Калья Рид – Разгадка (страница 28)

Последним словом, сорвавшимся с моих губ, стало «да».

И тогда он шагнул ко мне, взял мое лицо в ладони и поцеловал.

Это не было нежным соприкосновением губ. Его поцелуй лишил меня дыхания. И в считаные секунды решил мою судьбу.

Все вокруг расплылось, стало туманным. Посторонние звуки смолкли. Мы были заперты в нашем собственном мире. В мире, из которого мне было не убежать. Впрочем, я и не хотела.

Приподнявшись на носки, я обхватила его руками за шею. Мои пальцы ерошили ему волосы. Мы качнулись назад. Он вжал меня в дверь. Его руки ласкали мое тело, впиваясь в плоть. Затем его пальцы скользнули вверх. Макс сжал мою шею, удерживая меня на месте. Наши губы и руки работали синхронно.

Я наклонила голову, раскрыла губы и почувствовала, как его язык коснулся моего.

Я сняла с него пиджак. Тот упал к его ногам. Он задрал на мне юбку, и теперь она была обернута вокруг моей талии. Он поднял меня, и мои ноги сами обвили его поясницу.

Я уже расстегивала пуговицы его рубашки, когда он открыл входную дверь и подтолкнул нас внутрь. Я крепко вцепилась в Макса, стараясь, чтобы мои ноги не касались пола.

Дверь захлопнулась.

Я на миг подняла голову. В кабинете, излучая мягкое, теплое сияние, горела лампа. Мы оба тяжело дышали. Я дернула галстук Макса и, стащив через голову, бросила на пол.

Моя ладонь легла ему на подбородок, пальцы скользнули к нижней губе. Макс посмотрел на меня. Я хотела его так, как торчок хочет очередную дозу. Это желание было сильнее меня. Оно отняло у меня власть над собой, которой, как мне казалось, я обладала, и вместо меня контролировало каждое мое действие. Не убирая рук от его лица, я впилась губами в приоткрытый рот Макса. Он явно был застигнут врасплох, и мне это понравилось. Проведя языком по мягкой коже его губ, я впилась зубами в нижнюю.

Он простонал в ответ и пошел вперед. Я стянула с него рубашку. Мои руки словно сошли с ума. Они трогали его плечи. Скользили по спине. Мы врезались в стол. Я слышала, как разбилась ваза. Но нас это не остановило.

Лаская друг друга везде, куда только могли дотянуться наши руки, мы поднялись по лестнице. Эта всепоглощающая похоть восхищала меня. Никаких оговорок. Никаких границ. Ничто не мешало нам заняться любовью прямо на лестнице.

Мои пальцы потянулись к пряжке его ремня. Один рывок – и я выдернула ремень из брюк. Тот, звякнув, упал на пол, а моя рука потянулась к молнии. Расстегнув ее, я скользнула рукой ему в «боксеры» и коснулась его члена. И посреди лестницы Макс рухнул на колени.

Я сидела ступенькой выше, что не помешало мне проникнуть в брюки глубже и легкими прикосновениями погладить его член. А потом мои пальцы сомкнулись вокруг него. Макс тяжело задышал. Я усилила хватку. Мягкая кожа была теплой и шелковистой. Я сжала пальцы еще сильнее и переместила руку от основания к кончику. Глаза Макса тотчас подернулись пеленой.

Макс просунул руку мне под спину и обхватил мои ягодицы, прижимая меня ближе. Другая рука скользнула под платье. Его ладони коснулись моих бедер. Кончики пальцев скользили все выше и выше. Дыхание срывалось с моих губ отрывистыми всхлипами. Он посмотрел на меня. Воздух вокруг нас казался наэлектризованным. Пристально глядя мне в глаза, Макс медленно стянул с меня трусики. Я чувствовала, как тонкая ткань скользит вниз по бедрам. Добралась до моих колен. Поползла по икрам, зацепилась за каблуки.

Моей кожи коснулся прохладный воздух. Мне следовало чем-то накрыться, но я не стала этого делать. Потому что передо мной был тот, кто смотрел на меня так, словно ради меня готов на все.

Я ощущала себя королевой и не хотела, чтобы это чувство покидало меня.

– Я хочу потрогать тебя вот здесь. – Его палец коснулся моего клитора.

Мои ноги дернулись.

Он выхватил из бумажника презерватив и быстро натянул его.

– Но еще больше я хочу быть в тебе. – Его руки опустились на ступеньку выше меня, и внезапно наши глаза оказались на одном уровне. По моим бедрам пробежала дрожь.

– И я буду трахать тебя. И наблюдать за твоим лицом, когда ты будешь выкрикивать мое имя. – Его голос был таким ровным и глубоким, что я могла кончить уже прямо тогда.

Пауза. Пристальный взгляд прямо мне в глаза. Я поняла, что должна приготовиться. Я сжала пальцами перила лестницы.

Он наклонился ближе и сказал, касаясь губами моих губ:

– И ты будешь кричать, любовь моя.

Затем одним быстрым толчком он полностью наполнил меня. Я закрыла глаза и не увидела ничего, кроме ослепительных белых вспышек. Секс с Максом был таким же, как и его поцелуи, быстрым и всепоглощающим. Сделай или умри. Сейчас или никогда.

Мы нашли общий ритм. Он заставил меня закрыть глаза и застонать. Но мне хотелось большего. И я послушно приподнимала бедра навстречу его толчкам. Я впилась каблуками ему в ягодицы, прижимая его к себе с такой силой, что мои глаза были готовы вылезти из орбит. Я видела, как Макс закрыл глаза. Его рот был приоткрыт. Но он не издал ни звука.

Его рука накрыла мою, лежавшую на перилах. С каждой новой волной он сжимал меня все сильнее и крепче.

Теперь он двигался быстрее. Каждый толчок становился сильнее и мощнее предыдущего. Пальцы моих ног сжались. Я сбросила туфли, и те со стуком полетели с лестницы.

В следующий миг меня накрыла волна оргазма. Он буквально бурлил в моем теле. Моя спина изогнулась дугой, бедра приподнялись. Я взлетала все выше и выше, пока не почувствовала, что парю в небесах. Я была невесома. В моем теле не осталось ни единой косточки. Ничто не удерживало меня на земле.

Это был мир и покой. Неописуемый. Увы, уже в следующий миг я падала обратно на Землю.

Я тяжело уронила руки. Сердце было готово вырваться из моей груди.

Макс кончил сразу после меня. Я коснулась его спины. Его тело на миг напряглось. Грудь вздымалась. Кончики пальцев впились мне в кожу. Мышцы вздыбились. По его телу пробежала судорога. Из горла вырвался сдавленный стон.

Затем его движения замедлились, и он, тяжело дыша, упал на меня.

Мгновение спустя он поднял голову. Никто из нас не проронил ни слова.

14. Выйти за пределы

Я умолкаю.

Воспоминание тускнеет. Я стою, не шелохнувшись, но оно медленно ускользает от меня. Все дальше, дальше, дальше. В конце концов оно превращается в крошечное пятнышко в моей голове, а потом исчезает совсем.

Я судорожно вздыхаю и смотрю в глаза доктору Ратледж. Каждый раз, рассказывая ей свою историю, я переживаю эти моменты. Возвращаться к реальности больно. Мне хочется остаться в моем прошлом, где меня ждал Макс, где рядом со мной была Лана.

Доктор Ратледж с пониманием смотрит на меня, а потом бросает взгляд на часы.

– Уже пять часов вечера. Продолжим завтра.

Боже мой, я больше не могу. Я должна уйти из ее кабинета, оставив в нем все мои воспоминания о Лахлане, Максе и Лане. Я представляю себе, как запираю дверь, бросаю за спину ключ и убегаю далеко-далеко.

Я встаю и иду к двери.

– Наоми?

Я морщусь и поворачиваю голову. Только не говорите мне, что это еще не все.

– Ты хорошо справилась сегодня, – говорит доктор Ратледж, говорит мягко, с оттенком гордости.

Наверно, я это зря, но ее слова мне приятны. Она слушает меня. Она дает мне шанс, и это показывает мне, что, возможно, не каждый доктор в Фэйрфаксе полная тупица.

Мэри ждет меня в коридоре. Мы идем в столовую на ужин. Мы не произносим ни слова. Я пытаюсь оставить Макса и Лану в кабинете докторе Ратледж, но это невозможно. Они следуют за мной повсюду. От них просто нет спасения.

Мы останавливаемся у двери столовой.

– Я заберу тебя через сорок пять минут, – говорит Мэри и уходит.

Мне двадцать, но я как малое дитя. Черт побери, здесь все такие. Все, что я здесь делаю, требует надзора. В первое время это раздражало, но теперь я привыкла.

Ирония этой комнаты в ее планировке. Она похожа на стильный ресторан. Белые колонны между двумя французскими окнами, камин. Темно-синий ковер. Бледно-желтые стены. Интерьер комнаты завершают две огромные картины с изображением цветов. Во время еды я обязательно смотрю на них хотя бы раз. Это что-то вроде сеанса арт-терапии.

Я беру свою еду. Она состоит из водянистых макарон и сыра, щедрой ложки зеленой фасоли и кусочка сухого шоколадного торта. Пластиковая посуда и вода.

По всей комнате расставлены столы. Некоторые люди сидят вместе и разговаривают. Некоторые нет. Некоторые похожи на меня и ни с кем не сидят. Моя единственная привычка – сидеть рядом с Притворной Мамашей. Она за своим обычным столом, с ребенком на руках.

Я медленно жую, а люди смотрят. За столом позади Притворной Мамаши сидит Эмбер. Она ковыряется в тарелке, перебирая макароны, пока не находит ту, что соответствует ее требованиям. Наконец она ее находит и слизывает с нее сыр. Затем делает вид, будто вытирает лицо, но я вижу, как она втихаря выплевывает макаронину в салфетку.

Она повторяет это действие. Медсестра видит то же самое, что и я. Она подходит к Эмбер и что-то шепчет ей на ухо.

Эмбер скрипит зубами, подносит ко рту еще одну макаронину, смотрит на нее несколько секунд. И срывается.

– Я хочу вернуться в свою гребаную комнату! – Она поднимает свой поднос и швыряет его о стену.

Тотчас воцаряется хаос. Кто-то визжит. Кто-то хихикает. Кто-то с плачем прячется под стол. Притворная Мамаша прижимает ребенка к груди и поет ему колыбельную.