Камен Калчев – Сатира и юмор: Стихи, рассказы, басни, фельетоны, эпиграммы болгарских писателей (страница 4)

Истинная, грабительская сущность бай Ганю еще более наглядно раскрывается в рассказах, повествующих о его «подвигах» на родной земле. Побывав в Европе и немного пообтесавшись там, по возвращении в Болгарию он становится особенно алчным и наглым. Его уже не устраивает амплуа второстепенного, провинциального торгаша. Он жаждет деятельности более «масштабной», рвется к власти, к более жирному «куску». Куда девались его медлительность, неповоротливость, его «добродушие»! Отбросив прочь остатки былой «патриархальности», бай Ганю с поразительной беззастенчивостью устремляется к вожделенной цели, готовый буквально уничтожить каждого, кто встанет у него на пути.

Алеко Константинов великолепно, мастерски нарисовал своего героя. Его сатира язвительна, беспощадна, но безусловно верна жизненной правде. «Не думайте, — замечал писатель, — что я преувеличиваю, нарочно присочиняю, чтобы представить бай Ганю в карикатурном виде. Наоборот, я кое-что опускаю…»

Цикл рассказов А. Константинова о бай Ганю сразу же после напечатания был признан выдающимся достижением болгарской литературы. Время ничуть не поколебало такой оценки книги; напротив, оно еще более укрепило ее.

В творчестве Алеко Константинова болгарская сатира достигла небывалой дотоле емкости и широты социального обобщения. Она продемонстрировала свою национальную самобытность, идейную бескомпромиссность и художественную оригинальность. Она заявила о себе как о серьезной силе в идейно-политической борьбе эпохи. Силе, которой очень боялись те, против кого она была направлена.

Сатирические произведения обычно пользуются широким признанием народа, ибо выражают его отношение к существующему злу. Но их ненавидят те, кого эти произведения высмеивают, обличают. Вот почему судьба сатирика, как правило, нелегка. Его пытаются ошельмовать, обвиняют в нелюбви к отечеству, в искажении действительности и прочих неблаговидных намерениях и поступках. Его хотят сбить с пути, заставить отказаться от сатирического обличения.

О трудном положении сатирика, о том, какими способами стремятся «отвадить» его от сатиры, писал еще Петко Славейков в стихотворении «Парень, поскорей за ум берись!». Небольшое это произведение, открывающее настоящий сборник, очень точно передает рассуждения тех, кому неугодны сатирики и кто хотел бы запугать их:

Иль ты не знаешь, что всесильна злоба         и что сатирику пощады нет, — из-за единственного жалящего слова         ты примешь сто разнообразных бед?

Запугать пытались не только Петко Славейкова, но и других болгарских писателей-сатириков, в том числе Алеко Константинова.

Но Алеко Константинов, как и его предшественники, не поддался угрозам.

И тогда его убили. Убили подло, трусливо. Убили совсем молодым.

Однако убить смех писателя враги оказались не в состоянии. Потому что смех убить невозможно. Мудрые и смешные произведения выдающегося болгарского сатирика продолжали жить. Живут они и сейчас, по-прежнему сражаясь с хамством, беспринципностью, ложью.

Дальнейшее обострение социальных и политических противоречий на рубеже XIX и XX веков влечет за собой идейную и эстетическую дифференциацию в среде деятелей болгарской культуры.

Усиливается влияние декаданса, появляются мотивы отказа от общественной борьбы, от социального назначения искусства.

Вместе с тем в литературу приходят сторонники революционных методов борьбы с социальным злом, приверженцы социалистических идеалов.

В этих условиях сатира продолжает сражаться со всем низким, гнусным, античеловечным, и прежде всего с политической тиранией, произволом, насилием.

Писатели, весьма отличающиеся друг от друга по своим позитивным политическим устремлениям и эстетическим пристрастиям, оказываются близкими в сатирическом отрицании гнета, беззакония, несправедливости.

Творчество крупного болгарского поэта конца XIX — начала XX в. Пенчо Славейкова (сына Петко Славейкова) довольно противоречиво. В некоторых его произведениях проявилось воздействие индивидуалистических философских идей. Однако в его поэзии весьма силен и пафос обличения пороков существующего общества.

Как и другие болгарские писатели, поэт вел непримиримую борьбу с антинародным политическим режимом князя Фердинанда и его ставленников.

Своеобразие сатиры Пенчо Славейкова состояло в том, что он широко использовал различные формы художественной условности и иносказания. Сатирические стихотворения его посвящены деятелям далекого прошлого («Царь Давид», «Марий и Сулла») или же событиям, развертывающимся в некоей вымышленной, несуществующей стране («Страна Чудасия»). На самом деле, однако, поэт имел в виду современную ему болгарскую действительность.

В «Стране Чудасии» автор с самого начала дает читателю понять, о какой именно стране идет речь (на севере ее граница проходит по Дунаю, а на востоке ее омывает Черное море). А далее, используя манеру сатирического иносказания, рисует выразительную картину порядков (а точнее: беспорядков), царящих в этой «вымышленной» стране. Поэт высмеивает парламент-говорильню, метко уподобив его «общественной мукомольне»:

Без дела все лето стоит она,        и в крыльях сквозит паутина, но только высыплет первый снежок —        меняется картина. Тогда набегают со всех концов        мастера мукомольного дела и начинают чесать языком        упорно и оголтело.

Вся эта парламентская болтовня ничего не дает народу; она лишь маскирует тот факт, что в действительности вся власть принадлежит самовластному правителю:

А мельник мотает себе на ус —        его сомненье не мучит, — какая партия верх ни возьмет,        уж он-то свое получит.

Острые, бескомпромиссные, отлично написанные обличительные стихотворения Пенчо Славейкова явились серьезным вкладом в болгарскую сатирическую поэзию.

Новых успехов достигает в конце XIX — начале XX веков и болгарская сатирическая проза. Казалось бы, после блестящих сатирических произведений Любена Каравелова, Ивана Вазова, Алеко Константинова трудно было сказать что-то свежее, свое, не повториться, не сбиться на проторенные пути.

И тем не менее именно свое, незаемное слово удалось сказать в области сатиры таким разным писателям, как Георгий Кирков, Георгий Стаматов, Елин Пелин.

Георгий Кирков — один из первых в болгарской литературе писателей, исповедовавших социалистические идеалы. Соратник Д. Благоева по партии «тесных» социалистов, видный партийный публицист, Г. Кирков вместе с тем немало сил отдал сатирической деятельности. Его фельетоны и сатирические рассказы, публиковавшиеся в конце 90-х годов на страницах рабочей периодики, затем были объединены автором в книгу, которая получила название «Дремиградские посмешища». Характерная особенность ее — внимательное, пристальное исследование нравов Дремиграда — собирательного города, воплотившего в себе типические черты времени.

Создавая свой «дремиградский» цикл, писатель, несомненно, опирался на отечественные сатирические традиции — прежде всего на традиции Любена Каравелова и Ивана Вазова. Но большое положительное воздействие оказал на Киркова и опыт русской реалистической сатиры, особенно сатиры М. Е. Салтыкова-Щедрина. (Напомним, что Г. Кирков, как и многие другие болгарские писатели, учился в России и отлично знал русскую литературу.)

В двух рассказах Георгия Киркова, публикуемых в настоящем сборнике, — «Пропавшая совесть» и «Трехдневное царствование Тонко Папучкова», влияние великого русского сатирика ощущается сразу же. Первый из них даже названием своим напоминает одноименную сатирическую сказку Салтыкова-Щедрина; во втором — отчетливо проглядывают черты, роднящие его с «Историей одного города». Но такое «родство» нисколько не умаляет заслуг болгарского писателя. Напротив, оно делает ему честь: ведь, отталкиваясь от известных щедринских шедевров (и не скрывая этого), Кирков создал произведения отнюдь не подражательные, а оригинальные, раскрывающие закономерности жизни болгарского общества на рубеже XX века.

Достаточно сопоставить страницы, повествующие о трехдневном царствовании в Дремиграде Тонко Папучкова, с аналогичными эпизодами из истории города Глупова, чтобы убедиться в этом. Если борьба претенденток на глуповский «престол» в сниженно-комическом виде отражала ту реальную борьбу за власть, которая велась в России XVIII века, то претензия Тонко Папучкова в значительной мере предвосхищала стремление совершенно заурядного обывателя к захвату власти, которое впоследствии наиболее отчетливо проявилось в фашизме. Недалекий, невежественный Папучков, обнаружив, что место околийского начальника вакантно, рвется занять его, обосновывая свое намерение «патриотическими» соображениями. Заняв же вожделенное местечко, срочно облачается в мундир и начинает «наводить порядок», причем в первую очередь отправляет в тюрьму неугодных ему «агитаторов».

Свое веское слово в болгарской прозе сумел сказать и Георгий Стаматов, писатель-демократ, трудившийся в литературе более четырех десятилетий. Уже раннее творчество писателя было пронизано гневным обличительным пафосом, стремлением показать аморализм и продажность привилегированных слоев общества, их оторванность от народа и враждебность простым людям. Рассказы Г. Стаматова глубоко драматичны, даже трагичны; вместе с тем во многих из них сквозит глубокая, язвительная ирония, обнажающая пустоту и бесцельность существования изображаемых социально-психологических типов.