Калли Харт – Безумство (страница 34)
— Отвали, Хоук. Я сейчас не в настроении.
— Да уж. — Он прислоняется к шкафчикам, скрестив руки на груди, его глаза изучают меня с головы до ног. — Да, я вижу, — задумчиво произносит он. — Твоя хорошенькая подружка не заботиться о тебе или что-то вроде того?
Я захлопываю дверцу шкафчика, издавая низкий горловой рык.
— Не смей, черт возьми, так говорить.
— Ладно, ладно, приятель. Черт. Успокойся.
— Спокойствие сегодня не входит в повестку дня. — Схватив свое снаряжение, я отворачиваюсь, показывая Зандеру свою спину, делаю то, что он учил меня не делать в колонии для несовершеннолетних. Показывать кому-то свою спину в такой обстановке гораздо хуже, чем тыкать ему в лицо средним пальцем. Это значит, что ты не уважаешь их, не считаешь угрозой. И хотя Зандер определенно представляет собой угрозу, учитывая его тесные связи с Джакомо, я, черт возьми, не уважаю этого ублюдка. Я кладу свои наплечники на скамейку, раздувая ноздри, пока борюсь с новой футболкой, которую Фоули бросила мне, когда я вошел в раздевалку…
Подождите-ка.
А это еще что за хрень?
— Ты все еще злишься из-за своего отца. И я понимаю это, Алекс. Я должен был сказать тебе, черт возьми, что знаю его…
Я сгибаюсь в талии, щурясь на трикотажный материал, наполовину натянутый на мои щитки, как будто, прищурившись, я каким-то образом заставлю маленькую нашивку на правом плече исчезнуть.
— Ты должен перестать быть таким мудаком, Алекс. Когда же ты оставишь прошлое в прошлом?
— Ты все еще работаешь на Монти? — рассеянно спрашиваю я.
— Если бы не работал, меня бы здесь не было, — отвечает он.
— Ты все еще путаешься с Дредноутами?
— А ты как думаешь?
— Значит, ты все еще путаешься с Джакомо. Мне неинтересно дружить с гребаным шпионом моего отца. — Я сдергиваю футболку с наплечников и протискиваюсь мимо Зандера, прокладывая путь через других парней, которые готовятся к тренировке, направляясь в кабинет тренера Фоули.
— Невозможно просто так уйти от Дредноутов, придурок! — кричит Зандер мне вслед. — Не будь таким дерьмом, Алекс!
Я стучу в дверь тренера Фоули, подождав секунду, прежде чем открыть ее. В маленьком офисе, все еще переполненном трофеями тренера Квентина, наградами в рамах и странными безделушками, тренер Фоули сидит за столом и яростно строчит на игровой доске. Она смотрит на меня снизу вверх и театрально закатывает глаза.
— Господи. Только не начинай. Просто скажи спасибо и двигайся дальше.
— Спасибо? Спасибо? — Я машу футболкой в воздухе, хмуро глядя на нашивку «Капитан», пришитую к этому гребаному рукаву. — Я не капитан команды. Я едва вошел в эту чертову команду.
Тренер Фоули стонет, медленно закрывает свой маркер и кладет его на стол. Она откидывается на спинку стула с недовольным выражением лица.
— Ты капитан, Моретти. Я сделала тебя капитаном.
— Вы не можете этого сделать. Я на это не претендовал. Никто из парней не голосовал за меня…
— Ха! Ха ха ха! — Фальшивый смех тренера Фоули полон сарказма. — Ох, бедняжка. Ты, кажется, пребываешь в иллюзии, что у нас тут происходит что-то вроде школьной футбольной демократии. Нет никакого процесса подачи заявки. Эти придурки с дерьмом вместо мозгов там, в раздевалке, ни хрена не имеют права голоса. Я сама решаю, как называется эта команда. Я сама решаю, кто будет капитаном команды. Я решаю, когда вы, идиоты, едите, гадите, спите и пердите. А теперь иди и заканчивай собираться. Если вы, мальчики, не будете в спортзале в ближайшие пять минут, я настрою термостат и заставлю вас всех принять душ с холодной водой. — Она снова берет маркер и возвращается к плану игры.
Я не двигаюсь с места. Тренер Фоули громко вздыхает, когда я делаю шаг к ее столу, роняя футболку перед ней.
— Вы не можете просто навязать мне это. У меня нет на это времени. К тому же, если вы вдруг пропустили это, мне действительно наплевать на эту команду. Вам лучше выбрать кого-нибудь другого.
— Тебе не насрать на команду, — огрызается Фоули. — Для тебя будет важно, когда мы начнем выигрывать игры, и люди заметят тебя. Ты отстаешь, Алекс. Буквально. Любой стоящий игрок здесь уже получил стипендию. Сейчас февраль. Твоя карьера в средней школе заканчивается примерно через пять месяцев. Хорошему футболисту будет трудно найти место в колледже на этой поздней стадии. Ты должен быть великолепен, если хочешь, чтобы разведчики заметили тебя сейчас.
— Что? С чего вы взяли, что я хочу получить футбольную стипендию?
Тренер Фоули разводит пальцы, показывая мне свои ладони. Она ведет себя так, как будто раздражена, но черт возьми, она не может быть раздражена. Это я сейчас раздражен.
— У тебя потрясающие оценки, малыш. Не пойми меня неправильно. Каким-то образом, среди лошадиного дерьма по колено, через которое ты пробирался с тех пор, как поступил в эту школу, ты вышел на другую сторону, академически пахнущим розами. Но твое криминальное прошлое? Это воняет как собачье дерьмо. Честно говоря, я не могла до конца поверить и половине того дерьма, что было в твоем досье, когда просматривала его на днях. Одних твоих оценок будет недостаточно, чтобы обеспечить тебе место в колледже, и я думаю, что было бы стыдно тратить впустую…
Я качаю головой, тщетно пытаясь понять, что же здесь происходит.
— Вы разве здесь не на подмене?
Тренер Фоули улыбается.
— Так и есть. Видишь. Доказательство! Ты один из самых смышлёных.
— Вам не нужно тратить на меня свою энергию, ладно? Я уверен, что у вас есть и другие причины для беспокойства. Я уже разобрался со своим дерьмом.
— Так вот почему ты дрался с другим новичком на прошлой тренировке? — спрашивает она. — Потому что ты уже разобрался со своим дерьмом?
— Я дрался с ним, потому что он меня раздражает. — Черт возьми! Я не должен был говорить ей об этом. Если она так чертовски наблюдательна, то наверняка заметила это сама.
Женщина за столом тихо смеется себе под нос.
— Я не пытаюсь вмешиваться в твою жизнь, Алекс. Но ведь это моя работа — помогать вам, детишки, когда могу, верно?
— Нет. Ваша работа — научить нас играть в футбол.
Тренер Фоули лучезарно улыбается мне, откидываясь на спинку стула.
— Отлично. Именно это я и делаю. Ты капитан команды, пока я не скажу иначе. А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно кое о чем позаботиться, прежде чем мы начнем занятие, и у нас обоих заканчивается время.
— Не думаю, что вы меня слышите…
— Мне кажется, это вы меня не слышите, мистер Моретти. Это не подлежит обсуждению. Директор Дархауэр хочет, чтобы тебя выгнали из Роли. Ты — раздражающее напоминание о том, что звездный ученик Джима оказался уродливым пятном дерьма на блестящей репутации школы. Если бы он мог избавиться от Сильвер, не думай ни на секунду, что он бы этого не сделал. Теперь люди знают, через что ей пришлось пройти, и люди в этом городе взбунтуются, если она вдруг перестанет быть здесь желанной гостьей. У Дархауэра связаны руки. Однако ты... ты неизвестное существо, покрытое татуировками, и ты подстрелил кого-то, ради всего святого.
— Джейк! Я подстрелил Джейка, потому что он собирался повесить…
— Думаешь, что-нибудь из этого имеет значение? Серьезно? Ты мог бы пристрелить Пола чертова Пота
Когда я захожу в спортзал, мне кажется, что я иду на виселицу. Двадцать восемь пар глаз впились в меня, некоторые из них возмущенные, некоторые смущенные, некоторые откровенно недоверчивы. Мне хотелось чем-то занять себя, когда я решил вернуться в команду. Когда я был занят, у меня оставалось меньше времени, чтобы размышлять и мучиться из-за Бена. Впрочем, я не искал такой ответственности. Большинство членов команды поклонялись Джейку, как богу среди людей. Они сплотились вокруг него, проведя ночь возле больницы, бойкотируя его арест после того, как он пытался убить Сильвер. Я всадил пулю в их славного лидера, и ни один из них не выглядит впечатленным тем фактом, что теперь я украл его роль капитана команды.
Ну, вообще-то это не совсем так. Одного игрока, похоже, забавляет такой странный поворот событий.
— Надеюсь, у тебя есть медицинская страховка, братан, — говорит Зандер, грубо хлопая меня по спине. — Я хочу сказать, что шансы на то, что ты выйдешь из этой тренировки живым, довольно низки.
Зандер был чертовски неправ в прошлом. Он был настолько неправ, насколько это вообще возможно, когда не сказал мне о своей связи с моим отцом. Но на этот раз, похоже, он прав.
Парень улыбается мне своей разочаровывающей улыбкой через решетку шлема.