Калли Харт – Реквием (ЛП) (страница 47)

Святое.

Блять.

Дерьмо.

Я должен заполучить ее.

Я нуждаюсь в ней больше, чем когда-либо нуждался в чем-либо за всю свою жизнь.

Я, блять, просто умру без нее.

Отрывая свой рот от моего, девушка смотрит на меня, губы припухли, зрачки расширились, и на этот раз яркий нефритовый цвет ее левого глаза и океанскую синеву правого поглощает бездонная чернота. Она выглядит такой потрясенной, что мне хочется подхватить ее на руки, прижать к себе и защищать ее вечно, черт возьми.

— Это только мне кажется? — шепчет Соррелл, задыхаясь. — Или мы ждали этого момента очень долго?

Я провожу пальцами по ее губам, собственнически, очарованный силой этого притяжения в моем животе.

— Я был чертовски слеп, — отвечаю я.

— Это похоже на возвращение домой, — выдыхает она.

— Ты мой дом. Черт.

— Фу! Мерчант и Восс сосутся, — кричит женский голос. Неприятный тон. Злобный. Бет, естественно. Она всегда была самым доминирующим членом маленькой группы друзей Соррелл, Эшли и Бет. Она упорно трудилась, чтобы быть самой красивой, самой смешной, самой умной, самой популярной среди мальчиков. Восс вообще никогда не пыталась. С тех пор как Соррелл вернулась из Нью-Йорка, Бет вела себя с ней как настоящая стерва. Теперь же еще больше набрасывается, потому что Восс все еще не пытается, и она — все, чем Бет никогда не будет.

Я изучаю черты лица Соррелл — лицо, которое я так хорошо знаю, и все же мне кажется, что вижу его в первый раз, новыми глазами. Россыпь веснушек на переносице. Темные брови. Пухлые, полные губы, верхняя немного полнее нижней. Ее клыки всегда были немного острее, чем у большинства. Это глупая, незначительная маленькая деталь в ней, которую большинство людей не заметили бы, но с ее замечательными глазами это сочетание действительно делает ее внешность немного волчьей. Раньше я дразнил девушку за ее дикую внешность, но теперь мне и в голову не пришло бы дразнить ее за это. Она выглядит свирепой. Дерзкой. Уникальной и невероятной. И она украла мое гребаное дыхание.

Соррелл краснеет, пряча лицо в моей руке, пытаясь спрятаться от меня в моей собственной ладони.

— Не смотри на меня так, будто ты уже влюблен в меня, Тео Мерчант. Мое сердце еще не может вынести того, как ты на меня смотришь, — качает головой Соррелл, впиваясь костяшками пальцев в мои ребра, как будто мы все еще просто друзья. Как будто мир теперь не является совершенно новым уровнем существования. — Мне нужно время, чтобы подготовиться, прежде чем я смогу справиться с тем, что ты так на меня смотришь.

Я покрываю ее лоб, виски и скулы медленными, ленивыми, легкими, как перышко, поцелуями.

— Хорошо. Я остановлюсь. Но дай мне знать, когда будешь готова к этому, Восс. Потому что я буду очень ждать.

21

СОРРЕЛЛ

До сих пор у меня никогда не было повторяющихся кошмаров.

Это кошмары наяву, яркие в деталях и беспощадные в своей настойчивости. Десять дней подряд я просыпаюсь ото сна, измученная, хотя сплю как убитая. А еще есть Тео, который ждет меня. Он ничего не говорит. Мрачный и бледный, как смерть, он сопровождает меня с моего этажа в класс, на следующий урок, в столовую. За обедом парень сидит напротив меня и молча ест, опустив взгляд в тарелку перед собой.

Тео становится моим темноволосым принцем дежавю. Постепенно я кое-что о нем узнаю. Возможно, я всегда знала эти мелкие детали, которые представляются мне, но каждая из них ощущается как какое-то колоссальное откровение. Крошечный шрам на его правом мизинце, оставшийся после того, как я оторвала одно из колес у его игрушечного грузовика, и он ударился о дверной косяк, когда нам было восемь. Причудливый маленький завиток над правым виском, из-за которого его волосы торчат под странным углом, когда парень не заправляет их за ухо. Родинка у основания его шеи, которую я до сих пор толком не разглядела, спрятанная за волосами. То, как он постукивает кончиком карандаша по зубам, когда о чем-то думает. Татуировка в виде четырехлистного клевера на его правой руке, в память о его дедушке, который… который умер…

О, боже.

Когда я думаю об этой татуировке, на меня накатывает волна эмоций, глубокая, всепроникающая меланхолия, и я знаю, что смерть дедушки сломала не только Тео, но и меня тоже. Я знала его дедушку. Любила его. Я оплакивала его, когда он скончался.

После еще одного разговора с директором Форд я согласилась остаться здесь, в «Туссене», чтобы посмотреть, вернется ли ко мне что-нибудь из моих воспоминаний, и мало-помалу, мучительно медленно, план, кажется, работает. Это не значит, что я счастлива застрять здесь, в этой пыльной старой школе-интернате. Я словно призрак, идущий по коридорам, чувствующая себя оторванной от своего тела так, что не могу описать. Это не значит, что другие ученики не могут меня видеть. Я не невидимка. Но некоторые из них видят меня так, как я никогда не смогу увидеть себя, потому что они на самом деле знают меня, а я нет. Такая тревожная мысль.

На одиннадцатый день моего добровольного заключения в «Туссене» я, наконец, поднимаю глаза на Тео и задаю ему вопрос; я просто не могу больше мучиться этим вопросом.

— Ты лишил меня девственности?

Тео выплевывает полный рот томатного супа.

На другом конце стола Лани, которая за последнюю неделю постепенно подобралась к нам поближе, решив подойти и посидеть с нами, но ее брат на каждом шагу прогоняет ее, чуть не опрокидывает банку диетической колы. Она ловит её в самый последний момент.

— Господи, — шипит она. — Я не хочу присутствовать при этом разговоре.

Тео вытирает рот тыльной стороной ладони.

— В любом случае, тебе не следует подслушивать наши разговоры.

— Пф! Я и не подслушиваю! Вы двое едва ли сказали друг другу хоть слово за неделю! — Лани собирает свою сумку, перекидывает ее ремешок через плечо, берет свой недоеденный ланч и поворачивается ко мне лицом. — Клянусь богом, обычно он не такой скучный, — говорит она. — Было время, когда его невозможно было заткнуть. Всё, чего он когда-либо хотел, это поговорить с тобой. Или о тебе. Это сводило нас всех с ума дома.

— Ноэлани, — рычит Тео. — Будь добра, отвали и оставь нас в покое.

— Я просто пытаюсь помочь, — огрызается она в ответ. — Я не хочу, чтобы ты облажался в третий… Подожди, это уже четвертый раз?

— Лани. — На этот раз говорю я. — Все в порядке. Он ничего не испортил. Он просто… дает мне пространство.

Тео бросает на меня удивленный взгляд. Неужели он действительно думал, что я скажу что-то другое? Отругаю его? Заставлю почувствовать себя плохо из-за его молчаливого общения на прошлой неделе? Парень хмуро смотрит на меня, когда я обращаюсь к Лани.

— Я… перевариваю. Пытаюсь осознать. Пытаюсь понять, должна ли я вообще быть здесь или нет. Я имею в виду, что сейчас у меня нет причин оставаться здесь.

— Тебе все еще нужно закончить школу, — напоминает мне Тео.

— Тебе тоже, — парирую я.

— Нет, ему не нужно, — смеется Лани. Ее улыбка исчезает, когда она видит убийственный взгляд на лице Тео.

— Что? — Я перевожу взгляд с одного на другого, останавливая его на Тео. — О чем она говорит?

— Я уже закончил школу. Некоторое время назад, — натянуто говорит Тео, и со стуком опускает ложку обратно в миску.

— Наша мама настояла, — смущенно говорит Лани. — Ты снова была в больнице. Лорелея сказала, что не будет оплачивать расходы Тео, если он не закончит выпускной год…

Я чувствую тошноту в животе.

— Боже мой, почему ты не в колледже? Что ты здесь делаешь? — Я уже знаю ответ на этот вопрос. Тео просто многозначительно смотрит на меня.

— Мы всегда говорили, что будем учиться в колледже вместе, — тихо говорит он.

— Тебе нужно остаться здесь и закончить год, — говорит Лани. — Я тоже выпускница. И лично я в восторге от идеи быть первокурсником в колледже с вами обоими.

— Тебе чертовски повезло, — бормочет Тео.

— Взаимно! — стреляет в ответ Лани. — В любом случае, я действительно ухожу. Похоже, вы, ребята, собираетесь отправиться в путешествие по переулкам воспоминаний, а у меня нет никакого желания к вам присоединяться, — она морщит нос. — Серьезно. Отвратительно.

— Ребенок, — бросает Тео через плечо ей вслед. Он возвращается к своему супу, как только Лани оказывается вне пределов слышимости.

Я откидываюсь на спинку стула, спокойно оценивая его. Его волосы спадают на лицо, скрывая выражение лица, так что его трудно разглядеть. Однако у меня складывается отчетливое впечатление, что парень чувствует себя немного неуютно.

— Хочешь поговорить о выпускном или о девственности? — спрашивает он.

— Насчет девственности. — Если буду слишком много думать о том факте, что Тео в настоящее время повторяет свой выпускной год, хотя уже закончил школу, из-за меня, то думаю, у меня может случиться нервный срыв.

— Ты пытаешься спросить меня, была… — вздыхает Тео, глядя на меня. Разочарование застыло в его глазах. — Была ли ты собой, когда потеряла девственность? Или другой версией тебя, которая не помнила обо мне?

Мой желудок скручивается в тугой узел. Я не думала об этом в таких терминах, но теперь, когда он ставит это таким образом, полагаю, что это важный вопрос. Тео видит ответ на моем лице.

— Можешь прийти ко мне в комнату сегодня вечером? Это не та тема, которую я хочу обсуждать, когда на нас смотрит половина обеденного зала.