Камбрия Брокманн – Скажи мне все (страница 10)

Я внимательно смотрела на двух других девушек. На их лицах читались скука и раздражение. Все в Хоторне казались такими дружелюбными, и мне было странно столкнуться с этими зомби.

– Я подала заявку заранее, – самодовольно заявила Аманда. – Не знала, что ты тоже собираешься сюда. Хотя я слышала, что здесь шикарная программа льгот. Твой отец, должно быть, ужасно горд.

– Угу. Мне дали стипендию за участие в футбольных матчах, – ответила Руби, покраснев. Она не упомянула о том, что тоже подала заявку заранее. Я хотела сказать это вместо нее, но промолчала, не зная, куда свернет этот странный разговор.

Аманда оценивающим взглядом окинула одежду Руби – снизу доверху.

– И выглядишь ты совсем не так, как раньше. Я тебя едва узнала.

– Спасибо, – сказала Руби. Она переступила с ноги на ногу, и ее пицца заскользила по тарелке.

Я переводила взгляд с одной девушки на другую. Неужели Руби не всегда была такой собранной и изящной? Сейчас она выглядела безупречно: блестящие волосы ниспадают на спину, на лице легкий, едва заметный макияж, джинсы красиво облегают фигуру…

– Как твой папа? – спросила Аманда, и на лице ее возникла широкая улыбка. Я не доверяла этой улыбке.

Руби никогда не рассказывала о своем доме. И сейчас к ее щекам прилила кровь, а ноздри едва заметно раздулись.

– У него все хорошо, – почти сердито ответила Руби, потом кивнула на меня: – Это Малин.

Аманда окинула меня взглядом.

– А, привет.

Тон у нее был такой, что мне захотелось сунуть ей в рот грязный носок. Или ломоть хлеба.

– Я Аманда, – продолжила она, с излишней выразительностью произнеся свое имя, и я заставила себя улыбнуться. Впоследствии, в течение почти всего своего пребывания в Хоторне, я буду избегать этой девушки, доказав Руби, что я не только хорошая подруга, но и союзница. – А это Бекка и Эбигейл. – Аманда указала на двух девушек, стоящих позади нее. Потом уперла ладонь в бедро и уставилась на Руби, прикидывая что-то. – Ты сейчас не с Джоном Райтом разговаривала?

Взгляд Руби слегка смягчился.

– Да, с Джоном. А что?

– Так вы с ним знакомы, что ли? – не отставала Аманда.

– Мы дружим. – Руби оглянулась на меня. – Мы все.

– Забавно, что вы уже так тесно сдружились, – хмыкнула Аманда, сминая в пальцах баночку с йогуртом. Глаза у нее слегка выкатились, словно у лошади, рвущейся вперед вопреки натянутым поводьям. – Знаешь, я слыхала, что он типа как бабник, – она фальшиво засмеялась, – но ты, вероятно, уже в курсе этого.

Руби прищурилась и с преувеличенной любезностью ответила:

– Не замечала. Извини, нам нужно поесть. Была рада повидать тебя.

Шагнув прочь, она скрылась в толпе. Исчезла так быстро, что я не успела освободиться из плена этих зомби.

– Э-э… – пробормотала я. – Рада была познакомиться.

Я не хотела разговаривать с этой девушкой дольше необходимого. Но когда направилась вслед за Руби, Аманда ухватила меня за плечо.

– Поосторожнее с ней, – сказала она, глядя мне в глаза, чтобы убедиться, что я расслышала ее.

Я дернула плечом, освобождаясь от ее хватки. Та, которую звали Беккой, слабо улыбнулась, как будто извиняясь, – она словно жалела, что примкнула к этой группе. Бекка была самой маленькой из них троих, и сквозь ее тонкую кожу буквально просвечивали вены. Йогурт она держала обеими руками, и я задумалась, сможет ли она доесть свою порцию. Все три девушки смотрели на меня в ожидании ответа.

Аманда сверкала глазами, готовая порвать Руби на мелкие кусочки прямо здесь, перед всеми; она взглядом призывала меня перейти на ее сторону. Я знала таких девушек. Я знала, как они питаются слабостями других, как ломают друг друга и говорят гадости за закрытыми дверями. Она хотела, чтобы я присоединилась к ним в этом пиршестве. Но я не была такой, как эти девушки.

– Что это было? – спросила я у Руби, когда мы обе сели за стол. Джон все еще добывал себе еду.

– Ты про Аманду? – тихо уточнила Руби. – Боже… Она меня ненавидит. Мы из одного города, но она всегда ходила в частную школу, так что по-настоящему мы общались только один раз, в летнем лагере. – Руби громко вздохнула и отставила поднос с обедом.

– Вы с ней дружили или что?

Она молчала, решая, следует говорить мне об этом или нет. «Расскажи мне, – хотела сказать я. – Ты можешь мне верить».

– Вроде того. Это долгая история.

Я не собиралась выдавливать из нее эту историю. Если нажму слишком сильно, то могу оттолкнуть подругу.

Руби смотрела на меня, пытаясь определить, поверю ли я ее словам.

– Она просто ненавидит меня. Я даже не знаю точно почему.

Это был мой шанс доказать, что я могу быть лучшей подругой.

– Ты знаешь, что она тебе завидует?

Я знала, что это классика жанра: именно такие слова девушки говорят друг другу для того, чтобы успокоить. Но в данном случае это могло быть правдой. Было ясно, что Аманда положила глаз на Джона.

Я продолжила:

– Аманде нравится Джон, и она ревнует, потому что Джону нравишься ты. Она тебя опасается.

Глаза Руби заблестели. Ей пришлось по душе то, что сказала я.

– Не знаю… Она богатая, умная и красивая. С чего ей меня опасаться?

– Потому что ты всем нравишься, – ответила я. – Все хотят с тобой дружить. А ведь мы учимся только пару недель. Ты видела, чтобы кто-нибудь пытался подружиться с ней? Нет. Ну, если не считать тех девиц-зомби.

Руби негромко засмеялась.

– Разве можно их так называть?

– Я их так называю потому, что они ведут себя мерзко. И это странно, потому что мы уже в колледже; кому какое дело, кто с кем общается? Мы слишком взрослые для школьных сплетен и подлянок. Нельзя, чтобы ты позволила им унижать тебя, нельзя, чтобы ты позволила им выиграть. – Я вспомнила, как смотрела на них с Джоном, и добавила: – И мне кажется, Джону ты очень нравишься.

Руби слегка улыбнулась при упоминании о Джоне.

– Но все равно, нехорошо так говорить, я не люблю сплетни. Так мы станем ничуть не лучше Аманды.

– Да ладно, – отмахнулась я, потом вспомнила плакат, висевший в кабинете приемной комиссии, и процитировала: – «У каждого своя война». Вот. Мы можем сделать так, чтобы она на какое-то время отстала от тебя.

– Ну да, только вот ее война – стремление быть абсолютной стервой, – вздохнула Руби. Я засмеялась.

– Тебе лучше?

– Да.

Она улыбнулась мне. Я подумала было о том, чтобы спросить о ее отце, но передумала. Я не хотела отвращать ее сразу после того, как нам удалось настолько сблизиться.

Взгляд Руби упал на мои руки. Я гадала, что будет, когда она заметит шрамы. Руби посмотрела прямо на меня и спросила:

– Что произошло?

Я взглянула на свои ладони, испещренные гладкими линиями.

– Когда была маленькой, я упала прямо через стеклянную крышку кофейного столика.

Это была необходимая ложь. Я продолжала рассматривать мои руки, вспоминая, как сочувственно взирали на меня полицейские.

Некоторое время мы молча жевали пиццу посреди обычного шума, царящего в столовой.

– Не говори никому, – попросила Руби. – Ну, про Джона. Про то, что он мне нравится. И не просто как друг.

– Не скажу, – пообещала я. – Я умею хранить тайны. – Это была правда.

– Как ты думаешь, он действительно бабник? Ну, как сказала Аманда? – спросила она.

– Думаю, на него вешаются многие девушки, – ответила я, – и он добрый. Поэтому в ответ флиртует с ними. Это ничего не значит.

Руби вздохнула, медленно жуя пиццу.

– Он не звал меня на свидания. Ничего такого. Может быть, я ему не нравлюсь.