И дни он перестал считать.
Его от старости качало,
он на ступеньках стал дремать.
И все ж ходил весной и летом,
зимой и осенью сырой
в то учрежденье за ответом
он, терпеливый наш герой…
Но в учреждении однажды
случился поворот крутой —
за нужный стол уселся важно
чиновник тоже, но другой.
Сказал просителю учтиво:
«Какой у вас ко мне вопрос?»
(А тот был бородат на диво,
ведь у него уж правнук рос.)
Вопрос остался без ответа:
склерозный лед истца сковал —
забыл, о чем в младые лета
сюда прошенье он подал!
ПРАВЕДНИК
Однажды стучаться стал в райскую дверь
гость новый, навеки расставшись с землею.
Высокий сановник с зарплатой большою,
он был на земле не из худших, поверь.
И строго его святой Петр оглядел,
сказав в своей краткой приветственной речи:
«Иди себе в рай, не смутясь, человече,
давно мне известен земной твой удел».
«Входи же!» — пропел ему ангельский хор,
и праведник в рай прошагал без печали.
Но там зашушукались все, зароптали,
вдруг вызвав Петра на прямой разговор:
— Как может подобный никчемный лентяй,
бездельник, иметь что-то общее с раем?
Что значит тогда справедливость, не знаем,
коль этот субъект допускается в рай!
Петр-ключник сказал возроптавшим тотчас:
— Спокойствие, праведники дорогие.
Не злитесь, на то есть причины благие,
что сей человек оказался средь вас.
Конечно, он страшным бездельником был…
Но только подумайте: если б, к несчастью,
он — с куцым умом и огромною властью —
работал — как много б он бед натворил!
ВСЕЗНАЮЩИЙ
Я знаю, что ничего не знаю, а вы и этого не знаете.
Твердил он:
«Мне не до наук,
я сер, я мал».
Был вроде скромен…
Да занял пост какой-то вдруг
и сразу сделался огромен.
На все тотчас ответит он:
великим стал авторитетом,
широк его диапазон
между наукой и балетом.
Он чужими словами играет,
во всезнайстве уверен своем,
и не знает, что просто не знает
ничего.
Мы же знаем о том.
Борис Ангелушев.
Карнавал. «Ишь какой, да я по загривку вижу, кто ты». 1946.
