Калли Харт – Ртуть (страница 57)

— Что, черт возьми, ты делал? — Требовательно спросила я. — Почему ты такой грязный? И… подожди, где ты вообще взял эти ботинки? В последний раз, когда я тебя видела, ты ходил босиком. — Я презрительно рассмеялась. — Ты выглядел глупо.

— Ну, мне было бы тяжело разгуливать в одном ботинке, верно? Пока ты торчала здесь и пялилась в потолок, я тренировался с новобранцами. У них интересная боевая система. — Это была легкая издевка. Расплата за то, что я сказала, что он выглядел глупо. Кэррион Свифт терпеть не мог, когда над ним смеются. — Что касается ботинок, то их дал мне твой друг Фишер.

Я отложила вилку.

— Да ладно?

Кэррион кивнул.

— В тот вечер, перед тем как вы с ним ужинали. Ты уже ушла в столовую. Он появился с ними в руках и сказал, что отдаст их мне при одном условии.

— И каком же?

Кэррион взял с подноса виноградину и отправил ее в рот.

— Если я приму ванну.

— Ванну?

— Да, ванну.

— Странная просьба.

— Я знаю. Даже после того, как меня похитили, перенесли в другой мир и тащили как тюк несколько миль на спине лошади, я все еще прекрасно пах. Но он разозлился из-за того, что ему не нравится, как я пахну, так что я решил — ладно. Неважно. Ванна в обмен на новую пару ботинок — вполне приемлемый обмен. И мне было приятно понежиться в такой горячей воде. Странно, правда, столько воды? У меня до сих пор не укладывается в голове, что ее так много…

Он продолжал болтать, но кусочек тоста, который я только что откусила, стал липким, как клей.

— Он сказал, что ему не нравится, как от тебя пахнет?

— Да, и он был очень решительно настроен по этому поводу. Он пригнал кучу эльфов, и они оттирали меня этими жесткими щетками, пока я не стал розовым, как младенец. Клянусь, они чуть не содрали с меня кожу. Затем они обмазали меня толстым слоем белой глины и оставили лежать так долго, что она затвердела, и им пришлось расколоть ее, чтобы все это снять.

— Боги.

— А потом, — сказал он, схватив еще одну виноградину. — Они натерли меня особым видом мха, и вот тут-то все и стало интересно. Они уделили особое внимание моему… — Его взгляд опускался, пока не уперся в промежность.

Я удивленно подняла брови.

— Ты позволил огненному эльфу подрочить тебе горстью волшебного мха фей?

— Это был не огненный эльф, — сказал он, защищаясь. — Это были водные эльфы. Их было трое. Они меньше женщин-фей и выглядят очень мило. Я ничуть не возражал против их внимания.

— Ты в Ивелии всего пять секунд, а у тебя уже было вчетвером с другими видами магических существ? — Не знаю, почему я удивилась. Это было именно то, что сделал бы Кэррион.

— Ревнуешь? — спросил он, снова подмигнув.

— Нет! Мне… мне противно! А вдруг ты подхватишь какую-нибудь болезнь фей? — Я выразительно посмотрела на его промежность.

Еще одна виноградина отправилась ему в рот.

— Ну, я не беспокоюсь об этом. Они очень тщательно обработали меня мхом.

— Мерзость!

— Да ладно. Поторопись и поешь. Эта великолепная целительница просила передать тебе, что ты сможешь уйти отсюда, как только доешь все, что было на подносе.

У меня открылся рот от возмущения.

— Кэррион Свифт, какой же ты засранец! Ты должен был сказать это сразу, как только пришел сюда.

Никогда в жизни я не приканчивала тарелку с едой так быстро. Даже когда я умирала от голода в Третьем округе.

Серебро в тигле сердито булькало. Соединение железных опилок и желтого порошка, который я сначала смешала с солевым раствором, а потом добавила в расплавленное серебро, ничем хорошим не закончилось. Не увенчался успехом и эксперимент, в ходе которого я попыталась добавить в металл небольшую крупинку золота и несколько человеческих волос. Моих. Оба раза, когда я опускала медальон в ртуть, он закипал, а внутренний голос яростно шипел на незнакомом языке. В этот раз я сожгла немного дерева, растерла пепел и высыпала в серебро. Они никак не хотели соединяться, но я все равно вылила содержимое тигля в форму и опустила в закалочную ванну, поморщившись, когда вода охладила металл, образуя облако едкого дыма.

Как только я опустила медальон в тигель, где была ртуть, я поняла, что и эта попытка закончилась неудачей. Ртуть рассмеялась.

Вот и все. Я могла проводить только три эксперимента в день. С таким малым количеством серебра для работы мне придется потратить остаток дня на его очистку, чтобы оно было готово к новым испытаниям завтра. Сердито ругаясь, я собрала созданный мною лом и высыпала его в чашу для переплавки, мое раздражение росло вместе с температурой внутри горна. Несмотря на то, что мастерская с одной стороны была открыта настежь, к тому времени, когда я закончила работу, в ней было так же жарко, как в подземельях дворца Мадры.

Когда Оникс не гонялся за птицами или не охотился на мышей, он обычно лежал под огромным дубом, наблюдая за мной издалека и охлаждая живот в снегу.

Прошло восемь дней с тех пор, как я сбежала из комнаты Фишера, что означало двадцать четыре неудачные попытки создать реликвию. Сундук, полный серебряных колец, стоял у верстака, где его оставил Фишер, и служил ежедневным напоминанием о том, что пока я не превращу каждое кольцо в нем в щит, который позволит воинам Фишера пройти сквозь ртуть невредимыми, я была в полной заднице. А потом я замечала другие сундуки, полные колец, стоящие в углу, и мне приходилось бороться с желанием закричать.

Я не хотела думать о том, что произойдет, если я не добьюсь успеха в ближайшее время. Каждый раз, когда я очищала лом серебра, я теряла его часть. С каждым днем его становилось все меньше и меньше, а вместе с ним уменьшались мои шансы когда-нибудь снова увидеть Хейдена и Элроя.

Пока я работала, Оникс завыл, взволнованный чем-то по ту сторону садовой стены. Он часто так делал. По территории Калиша бродили животные, и по ту сторону стены теперь патрулировали стражи. Я видела их нечасто, но время от времени слышала. Не обращая внимания на возмущение Оникса, я осторожно опустила лом серебра в чан с кислотой. Глядя на три маленьких медальона и наблюдая, как они медленно растворяются, я не заметила незваного гостя, перелезающего через стену, пока не стало слишком поздно.

Я вскинула голову, когда Оникс залаял. А вот и он. Темная фигура, направляющаяся ко мне через сад.

Вампир.

Сердце заколотилось, рука потянулась к кинжалу, в горле зародился крик паники…

…но это был не вампир.

Это был Рен.

Он тепло улыбнулся мне, входя в кузницу.

— Добрый день, Саэрис.

— Серьезно? Ты собираешься перелезать через стену и пугать меня до смерти, вместо того чтобы войти через дверь?

— Так было быстрее, — сказал он. — Прости. Я не хотел тебя пугать.

Я должна была испугаться, но, даже когда генерал перебрался через стену, удивив меня, этого не произошло. От него исходило тепло, которое заставляло меня чувствовать себя спокойно, каким бы устрашающим он ни был. Верхняя часть его длинных русых волос была заплетена в две военные косы. Они были собраны в хвост у основания черепа. Остальные волосы спускались по спине, почти такие же длинные, как мои. Его глаза — темно-карие — выглядели немного настороженными, когда он посмотрел мимо меня в кузницу.

— С тобой все в порядке? — спросила я. — Это… кровь? — Его руки были в черных пятнах, как и штаны. Золотая нагрудная пластина, на которой был выгравирован знак в виде головы рычащего волка, очень похожий на тот, что был на пекторали Фишера, тоже была забрызгана черной жидкостью. Это могла быть очень темная грязь, но… нет. Он был уже достаточно близко, чтобы я могла почувствовать запах, и, черт возьми, от генерала исходила та же вонь, которая наполнила воздух, когда на нас напали вампиры. Это определенно была кровь. Он оглядел себя, приподняв брови, как будто только сейчас заметил, что он грязный.

— А. Черт. Да… у нас в лагере нет бани. Есть река, но она замерзла. Мне нужно помыться. Извини, Саэрис. Я так торопился поздороваться, что… — Он безуспешно пытался вытереть руки о штаны. — Да, я забыл об этом. Пойду, приведу себя в порядок. В общем, мне было поручено сообщить тебе, что Фишер просит твоего присутствия на сегодняшнем ужине.

— О, он вернулся, да? — Я сложила руки на груди. — И просит моего присутствия? Ты уверен, что не имеешь в виду, что он требует?

Ренфис поморщился, и я поняла, что попала в точку. Рен был в миллион раз любезнее Кингфишера и перефразировал послание, которое ему поручили передать мне.

— Он не хотел быть грубым, — сказал он. — Он так долго сражался на этой войне, что забыл, как это — общаться вежливо.

Я вернулась в кузницу и бросила на верстак свои термостойкие перчатки.

— Тебе действительно стоит перестать оправдывать его. Это не поможет ни ему, ни мне, ни кому-либо еще. Он просто ублюдок.

Рен слабо улыбнулся.

— А еще он мой лучший друг. Я должен верить, что он все еще где-то там. Тот человек, которого я когда-то знал. А не эта холодная, закрытая версия самого себя. — Я ощущала его печаль. — Как бы то ни было. Я не буду тебя задерживать. Тебе нужно подготовиться к ужину и…

— А ты придешь?

Рен посмотрел на свои грязные ногти, на его губах играла улыбка.

— Нет. Обычно я ужинаю с Фишером, но сегодня меня не пригласили.

Я прищурилась.

— И почему же, как ты думаешь?

— Не хочу гадать.

Трус. Мы оба знали, что Фишер пригласил меня только потому, что хотел помучить ради собственного удовольствия, чтобы никто не мешал ему. Но на этот раз у него ничего не выйдет.