Калья Рид – Разгадка (страница 17)

– Мне уже десять. – Я гордо вскинула подбородок.

Похоже, это его не впечатлило.

– Ты тоже не дома, – сказала я. – И ты не намного старше меня. Тебе ведь тринадцать?

Лахлан прищурился.

– Пятнадцать.

Я тотчас вычеркнула его как потенциального друга, и все равно это было самое веселое событие в моей жизни за последнее время.

– Ладно, желаю тебе хорошо провести время, – сказал он. – А я иду домой. Спать. Как все нормальные люди.

– Эй, погоди! – окликнула я его. Лахлан остановился и вопросительно посмотрел на меня. – Что ты делал, когда приходил сюда?

– Играл в разные бессмысленные игры.

– Например?

Он громко вздохнул и сел.

– Всякие дурацкие игры. Я стрелял из невидимого оружия, а затем спускался вниз и бежал домой за новыми патронами. Иногда это был мой космический корабль. Иногда – штаб-квартира секретного агентства. Но чаще всего – мое тайное укрытие. Или необитаемый остров.

Я отлично видела все игры, которые он назвал. Мое воображение било фонтаном, выискивая и хватая жадными руками все, что он говорил. Стоило повернуть голову влево, как я видела горы, поросшие зеленой травой, среди которой пестрели цветы. Прямо передо мной росли пальмы и чистые голубые воды касались золотого песка. Справа – руины замка, который когда-то стоял в Германии. Я видела все это как наяву.

– Вот почему я всегда приходил сюда, – объяснил он. – В этом домике я мог мечтать о чем угодно.

Я кивнула и попыталась скрыть улыбку, расползавшуюся по моему лицу.

– Мечтать о чем угодно, – зачарованно повторила я. – Я тоже этого хочу.

– А разве ты этим не занимаешься? Тебе ведь десять! Все десятилетние дети любят мечтать.

Не все.

Некоторые границы я никогда не переступала. Я играла в настольные игры, возилась с куклой Барби и каталась верхом. Я редко давала волю воображению. И уж точно никогда так, как это делал Лахлан.

– Нет. – Я пристыженно посмотрела на деревянный пол.

– Ни разу? – уточнил он.

Я отрицательно покачала головой. Но он был настойчив.

– Не ври.

Я откашлялась и посмотрела на небо.

– Хорошо, я придумаю для тебя историю. Но ее продолжение ты должна придумать сама. – Он вытянул ноги и скрестил их в лодыжках. Я не могла сказать, остался он со мной лишь потому, что не хотел бросать странную десятилетнюю соседку в одиночестве, или потому, что ему было интересно со мной. Меня устраивал любой вариант.

– Ладно. Мир захвачен инопланетянами. И теперь ЦРУ рассчитывает только на тебя. Только ты можешь защитить человечество. – Он продолжил рассказ, рисуя для меня идеальную картину.

Я смотрела на него с восхищением.

– Кстати, как тебя зовут? – спросил он.

Я нахмурила брови.

– Наоми.

– Нет. Как тебя будут звать? – серьезно повторил он. – Просто придумай любое имя. Ты можешь быть кем угодно.

Я улыбнулась. До меня дошло. Выбор был безграничным.

– Клэр… нет, лучше Джулия. Ой! Нет! – Я взволнованно присела на колени. Я не могла угнаться за собственным воображением. Это было так здорово. – Я хочу поменять мое имя на Эллиот Кид! Так будет классно!

– Отлично, – сказал он и улыбнулся.

Его улыбка казалась искренней и честной. В ней не сквозило ни капли притворства. Я заслужила эту улыбку, и я была готова на все, чтобы заслужить еще одну такую же от Лахлана Холстеда.

Он говорил со мной долгие часы. Пока не взошло солнце. Пока мои глаза не стали закрываться сами собой. И я поняла, что мне пора домой. Той ночью Лахлан Холстед пробудил меня, втянул мой разум в совершенно новый мир. Я была слишком мала, чтобы понять: в возрасте десяти лет я по собственной воле отдала свое сердце Лахлану Холстеду.

9. Комната № 62

– Ты поспала?

Я смотрю на Мэри.

– Да, немного.

Она стоит, наклонив голову, на ее лице появляется сочувствие, и я могу сказать, что она знает, что я лгу.

Мы уже рядом с дверью доктора Ратледж, когда перед Мэри останавливается какая-то медсестра и отводит ее в сторону. Я уже видела эту медсестру. Она того же возраста, что и Мэри, но у нее постоянно хмурый взгляд, и она носит темную одежду в тон ее строгому, мрачному облику. Прищурившись, я наблюдаю за быстрым движением ее губ. Я могу только разобрать лишь обрывочные фразы, но вижу, как она произносит слова «предлагает» и «групповая терапия».

Внезапно мне становится трудно дышать.

Групповая терапия.

Только не это. Никогда и ни за что. Я, скорее, предпочту лоботомию, чем стану сидеть в кругу посторонних людей и говорить о своих проблемах.

Мэри оглядывается на меня через плечо. Я знаю: не жди ничего хорошего, когда ваша медсестра, которая в своем уме, выглядит не слишком радостно. Мне хочется бежать от одного только этого взгляда. Строгая медсестра уходит, оставляя меня и Мэри в неловком молчании.

– Смена планов, – объявляет Мэри.

– Что вы имеете в виду?

Она мягко берет меня за локти, и мы разворачиваемся назад.

– Доктор Ратледж хочет, чтобы ты попробовала групповую терапию.

Я останавливаюсь и смотрю ей в лицо.

– Я не хочу этого делать.

Она дергает меня за руку.

– Почему нет?

– Я просто… просто не хочу.

– Групповая терапия очень эффективна, – говорит она.

– Может быть, для кого-то другого, но не для меня.

Мэри не отвечает.

– Я видела, как вы посмотрели на меня, когда медсестра сказала вам! Вам эта идея тоже не нравится!

– А ты попробуй. Тебе ведь нечего терять.

Перевожу: у тебя практически не осталось вариантов. Если твое состояние не начнет улучшаться, тебе больше ничего не остается.

Я ставлю одну ногу перед другой. Ощущение такое, будто я иду навстречу собственной кончине.

– Как долго это длится? – спрашиваю я.

– Всего час.

Мы приходим в комнату номер 62. Это просторное помещение, где проводится большинство сеансов групповой терапии. Синие пластиковые стулья в центре комнаты. Они стоят уютным кружком, словно мы в детском саду готовимся слушать сказку.