Калья Рид – Мое безумие (страница 21)
– Нет. Не достаточно. Рождение ребенка – не покупка машины. Его нельзя обменять на нового, если он тебе не понравится. Это нечто иное.
У меня на глазах его лицо перекосилось от гнева. Его собственные глаза пылали яростью. Его кулак пролетел всего в нескольких дюймах от моей головы и врезался в фанеру рядом со мной. Я машинально прикрыла голову и поспешила вниз по ступеням, а потом испуганно посмотрела на Уэса.
Он посмотрел на уже треснувший кусок фанеры, затем на свой кулак. Похоже, он был потрясен не меньше меня. Он встретился со мной взглядом, и я увидела его лицо – дикое, неистовое, испуганное.
Он бросился вниз по лестнице. Мне стоило немалых усилий, чтобы не отпрянуть назад, прочь от него. В доме воцарилась тишина. В нашу сторону смотрели все строители.
– Извини, – прошептал Уэс и притянул меня к себе. Его руки обняли мои плечи. Мое тело было твердым, как дерево.
Уэс отстранился и взял в ладони мое лицо. Он улыбнулся, но, увы, его улыбка не произвела обычного эффекта.
– Извини, Виктория. Я действительно психанул. Ты знаешь, я люблю тебя. Я тебя люблю.
Я медленно, почти как робот, обняла его. Уэс мгновенно успокоился.
Я не знала, что только что произошло. Но меня это вздернуло. И здорово напугало.
– Мы можем создавать в этом доме воспоминания. Воспоминания, которые останутся с нами до самой смерти. Ты мне веришь? – спросил Уэс.
Я кивнула, но это была реакция вроде коленного рефлекса.
– Непременно. Непременно, – повторял он мне в макушку снова и снова. – Тебе нужен красивый сад? Я позвоню садовнику, и он начнет работы на заднем дворе. Мы сделаем комнату рядом с нашей детской. Что угодно. Все, что ты хочешь.
Обещания сыпались, как из рога изобилия, но моя уверенность в том, что я знаю мужа как свои пять пальцев, дала трещину. Я понятия не имела, что произошло несколько минут назад, и, черт побери, я понятия не имела, как сделать так, чтобы это никогда больше не повторилось.
12
– Смотри не разбей! Он хрупкий!
Уэс взглянул на меня.
– Это просто цветочный горшок, Виктория. Если я его разобью, мы купим новый.
Я прикусила язык. Мы? Почему он сказал «мы», если мы оба знали: этот цветочный горшок пойду и куплю я? Так было с тех пор, как мы взялись за строительство дома. Я думала, что мы определимся с деталями вместе, начиная от таких простых вещей, как ручки для кухонных шкафов, и заканчивая количеством книжных полок в его кабинете.
Я действительно думала, что этот дом станет нашим главным делом. Он должен был стать домом нашей мечты, так почему же Уэс не вкладывал в него столько же усилий, сколько вкладывала я?
Впрочем, это была наименьшая из моих проблем. Раньше мы с Уэсом жаждали поскорее оказаться наедине, пользовались любой минуткой, чтобы побыть вдвоем, но теперь в нем было лишь нетерпение.
Что отнюдь не радовало. Он как будто отсчитывал часы до той минуты, когда сможет поскорее уйти от меня. Я тотчас нашла причину в его загруженности на работе, в том, какой неподъемный груз забот он взвалил на собственные плечи.
Он сказал мне, что это все из-за работы. Из-за сверхурочных часов. Усилившейся нагрузки. Когда же я предложила, что, может, ему стоит как-то разгрузить себя, он сердито посмотрел на меня и сказал:
– Как, по-твоему, я обеспечиваю всю эту идеальную жизнь, о которой ты мечтаешь?
Дом предназначался для нашей семьи. По крайней мере, я так думала. Но вот он здесь, он помогает мне приобрести садовый инвентарь. Наконец мы снова одни. Не хотелось бы омрачать эти мгновения.
На заднем дворе пока ничего не было, но я видела, каким он может стать. Мое воображение рисовало каменную дорожку, цветы и аккуратно подстриженные живые изгороди. Возле могучих дубов на самом краю участка будут стоять садовые стулья. Но самой лучшей его чертой было вишневое дерево. Прямо сейчас оно было в полном цвету. Бледно-розовые бутоны как будто плыли в море зелени. На фоне строительной площадки это было восхитительное зрелище.
Я не могла дождаться приезда садовника.
Хотя я и обижалась на Уэса за то, что он фактически отстранился от принятия решений по обустройству дома, я с радостью взялась за поиски садовника. Вариантов было много, но в конечном итоге я остановилась на Рене Дэвери. Ее личный бизнес представлял собой нечто среднее между цветочным магазином и бюро по разработке ландшафтного дизайна. Тейлор однажды обмолвилась, что у Рене были самые красивые цветочные композиции.
Осторожно поставив цветочный горшок под вишневое дерево, Уэс отряхнул руки и выпрямился.
– Мне пора, – сказал он. – Какие у тебя на сегодня планы?
– Наверное, буду трудиться на заднем дворе вместе с Рене.
– И все?
– И все, – повторила я.
– Отлично. Люблю тебя, – сказал он, рассеянно целуя меня в щеку. Прошли те времена, когда один прощальный поцелуй превращался в два, а затем в четыре.
Я проводила его взглядом. Пять дней назад у нас произошла ужасная ссора. Уэс вернулся домой позже обычного. Я поужинала одна. Затем позвонила ему, но мой звонок был перенаправлен на голосовую почту.
Каждую секунду, пока я ожидала его возвращения, внутри меня все клокотало. Мое сердце наполнялось ненавистью. Ее черная и тяжелая волна накрыла меня с головой. Когда Уэс вошел в парадную дверь, я вскочила с места, и потребовала ответа, где он был.
Мы поссорились, но вместо того, чтобы уступить, как я всегда это делала, я уперлась и упрямо гнула свою линию. Он крикнул мне, чтобы я оставила его в покое, а когда я этого не сделала, быстро развернулся и вышел из дома. Он так и не вернулся. На следующий день он пришел домой и извинился. Сказал, что ночевал в своем офисе. Я не знала, чему верить. Мы впервые легли спать злые и отдельно друг от друга.
Я зажмурилась и глубоко вздохнула.
Когда же я снова открыла глаза, то увидела, как из-за угла дома, держа в руках лопаты и прочий садовый инвентарь, вышла невысокая женщина. Она шагала решительно, как будто ведомая некой целью. Подойдя ко мне, незнакомка резко бросила на землю свою поклажу. Я подождала, когда она поднимет глаза и поздоровается, но она поспешила назад к своему грузовику.
Я несколько минут наблюдала, как она снует между грузовиком и задним двором. Обычно я молчалива и сдержанна, но на этот раз мне почему-то захотелось представиться и поговорить с ней.
Я покашляла, и она, наконец, подняла голову. На голове у нее была бейсболка, чей козырек закрывал верхнюю часть лица. От пребывания на солнце ее кожа была карамельного оттенка, черные волосы собраны в хвост. Даже не видя всего ее лица, поняла, что на нем нет косметики. Она казалась полной противоположностью тем женщинам, в обществе которых я проводила большую часть времени. Уже по одной этой причине я была заинтригована.
– Привет, – выпалила я.
Она приподняла козырек бейсболки и быстро окинула меня взглядом.
– Привет.
– Я знаю, вы новый садовник, но я подумала, что мне стоит представиться. – Я подошла к ней. Она уже опустилась на колени возле клумбы.
– Я знаю, кто вы, – сказала она. Затем сняла перчатки, положила их на обтянутое джинсовой тканью бедро, улыбнулась и пожала мне руку. – Вы – миссис Донован.
Я медленно кивнула и указала на огромное заброшенное пространство позади меня.
– Похоже, вам предстоит много работы.
– Это не так плохо, как вы думаете. Это лишь кажется, что много, но я думаю, что в течение недели смогу высадить цветы и подстричь кусты.
Я удивленно посмотрела на нее.
– Просто поразительно.
Она пожала плечами.
– Это моя работа, миссис Донован.
– Не надо меня так называть. – Она вопросительно посмотрела на меня. – Не надо называть меня миссис Донован, – поспешила добавить я. – Мое имя Виктория.
– Значит, Виктория. – Она посмотрела на ящики с цветочной рассадой, стоящие аккуратными рядами с ней рядом. – А это цветы, которые, я думаю, вам понравятся.
Я посмотрела вниз. Я понятия не имела, как они называются; я видела лишь яркое разноцветье красок. Я не знала, с чего начать.
– Что это за цветы?
Рене прикрыла ладонью глаза и посмотрела туда, куда я указала.
– Это орхидеи, – ответила она. Я опустилась на колени с ней рядом. Похоже, мой вопрос застал ее врасплох.
– Мне они не слишком нравятся.
– Кстати, мне тоже, – призналась она с легкой улыбкой и протянула мне ладонь, и хотя мы только что пожали друг другу руки, это рукопожатие было наполнено смыслом, как будто я заслужила ее уважение. – Я – Рене.
Вблизи я рассмотрела небольшую бородавку на ее переносице. Кофейно-карие глаза окружали лучики морщинок, такие же легкие морщинки появлялись и в уголках ее губ, когда она улыбалась. Она казалась практичной и уравновешенной – из тех людей, которые говорят то, что им нужно сказать, и идут дальше.
– Вам не обязательно оставаться в этой изнуряющей жаре. Я справлюсь сама. – В подтверждение своих слов она наклонила голову и принялась за работу.
Сказать по правде, работы и впрямь было не слишком много. Я оглянулась через плечо на недостроенный дом. В ушах звенел стук молотков и визг пил. Как и будущий сад, я увидела свой будущий дом: на заднем крыльце коричневый плетеный мебельный гарнитур. На французских дверях на ветру развеваются тюлевые занавески. С балок над верандой свисает корзина с петуниями.
По правде говоря, мне было одиноко, и хотя Рене была не из породы людей разговорчивых, мне нравилось настроение, которое она создавала своим присутствием.