Камбрия Хеберт – Амнезия (страница 65)

— И что же ты мне принесла?

— Пасту Альфредо собственного приготовления, — гордо ответила она, но тут же нахмурилась и уточнила: — Ты же любишь пасту?

— Мне нравится все, что ты делаешь, — ответил я и сел за рабочий стол, увлекая девушку к себе на колени. — Умираю с голоду.

Амнезия вручила мне вилку, завернутую в салфетку, и я принялся за еду. На языке расплывался приятный сливочный вкус соуса. Прикрыв глаза от удовольствия, я восхищенно произнес:

— Это бомба.

— Бомба?! — недоуменно повторила она.

— Очень вкусно. Просто идеально. Ты умница.

— Мэгги помогала, но я рада, что тебе понравилось, — гордо улыбнулась Амнезия.

— Ты ужинала? — спросил я, активно работая вилкой.

Девушка кивнула.

Я закинул ноги на стол и с удовольствием откинулся на спинку стула, крепко прижимая к себе Амнезию.

— Как прошел твой день? — поинтересовалась она.

— Очень скучно, — пробормотал я.

— Расскажи, мне просто нравится слушать твой голос, — попросила девушка, сильнее прижимаясь ко мне.

Не в силах ни в чем ей отказать, я устало вздохнул и начал скучный рассказ о долгом и не менее скучном рабочем дне, о бесконечных коробках, ящиках, упаковках и вереницах заумных электронных таблиц с длинными столбцами цифр, о том, как кто-то пролил молоко в молочном отделе и как на мисс Скарлет чуть не упал ящик с рисом.

Амнезия улыбалась и весело смеялась над моими неумелыми попытками приукрасить банальную историю. Ее смех, словно веселый перезвон колокольчиков, наполнял душу светом и любовью, насыщал сильнее, чем любая еда.

Доев, я вернулся к работе: нужно было закончить кое-какие расчеты. Амнезия все также сидела у меня на коленях и внимательно наблюдала. Я показал ей табель на следующую неделю, куда включил и ее.

— С двух часов до закрытия, — сказал я. — Уверена, что хочешь проводить здесь так много времени?

— Уверена.

— Все хорошо? — тихо спросил я, гладя Эм по волосам.

— Странный выдался день.

— Новое воспоминание напугало тебя?

Она кивнула и выпрямилась.

— Мягко сказано. И теперь меня не отпускает странное ощущение… какое-то дурное предчувствие.

Что можно было на это ответить? Как утешить? Существовали ли правильные слова, способные успокоить. Я не знал. Так что просто крепко обнял свою девочку и поцеловал в висок.

— Не передумала насчет совместной ночевки? — игриво поинтересовался я.

— Конечно, нет.

— Прекрасно, тогда помоги мне на складе, чтобы мы могли побыстрее отсюда убраться.

Я отпустил Брайана домой за час до закрытия, рассчитывая, что вдвоем с Амнезией мы вполне справимся. Однако на то, чтобы закончить инвентаризацию у нас ушло почти два часа. Конечно, большую часть времени мы провели, целуясь посреди гор коробок и бесчисленных нагромождений ящиков… но кто вообще считает?

Без пяти девять я повесил на входную дверь табличку «Закрыто», запер магазин и вместе с Эм вышел через черный ход к стоянке.

— Как красиво, — прошептала она, зачарованно глядя на отражение луны в темных водах озера.

— В старшей школе у нас была немного странная учительница английского. Она часто несла всякий романтический бред, от которого девчонки млели, а парни закатывали глаза. Но одну ее фразу я вспоминаю каждый раз, когда луна висит вот так низко в небе.

Амнезия с интересом посмотрела на меня и спросила:

— Что же она такого сказала?

— Пусть солнце и властвует над делами людскими, одной лишь луне ведомы тайны души человеческой.

— Красиво, — задумчиво протянула девушка. — Думаешь, так оно и есть?

— Не знаю, но темнота мне кажется откровенней, чем солнечный свет.

Оставшийся путь до дома прошел в молчании. Я припарковался почти у самого входа и вышел из машины, с наслаждением вдыхая ночной воздух. Стоило свету фар погаснуть, как весь двор погрузился в какую-то уютную темноту, разбавленную неярким сиянием луны. Амнезия осталась в машине, ожидая, пока я подойду и открою для нее дверь. Мы оба понимали, что выбраться из авто она может и сама, это просто предлог, чтобы лишний раз к ней прикоснуться.

— Давай прогуляемся к берегу, — неожиданно предложила Эм, взяв меня за руку.

— Спрячь ладошки в карманы, чтобы не замерзли, — приказал я, поворачивая в сторону озера.

— Ничего себе, какой властный, — хмыкнула она, засовывая свободную руку в карман толстовки.

— Просто забочусь о своей девушке, — возразил я, засунув наши сцепленные ладони к себе в карман.

— Часто бываешь на озере? — улыбнувшись, спросила Амнезия. — С тех пор как… ну ты понял.

— Не очень, иногда хожу на рыбалку. Сама понимаешь, озеро не самое мое любимое место. Слишком много воспоминаний… и чувства вины.

— И все же ты живешь в доме у самого озера, — задумчиво протянула она.

Я пожал плечами. Парадокс.

— Да, что бы я ни говорил, меня все равно к нему тянет.

— Понимаю, — тихо произнесла Амнезия и, помолчав мгновение, продолжила: — Ты винишь себя.

— А как иначе? Если бы не я со своим глупым желанием попасть на остров, Сэди была бы здесь.

— А как же я?

Я резко остановился и внимательно посмотрел на девушку. С громким плеском волны бились о берег озера, нарушая умиротворенную тишину ночи. Холодный ветер кусал за пальцы и шаловливо развевал волосы.

— Прости, я совсем не то хотел сказать, — вздрогнув от осознания собственной глупости, проговорил я. — Я безумно рад, что ты здесь, со мной, но прошло одиннадцать лет, одиннадцать долгих лет, которые уже никогда не вернуть. Ее… ту тебя уже никогда не вернуть.

— Но ты…

Я горько усмехнулся.

— Это не имеет значения.

— Нет же, имеет. Для меня имеет. Ты дорог мне.

Слова, подхваченные ветром, вихрем закружились вокруг нас, словно обретя собственную волю и не желая просто раствориться в пространстве. Сердце забилось сильнее, стало трудно дышать.

В молчании мы подошли к самому берегу.

— Расскажи, что ты сегодня вспомнила, — попросил я, прекрасно понимая, что Амнезии трудно и страшно, но отчетливо видя, что она хочет поговорить.

— Я сама сотворила это со своей прической, — тихо сообщила она, легко дернув себя за прядь.

— Ты обрезала свои волосы? — удивленно уточнил я.

— Да, ножницами, — призналась она. — Это была месть, или наказание, или нечто подобное. Ему нравились мои длинные волосы… он говорил, что они принадлежат ему. И вот однажды я сорвалась и начала безжалостно, как попало выстригать прядь за прядью, желая причинить ему боль.

— Возможно, это единственное, что ты могла контролировать в тех обстоятельствах, — задумчиво произнес я.

— В наказание он сломал мне руку. — Ее голос звучал ровно, без тени эмоций.

От неожиданности я едва не споткнулся.