Калли Харт – Падшие (страница 8)

— Да. Отец Слоан объяснил мне это на обратном пути из церковного лагеря. Блудный сын — потребовал свое наследство у отца еще до того, как тот умер. Это было очень грубо, даже тогда. Он взял треть всего, что было у его отца, тот все отдал добровольно. Сын ушел и растратил все, что дал ему отец, и, в конце концов, оказался голодным и одиноким. Он решил вернуться домой и умолять отца сжалиться над ним и позволить ему стать одним из его слуг. Вместо того чтобы злиться на него, он простил сына и пригласил его домой. Было грандиозное празднование, Блудному сыну были предоставлены модные наряды. Он был восстановлен в своем первоначальном положении как сын семьи.

Лейси аккуратно складывает листок бумаги, разглаживая написанные от руки каракули Чарли. Она смотрит на меня снизу вверх.

— Чарли думает, что ты слишком много просил, и теперь он дает тебе понять... если ты вернешься домой и извинишься, все будет забыто.

Я тупо смотрю на Лейси. Когда, черт возьми, она успела стать такой чертовски умной? Не ожидал, что она так много прочтет в записке, хотя именно это Чарли и намеревался передать в своем кратком послании. Эта притча — метафора Божьего всепрощения кающейся души. Только Чарли был достаточно тщеславен, чтобы выдать себя за отца в этой истории. Мудак. И мне ни за что не дадут шикарную гр*баную одежду, если я вернусь к Чарли, когда он меня ждет. Мне перережут горло, можно не сомневаться.

— Ты теперь принадлежишь к пастве пастора Ромеры? — спрашиваю я, снова расхаживая по комнате.

Лейси откидывается на спинку дивана, закатывая глаза.

— Он хороший человек.

— Ему было наплевать на то, что мы нашли его дочь.

Факт, который до сих пор кажется мне чертовски подозрительным. Я ничего не сказал Слоан, но это было бесчувственно.

Лейси пожимает плечами и берет пульт от телевизора.

— Думаю, ему было не все равно. Он просто не мог этого показать.

Одиннадцать, бл*дь, тридцать. Одиннадцать тридцать вечера, а Слоан все еще не написала, чтобы я ее забрал. У девчонки либо стальные яйца, либо она самый гордый человек из всех, кого я когда-либо встречал на этой планете. Зная ее, я склоняюсь к варианту — стальные яйца — она была смехотворно, глупо храброй тогда у Хулио, — но это не мешает мне расхаживать по складу, подбирать случайно разбросанное дерьмо Лейси и складывать обратно в почти тоже самое место через некоторое время.

— Ты что, собираешься прибраться? — спрашивает Лейси. Она все еще сидит перед телевизором, постукивая кончиками пальцев по коленям — указательным, средним, безымянным, мизинцем. Мизинец, безымянный палец, средний палец, указательный палец. Все повторяется по кругу. Это одна из ее фишек. Впрочем, за последнее время я вижу это впервые. Механизмом преодоления стресса на основе контроля эмоций она пользуется, когда уже относительно спокойна. Механизмы преодоления стресса, которыми она пользовалась до того, как я уехал в Калифорнию, когда была, не совсем спокойна, были самыми радикальными, — те, включали таблетки и бритвенные лезвия.

— Ничего не могу поделать, если твое дерьмо раскидано повсюду, — рычу я.

Это действительно так; Лейси не самый опрятный человек, которого я когда-либо встречал, но сейчас склад выглядит так, будто внутри него взорвалась бомба. Это во многом связано с тем, что она разгромила его, когда перерезала себе вены пару недель назад, и меня не было здесь, чтобы вызвать уборщиков. Допуск незнакомцев в мой дом — не самая мудрая идея, учитывая, что Чарли в бешенстве. Не удивлюсь, если этот ублюдок уже побывал здесь, обшарил все вокруг в поисках намека на то, где я пропадал, целую неделю. Трудно сказать наверняка, со всем этим хламом вокруг.

— Надень фартук. Тебе пойдет, — говорит Лейси, все еще постукивая, постукивая, постукивая. Она переключает канал, пока я собираю огромную кучу ее одежды и сваливаю ее прямо на нее, сидящую на диване. Прямо ей на голову.

— Эй!

— У тебя есть спальня, Лейси. И шкаф. И куча другой мебели, которую ты можешь использовать для хранения одежды. Используй его. Используй их. Не используй гр*баный пол.

Я в отвратительном настроении. Сначала недвусмысленные намеки Чарли, а теперь это. Она уже должна была написать. Должна была позвонить и умолять меня забрать ее. Чтобы я мог защитить ее. И все же упрямая женщина не издала ни звука. Лейси вылезает из-под своей одежды, бросая в меня пару заляпанных краской джинсов.

— Я приберу свое дерьмо, Зет, когда ты приведешь в порядок свое!

Не знаю, о чем, черт возьми, она говорит; я жил как проклятый монах, пока она не появилась. У меня даже не было телевизора. У меня было достаточно мебели, чтобы где-то хранить запас выдержанного виски и где можно было сесть и пить его, вот и все. Меня это вполне устраивало. Я избаловал Лейси.

— И что это значит?

— Это значит, — говорит она, с трудом поднимаясь с дивана и хватая на ходу свои вещи. — Что ты должен просто перестать расхаживать по этому месту и пойти тр*хнуть ее! А после этого тебе следует лечь пораньше и не будить меня своими причудливыми сексуальными шумами. У меня назначена встреча на утро, и ты, — она тычет в мою грудь указательным пальцем, — должен отвезти меня.

— Что за встреча?

Я точно знаю, что это за встреча — единственное, что делала Лейси последние полгода, пряталась, как бродяга, в моей квартире. Эта встреча включает в себя эту с*ку, Ньюан.

— Не прикидывайся дурачком, неудачник, — рычит Лейс.

Она забавна, когда пытается действовать жестко, но я одобряю эту попытку. Это намного лучше, чем когда она запирается в своей комнате и сидит так тихо, что я думаю, что она на самом деле мертва.

— В десять утра. Я уже договорилась со Слоан о встрече.

— Как? Когда ты с ней разговаривала?

Я задаю вопросы слишком быстро, как какой-то гр*баный школьник, расспрашивающий своих друзей о его гр*баной любви. Мне нужно взять себя в руки.

— Ты не говорила с ней об этом в машине.

Лейси лезет в карман и достает свой телефон. Она бьет меня им прямо между глаз. Я думаю о том, чтобы убить ее.

— Я воспользовалась этим. Она довольно хорошо отвечает. Но сначала тебе нужно написать ей. Ты можешь воспользоваться моим телефоном, если твой сломан.

Она швыряет телефон мне в руку, а затем спешит по коридору в свою комнату, по ходу пиная одежду, которая выпадает из ее кучи, когда она идет.

— Привет, чувак, как дела?

— Просто звоню, чтобы сообщить, что нашел Рика.

Я не звонил Слоан. Выбивал дерьмо из своей боксерской груши, ругаясь при каждом ударе, используя дополнительный гнев, чтобы ударить кулаком по изношенной ткани чуть сильнее. Когда я ответил на звонок Майкла, был час ночи.

— Да?

Вытираю пот с лица, чтобы он не попал в глаза.

— Где он был? Что он сказал в свое оправдание?

— Он был разодран в клочья и находился в трех разных мусорных контейнерах в квартале от Диснейленда. И он был не в настроении разговаривать.

Я делаю последний, яростный удар по боксерской груше. Удар сотрясает мою руку, вызывая тревогу в моей голове.

— Бл*дь. Бл*дь.

— Да, босс. Это было очень плохо. И когда я говорю плохо, я имею в виду внутренние органы.

Дерьмо. Да, Рик мне не очень нравился, но я отправил его в Анахайм. Я попросил его подождать меня там. И именно из-за моего глупого признания Хулио отправил туда своих ребят, чтобы выяснить, в чем дело. С таким же успехом я мог бы просто выстрелить ему в голову там, в доках, когда он встретился с теми байкерами. Судя по всему, это была бы куда более приятная кончина.

— Где ты сейчас? — спрашиваю я Майкла.

— Уже в другом месте. Я просто занимаюсь... уборкой.

В другом месте. В моем сумасшедшем сексуальном клубе, как говорит Слоан. Она последняя девушка, которую я тр*хал в четырех стенах этой квартиры; больше никаких встреч там не будет. Это просто нелепая трата моих средств теперь, когда не служит никакой цели. Следует продать ее.

— Ладно, когда закончишь, можешь сделать мне одолжение и проехать мимо дома девушки. Убедись, что там все спокойно?

— Конечно.

— Дай мне знать, как только увидишь здание.

Завершаю разговор и заканчиваю с боксерской грушей. Вместо этого я начинаю подтягиваться. Отжимаюсь от скамьи, когда Майкл перезванивает через час.

— Я на месте, босс.

Странно, но как только он это говорит, с меня словно сняли груз. Однако это ощущение невесомости и легкости длится всего пять секунд. Пока Майкл не продолжает.

— Я осмотрел это место, и оно совершенно пустое. Ее здесь нет. Все наглухо закрыто. Нет света. Нет машины. Нет Слоан.

Нет света. Нет машины. Нет Слоан.

Каждое из этих заявлений ощущается как огромный удар в живот.

— Ну и где же она, бл*дь, тогда?

Майкл издает короткий сдавленный звук на другом конце провода. Во всем мире звучало так, как будто этот ублюдок только что рассмеялся.

— Под камнем на крыльце лежала записка, босс. Она никому не адресована, но я уверен, что она для тебя.

— Говори, — выдавливаю я.

Еще один сдавленный кашляющий звук на другом конце провода.

— Здесь сказано: «Поделом тебе, если бы я была мертва, мудак». 

Глава 5

Слоан