Камбрия Хеберт – Призванные (страница 55)

С ревом я поднялся и бросился на него. Я врезался в Чарминга с такой силой, что мы оба повалились на спину, а я оседлал его грудь. Я вспомнил, как накануне вечером вошел в закусочную и увидел ту же самую позу, только Пайпер была внизу, а он пытался лишить ее жизни.

Я врезал ему кулаком в челюсть, что костяшки пальцев хрустнули, но я не обратил на это внимания и ударил его еще раз.

Может, Чарминг и опытный убийца, но я вырос на улице, и единственное, чему они меня научили, — это драться.

Он попытался оттолкнуть меня. Пинался и царапался, но я отбивался от его ударов и наносил ответные удары по рёбрам. Все, что я видел перед собой, — это яркие фиолетовые синяки — следы от его рук — на горле Пайпер.

Его удары становились все слабее, и я поднялся, потянул его за рубашку и впечатал в стену. Он застонал и замахнулся, попав мне в челюсть. Это был сильный удар, и я его почувствовал, но этого было недостаточно, чтобы заставить меня отпустить его.

— Ты только посмотри, — подразнил я. — Красавчик уже не такой красивый.

Он пнул меня, и на этот раз я отпустил его, и Чарминг отшатнулся. Но он не сделал того, что сделал бы я, — не воспользовался моей слабостью, чтобы нанести хороший удар. Вместо этого он прислонился к стене и вытер кровь с разбитой губы.

— Можешь бить меня сколько угодно. Синяки заживут. Кровь высохнет, и, в конце концов, я снова буду убивать, а ты будешь мёртв.

— Я лучше умру, чем стану таким, как ты, — прошипел я.

Осознание этого обрушилось на меня как удар кирпича. Это была правда. Всю свою жизнь я считал себя каким-то исчадием ада, порождением чего-то плохого... Но это было не так. Однако верил в это настолько, что моим пробуждением стала смерть.

Я должен был умереть, чтобы увидеть, как мне следовало жить.

Это было сильное откровение, но, несмотря на это, я понимал, что для меня уже слишком поздно. Но не для Пайпер.

Я бросился к двери, когда Чарминг схватил меня за рукав.

— Ты не можешь остановить это, — сказал он, и на этот раз в его голосе не было насмешки или отвращения.

— Я должен.

— Как только Мрачный Жнец оставляет камень, смерть этого человека предрешена.

Камень.

Это был ответ на все мои вопросы.

Я посмотрел на Чарминга.

— А что, если я уничтожу камень?

Он покачал головой.

— Это невозможно. Эти камни несокрушимы. Они совершенны в своей прочности.

На моих губах заиграла коварная улыбка.

— Но этого камня есть изъян. Он треснут, как и я, — сказал я, повторив слова Джи-Ара, которые мы оба слышали.

Он несколько долгих секунд переваривал мои слова, затем отпустил рукав и посмотрел на дверь.

— Это не сработает.

Но это может сработать, и я видел это в его глазах.

Я бросился к двери. Позади меня Чарминг крикнул:

— Один камень. Одна смерть. Один шанс.

Это были самые добрые слова, которые я когда-либо слышал от него.

Именно эти слова заставили меня ускориться и вселили надежду.

Это был еще не конец.

Далеко не конец.

Глава 56

Пайпер

«Посетитель — человек, который приходит с визитом; звонящий, гость, турист и т. д.».

Дверь в мою палату открылась, и сердце забилось быстрее в предвкушении встречи с Дексом, но это был не он. Это была медсестра в белой униформе и с весёлой улыбкой на лице.

— Вы выглядите бодрой и готовой выписаться отсюда! — сказала она, подходя к кровати.

— Мне гораздо лучше, спасибо. Смогу ли я уйти сегодня? — спросила я.

— Думаю, да. Врач скоро придёт, чтобы осмотреть вас ещё раз, и если он решит, что вы в порядке, то сможете уйти.

Я кивнула. Я уже была готова убраться отсюда.

— Спасибо.

— Пойду подготовлю ваши документы о выписке, чтобы, когда врач даст добро, всё было готово. — Она указала на сумку на полу у стены и сказала: — Ваши друзья принесли для вас чистую одежду.

— Отлично, — сказала я, глядя на сумку.

Я предположила, что она говорит о дворецком Декса, Хоббсе. Декс никуда не отлучался, а Фрэнки понятия не имела, что я здесь. Я подумала, что надо бы позвонить ей, но решила сделать это после осмотра. Я была не готова отвечать на все её вопросы и объяснять, что происходило все эти месяцы. Сомневалась, что она мне вообще поверит.

Медсестра еще немного походила по комнате, проверяя капельницу, а затем вышла. Мой взгляд упал на сумку с одеждой. Было любопытно, что выбрал для меня дворецкий.

Я откинула одеяло и подошла к сумке, наклонилась, чтобы поднять ее и отнести на кровать. Когда наклонилась, то почувствовала, как халат разошелся, и воздух коснулся моей спины. Я схватила его и запахнула. Почему больничные халаты должны быть с разрезом на попе? Я имею в виду, люди здесь и так больны. Зачем заставлять их разгуливать с голой задницей.

Как ребёнок в Рождество, я полезла в пластиковый пакет, чтобы посмотреть, что там. Я вытащила кучу новой брендовой одежды... на всех вещах ещё были бирки, и все они были моего размера. Хоббс молодец... и у него потрясающий вкус. Я заметила, что вещи очень дорогие, когда подняла одну из бирок. Я не могла принять такой наряд! Он стоил больше, чем все чаевые за неделю в закусочной.

Я смотрела на эти прекрасные вещи... вещи, которых у меня никогда не было. Хоббс, наверное, заплатил за них деньгами Декса... На моих губах появилась лёгкая улыбка. Он вроде как был у меня в долгу... Я имею в виду, он же пытался убить меня.

Я сбросила больничную рубашку и натянула через голову белую шёлковую майку. Затем взяла светло-голубой кашемировый свитер и сделала то же самое. Я и не подозревала, что ткань может быть такой мягкой и роскошной, но при этом тёплой. Затем надела новенькие дизайнерские джинсы тёмного цвета, пару кашемировых носков и сунула ноги в светло-коричневые угги. Овечья кожа приятно щекотала пальцы. Боже мой, я мечтала об уггах с тех пор, как впервые их увидела… В них тепло и уютно в самый холодный день на Аляске.

Я зашла в ванную и поморщилась, увидев своё лицо. Никакой кашемир не мог скрыть порезы и синяки. Фрэнки была в ярости, когда я, наконец, ей позвонила. Я понятия не имела, что ей сказать. Я бы сказала ей правду, потому что она была ходячим детектором лжи. Но мне нужно было что-то придумать для полиции. Я знала, это был лишь вопрос времени, когда они постучатся в мою дверь. На самом деле, я мало что могла бы рассказать им о человеке, который меня похитил, потому что ничего толком не знала. Может быть, я бы сказала им, что сбежала и позвонила Дексу, который приехал за мной, а потом по дороге в больницу мы попали в аварию.

От одной мысли об этом я почувствовала усталость, и меня накрыла волна тоски по дому. Мне казалось, что я до сих пор прибываю в шоке от всего произошедшего. И мне нужно было поговорить с Дексом. Мне нужно было получить больше ответов.

Я прополоскала рот и сделала все, что могла, со своими волосами, — что равнялось тому, что просто собрала спутанные волосы на голове в еще более запутанный узел, — а затем вышла из ванной.

Тоска по дому все еще терзала меня, и я подошла к телефону, стоявшему у кровати. Я знала, что обещала себе подождать со звонком Фрэнки, но не смогла этого сделать. Я просто хотела услышать ее голос. Она была мне как сестра.

Она ответила после первого гудка.

— Алло? Пайпер, это ты?

— Привет, Фрэнк. Да, — ответила я, и от одного звука её голоса тоска по дому отступила.

— Боже мой! Я так за тебя переживала! Что случилось? Ты в порядке? Где ты? — Её вопросы сыпались один за другим, и когда она, наконец, замолчала, я услышала от нее судорожный вздох.

— Сейчас нет времени всё объяснять… но постараюсь. Обещаю. Я просто хотела позвонить и сказать, что со мной всё в порядке. Я в больнице.

— В больнице! — ахнула она.

— Да, мы с Дексом попали в автомобильную аварию.

— Ты с Дексом? Какое он имеет ко всему этому отношение?

— Его сейчас здесь нет, но думаю, он ещё вернется. Я все объясню позже. Мне нужно идти, но я позвоню тебе, как только выйду отсюда.

— Пайпер...

— Да, знаю. Это было страшно. Все закончено. Я скоро обо всем с тобой поговорю.