывшего? Что называется, клинический случай. – Алва поворачивается ко мне. – Вот о чем нужно писать, Грейс. Это тебе не «Как до блеска и не оставляя разводов отмыть краны с помощью яблочного уксуса».

– Не отклоняйтесь, – злится Си У. – Что, если Джошу нужна просто грязная и страстная интрижка в перерывах между дежурствами? – хнычет он. – Блин, Джош мне правда нравится, у него даже ямочки есть!

– Никогда не понимала всеобщей тяги к двум вмятинам на лице.

– Ты воплощенное зло, Грейс Митчелл, антихрист любви, сгусток тьмы в хрупком сосуде, внешне безобидном, а потому вдвойне опасном.

– Шарлотта сказала бы, что у тебя проблема с наречиями, – замечаю я.

– В любом случае проблема яйца выеденного не стоит, – обрывает Алва наши препирательства и приглаживает густые черные волосы, уложенные на манер амазонки. – Просто скажи Джошу, что не нуждаешься в грязных страстных интрижках. Исследования показывают, что семьдесят процентов пар распадаются из-за неспособности партнеров говорить словами через рот.

– И где ты это вычитала? Только не говори, что почитываешь моих конкурентов!

– Слушай, я еще слишком молода, чтобы беспокоиться о тонусе кожи или искать рецепт вкуснейшего яблочного пирога. Тебе стоило бы ориентироваться на «Top Woman», осовременив никчемный журнальчик, где ты пашешь.

Что же, в правоте ей не откажешь. Но так уж вышло, что нелепые заметки в рубрике «Как поступила бы идеальная домохозяйка?» дают мне средства к существованию, а в Америке еще хватает женщин, желающих почитать о принце на белом коне и о том, как лучше решить рутинные домашние проблемы. Согласна, обе темы кошмарно антифеминистские, но когда к тебе ночью вваливается техасский арендодатель в жутких камперос и требует квартплату, это немного напрягает.

Больше всего я ценю Нью-Йорк за то, что определенный тип женщин (вроде Клэри или моей матушки, если на то пошло) здесь в меньшинстве по сравнению с такими, как я или Алва. Теми, которые живут в стиле: «Тестостерон? Нет, спасибо, я уж как-нибудь сама». Если ты самая младшая из троих братьев и двух сестер, приходится поработать локтями, добывая место под солнцем. По счастью, в Нью-Йорке места хватает всем (тот факт, что мне место нашлось лишь под обшарпанной лестницей, в принципе несущественен, главное – идея).

– Объясни, почему ты так стремишься к устойчивым отношениям? – спрашиваю я Си У. – Ты умный, у тебя зарплата больше, чем у меня, – так ли уж важно, хочет он секс-онли или нет? Просто расслабиться и потрахаться? Развлекайся и ты, а заодно пошли под фанфары иррациональное стремление быть серьезным.

– Грейс, ты в курсе, что тебе почти двадцать пять?

– Положим, двадцать четыре с половиной, и что с того? – Я морщусь – мы как раз проходим мимо киоска, где продают бейглы с упоительно пахнущим копченым лососем.

– Часики-то тикают, Грейс.

– А еще мужчина! – возвожу я очи горе. – В любом случае я предпочитаю одиночество глупой иллюзии, которую вы зовете любовью. При таком количестве разводов в Нью-Йорке следовало бы организовать движение против фильмов, оканчивающихся на фразе «А потом они жили долго и счастливо». Никто ведь не показывает, как после финального поцелуя в «Красотке» Эдвард Льюис возвращается с работы домой и они с Вивиан препираются из-за того, чья очередь мыть посуду, постепенно охладевают друг к другу и все заканчивается тем, чем всегда, – крахом.

– Опять двадцать пять. Давайте сделаем глубокий вдох и вспомним, что это в тебе говорит синдром Маркуса.

– Должна же она когда-нибудь излечиться, – бурчит Си У, задетый моей язвительной тирадой.

– Я уже от всего излечилась и смотрю на жизнь без розовых очков.

– Ну разумеется. Но там, – он показывает на низ моего живота, – не все еще заросло паутиной, и табличка «Закрыто на переучет» уже снята, нет?

– Сам знаешь, чем все кончилось, когда я попробовала сбегать на свидание с Салливаном, – выпаливаю несколько нервознее, чем надо.

Мои друзья умолкают. История с Салливаном запечатана семью замками и запретна, как инопланетянская Зона 51. Если Маркусу мы от души перемываем косточки, то о Джордже я ни с кем говорить не могу.

Мы встречались с ним около месяца, сразу после того, как я окончила университет. То, что он пытался со мной сделать, до сих пор вызывает во мне вспышки ярости и припадки болезненного беспокойства.

Развеять напряжение, созданное мною самой, – например, пошло пошутить – я не успеваю: просыпается мой телефон. Выуживаю его из сумки. Смотрю на экран. Офис. Вот черт! За каким я им сдалась? Может, забыла сослаться на «нужный» источник или не вовремя отправила статью? Прокручиваю все это в голове, однако никаких причин для неурочного звонка не нахожу.

– Алло, – произношу с тревогой.

– Грейс, это Шарлотта! – орет трубка, и я вытягиваюсь по стойке смирно.

Да чтоб ее. Какого хрена нужно от меня в субботу моей главной редакторше?

– Слушаю, Шарлотта, – отвечаю голосом человека из команды в полной боевой готовности. Мою физиономию, выглядящую как «Крик» Мунка, она не видит.

– Редакционное совещание в понедельник утром, ровно в девять. Чрезвычайно важное, я бы сказала. Опоздания недопустимы!

Хмм. Я никогда не участвовала в редакционных совещаниях. Моя колонка советов домохозяйкам настолько важна, что мною занимается зам одной из протеже Шарлотты. Говоря по-простому: я – последнее звено в пищевой цепочке.

– То есть мне тоже надо быть? – уточняю довольно фамильярно. Если кто-то позволит себе даже косвенно намекнуть на возраст Шарлотты Эванс, будет немедленно уволен.

– Иначе зачем бы я тебе звонила? Узнать, где ты купила кошмарные носки, которые были на тебе вчера? – едко отвечает телефон.

– Нет-нет, я… Я не то имела в виду… Значит, ровно в девять. Ясно. Буду, – пытаюсь изобразить энтузиазм, но выходит не очень.

– Сделай одолжение, Грейс. И помни: опоздание будет равносильно…

– Увольнению, – заканчиваем мы обе хором, и Шарлотта отключается.

Да что ж это такое! Алва и Си У выжидательно смотрят на меня.

– Верховная главнокомандующая модного треша желает, чтобы я явилась на редакционное совещание, – выдавливаю я мрачно или взволнованно, сама не знаю.

– Ур-ра! – Си У хлопает в ладоши. – Надеюсь, в этот раз тебе улыбнется удача и ты получишь что-нибудь поинтереснее, чем «Как избавиться от отеков лодыжек после целого дня на каблуках».

Развеселить меня ему не удается. Еще и потому, что как раз эту заметку я писала, между прочим, всерьез!

– Катастрофа! – принимаюсь превентивно ныть. – Катаклизм, атомная война, конец всему! Задницей чую, она позвонила мне для того, чтобы нагрузить работой, которую никто другой не захотел выполнять. Или… – я сладко холодею, – будет как в фильмах. Сотрудникам объявят о резком сокращении штатов, и меня первой выкинут на улицу.

Алва решительно берет меня под локоть и тащит к киоску, который мы недавно миновали.

– Или глава компании окажется крутым красавчиком и влюбится в тебя. Почему нет? Идем, идем, тебе нужны самый большой брецель и кофеин…

– Мне нужны деньги, Алва, иначе я умру в нищете и одиночестве в грязном закоулке Бронкса, утирая слезы хвостом Портера.

– Кофеин возбуждает, – возражает Си У. – Тебе требуется ромашка, много ромашки.

– Кофеин – живая вода для жителей этого города. Ты должна пойти на совещание, о’кей? Ты понятия не имеешь, что тебя ждет. Не исключено, что просто предложат другую колонку. Поверь, нет ничего хуже советов, как избавиться от мозолей или соплей.