Калья Рид – Разгадка (страница 63)

– Я этого не говорил.

– Вам этого и не нужно было делать. Я не идиотка, Тим. Ее родители ни разу не навестили ее. Ни разу. Более того, я не припомню, чтобы я когда-либо говорила с ними.

– Это ваше личное мнение, – резко бросает Тим. – Оставьте его при себе.

– Вы можете поставить его мне в упрек? Это их дочь. – Я бессильна скрыть презрение в своем голосе. – Значит, вы потянули за ниточки, чтобы определить ее сюда. И сделали то же самое, чтобы ее отсюда выпустить?

– Разумеется, нет!

– Разумеется, нет, – медленно повторяю я. – Ага, сначала мать Наоми определила ее в Фэйрфакс, поручив нам заботиться о ее дочери! А потом она же волшебным образом появляется и выписывает дочь, потому что ей так хочется!

– Только не говорите мне, как устроено это место, – резко говорит он. – Я проработал здесь намного дольше вас.

Упершись ладонями в стол, я наклоняюсь ближе и медленно говорю:

– Тогда и ведите себя соответствующим образом.

Его глаза сужаются, превращаются в узенькие щелочки.

Я хватаю со спинки стула свой халат и сумочку с пола. От злости во мне закипает кровь, и, если быть до конца честной, мне немного страшно. Я иду к двери.

Тим ерзает на стуле.

– Куда вы собрались?

Я ногой придерживаю дверь.

– Поговорить с директором учреждения, чтобы положить этому конец.

Тим снимает очки, осматривает линзы и вытирает их о свой белый халат.

– Наоми уехала вместе с матерью час назад.

Я, разинув рот, смотрю на него. Его безразличие ко всей этой ситуации говорит о многом. Лично я предпочитаю испытывать привязанность к моим пациентам, чем не чувствовать вообще ничего. Я не хочу превращаться в Тима Вудса.

Я смотрю на него с отвращением.

– Она не готова вернуться в мир. Будь вы настоящим врачом, вы бы, невзирая на свои отношения с ее родителями, сделали бы то, что ей на пользу.

Не заботясь о том, что он скажет, я выхожу из кабинета.

– Она всего лишь пациентка, Женевьева! И все! – кричит мне спину Тим. – Перестаньте относиться к ней как к родственнице!

Медсестра и два пациента останавливаются в коридоре и ошарашенно смотрят на Тима. Я игнорирую их всех. Я тороплюсь к выходу и по дороге ищу в сумочке ключи.

– Я просто хочу увидеть Наоми, – раздается низкий мужской голос.

Я замираю как вкопанная и вижу перед собой Лахлана Холстеда.

Я моментально забываю про ключи и спешу к нему. Я вмешиваюсь в его разговор с медсестрой.

– Вы говорили с Наоми? – нетерпеливо спрашиваю я.

Мне не до правил хорошего тона. Время работает против меня.

Он хмурит брови. Расправляет плечи. В карих глазах мгновенно появляется настороженность, словно имя Наоми – это своеобразная кнопка. Все самые сильные воспоминания Наоми так или иначе связаны с этим человеком.

– Нет. В чем дело? Где она?

Я уже собираюсь ответить ему, но замечаю, что медсестра за стойкой регистратуры смотрит на нас. Я отвожу его в сторону.

– Ее мать выписала ее сегодня.

Он бледнеет. На нем нет лица. Он стискивает зубы, закрывает глаза и отводит взгляд. На миг мне становится страшно, что он вот-вот взорвется и прямо сейчас устроит скандал.

– Лахлан, вы меня слышали?

Он кивает и поворачивается ко мне.

– Вы…

Я перебиваю его:

– Ее выписала не я. Я бы никогда этого не допустила. Я только что узнала, что мать забрала ее отсюда более часа назад.

Он проводит рукой по лицу.

– Вот дерьмо, – сердито шепчет он. – Так кто это сделал?

Мне хорошо знаком его взгляд. Слепой, устремленный в пустоту. Такой обычно бывает, когда человеком движет гнев. Он не остановится, пока не выплеснет свою агрессию.

– Это не имеет значения, – мягко говорю я. – Я просто должна найти Наоми. Прямо сейчас.

Лахлан пристально смотрит на меня, затем указывает на парковку.

– Пойдемте со мной.

Я благодарно улыбаюсь ему. Мое сердце успокаивается, и на секунду я думаю, что все будет хорошо. Мы с Лахланом почти переступили порог больницы. Еще несколько шагов.

Как вдруг я слышу голос доктора Вудса. Лахлан тоже. Он замирает на месте и резко поворачивается. Я следую его примеру. В вестибюль, смеясь с идущей рядом медсестрой, входит доктор Вудс. Его взгляд падает на входную дверь, затем скользит в сторону и снова возвращается к двери. В следующий миг его глаза буквально лезут на лоб – нет, не при виде меня, а при виде Лахлана. Я понимаю: эти двое знакомы за стенами Фэйрфакса.

Лахлан идет к нему. Он останавливается, лишь когда Вудс загнан в угол. Теперь Лахлан возвышается над доктором как гора.

– Вы знаете, что вы только что сделали? – цедит сквозь зубы Лахлан.

Лицо доктора Вудса становится белым как мел. Медсестра за стойкой встает. Несколько пациентов оставляют свои занятия и смотрят на нас во все глаза.

Я подбегаю к Лахлану и хватаю его за руку, пытаясь оттолкнуть назад. Не ради доктора Вудса, а ради Наоми, потому что чем быстрее мы выберемся отсюда без лишнего шума, тем лучше.

– Вы закрывали на все глаза. Меня от вас тошнит! – Голос Лахлана срывается на хрип.

Мне удается отвести его на несколько шагов в сторону. Осталось подтолкнуть его еще пару раз, и он выйдет за дверь. Но тут доктор Вудс говорит:

– Лахлан, я сделал то, что считаю правильным. Ее родители были обеспокоены…

– Вы – ублюдок! – не унимается Лахлан. – Вы меня слышите?

– Подождите минутку, я…

Я поворачиваюсь и со злостью смотрю на доктора Вудса.

– Заткнитесь, – цежу я сквозь зубы.

Я стояла к нему спиной всего несколько секунд, но, когда я поворачиваю голову, Лахлан уже выкатывает с парковки.

Выругавшись себе под нос, я бегу обратно к регистратуре. Медсестра за стойкой смотрит на меня, как на ненормальную.

– Дайте мне адрес Наоми Кэррадайн! – требую я.

Она ошарашенно смотрит на меня.

– Доктор Ратледж, может, лучше не стоит…

– Просто дайте мне адрес! – рявкаю я.

Она быстро находит историю болезни Наоми и тараторит адрес. Я дрожащей рукой записываю.

На моем пути встает Вудс, выставляя передо мной руки.