Калли Харт – Акт бунта (страница 55)

От нее захватывает дух.

— И ты не можешь сказать мне, что ты не дружишь с девушкой после того, как отсосала член, который был в ее киске тремя секундами ранее. Это само определение дружбы. — Звук скрипучего голоса Дамианы снова достигает моих ушей, и мое раздражение достигает пика.

— Штат Вашингтон, — рычу я.

Чейз медленно открывает глаза.

— Что? — говорит Дэми.

— Чертов штат Вашингтон. Какой-то маленький городок. Роли или что-то в этом роде. Там Мерси. А теперь, ради всего Святого, пожалуйста, отвали и оставь нас в покое.

Чейз медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня, кожа раскраснелась, глаза блестят, на лице выражение небольшого удивления. Девушка знает, что я только что кончил в нее. Она чувствовала меня так же, как я чувствовал ее.

— Никогда о таком не слышала, — говорит Дэми. Она шуршит рядом со мной, собирая свое барахло, но я даже не смотрю на нее, когда та поднимается на ноги. И Чейз тоже не обращает внимания. Мы так сосредоточены друг на друге, что ни один из нас вообще не замечает ничего другого.

Дамиана издает небольшое раздраженное хмыканье, а затем говорит:

— Ну. Просто для протокола. Я действительно не вижу, чтобы это сработало для вас двоих. Ты не совсем в своем уме, Дэвис.

— Клянусь богом, я прикончу тебя на хрен, если ты не отвалишь, — рычу я.

Она уходит, ворча. На секунду мы с Чейз остаемся на месте, все еще настороженно наблюдая друг за другом. Затем девушка слезает с меня, краснея как сумасшедшая, когда сжимает бедра вместе, по-видимому, пытаясь удержать сперму, которую я только что выстрелил в нее, от стекания по ее ногам.

Я убираю свой член и застегиваю джинсы, вероятно, немного медленнее, чем следовало бы.

— Это… это было… — шепчет Чейз.

Я завожу руку за голову и стягиваю футболку одной рукой.

— Вот.

Прежде чем она успевает остановить меня, я засовываю скомканную рубашку ей между ног, крепко прижимая к киске. Должно быть, она все еще чертовски чувствительна, потому что девушка шипит, ее глаза немного теряют фокус.

— Вытолкни меня, — приказываю я. — Все до капли. Позволь мне очистить тебя.

Ее плечи приподнимаются вокруг ушей. Она оглядывается по сторонам, я думаю, реальность того, что только что произошло, сильно ударила по ней. Пресли забирает у меня футболку и очищается сама, быстро, методично, а я наблюдаю за ней, и мой пульс стучит в ушах.

Я хочу… Черт, я хочу большего.

Что, черт возьми, происходит со мной прямо сейчас?

— Приходи ко мне сегодня вечером, — говорю ей.

— Я не могу. Не сегодня. Мне пора идти.

— Нет.

— Да, — подчеркивает она. — Мой отец приедет, чтобы забрать меня прямо сейчас. Как думаешь, какое у него сложится первое впечатление о тебе, если он увидит нас голыми на декоративной лужайке?

Мне действительно насрать на то, что думает ее отец. Я забрал его дочь. Она больше не принадлежит ему. В маленьком, темном уголке моей души, который все еще чего-то хочет, осознаю, что заявил на нее права, и теперь она моя. Пройдет чертовски много времени, прежде чем я буду готов признать это вслух, но… Отвергаю эти мысли сейчас, не в силах даже думать о них.

Я молчу, пока Чейз брызгает духами, закапывает глазные капли и упаковывает все остальное барахло обратно в свою военную сумку. Затем приглаживает волосы, заправляя их за уши и смотрит на меня сверху вниз, где я все еще сижу на траве, без рубашки, обхватив колени руками.

— Я действительно не приду сегодня вечером, — говорит она.

— Понятно.

— Я остаюсь у своего отца в городе на выходные. Он хочет провести со мной немного времени, а завтра у нас нет занятий. Я не могу отказать.

— Тогда ладно.

— Все в порядке?

Я двигаю челюстью, раздираемый надвое. Годы вражды и насилия наложили на меня свой отпечаток. Трудно подавить желание окружить себя острыми шипами, защитить себя от этого… этого… что бы это ни было. В то же время меня так тянет к ней, так хочется протянуть руку и снова прикоснуться к ней, что мне кажется, я схожу с ума.

— Да. Нормально. Иди и проведи ночь у своего отца.

Девушка обдумывает это. На берегу озера пронзительно кричат гуси. Один из них взлетает, за ним следуют остальные, хлопки и шелест их крыльев разносится в вечернем воздухе.

— Увидимся в понедельник, Пакс, — говорит Чейз.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, наблюдая, как она уходит. Эта ее дурацкая военная сумка подпрыгивает у ее ног, при каждом шаге.

Как раз перед тем как девушка исчезает за выступом холма, на кольцевой подъездной дорожке академии, меня поражает нелогичная, бессмысленная мысль. То, что до сих пор не приходило мне в голову. Она чуть не умерла несколько недель назад. Мой разум наводняют образы Чейз, лежащей на тротуаре перед больницей, вся в липкой крови, ее глаза, полные ужаса, прикованы ко мне, как будто я был единственным, что привязывало ее к жизни, и до меня доходит, насколько близок я был к тому, чтобы никогда по-настоящему не узнать ее.

Черт.

Я даже не злюсь, когда смотрю вниз и вижу черный браслет дружбы, который она подарила мне ранее, повязанный на моем запястье рядом с оранжево-желто- красным.

На этот раз я даже не дергаю за него.

ГЛАВА 29

ПАКС

Я получаю ее электронное письмо ровно в полночь.

Минута в минуту.

Как будто Пресли, черт возьми, рассчитала время или что-то в этом роде.

В сообщении содержится ее глава истории.

Она, вероятно, сидела на своей кровати, играя со своими картами Таро, выжидая, пока не пробьет колдовской час, чтобы отправить письмо. Я решил, что теперь Чейз именно такая: ведьма. Хотя не верю ни в магию, ни в силу кристаллов, ни в энергетических вампиров — это больше в духе Мередит, — но готов пойти на уступки и признать, что все эти фигли-мигли, фокусы-покусы на секунду реальны, если это означает, что я также могу назвать Чейз служительницей Сатаны. Она запудрила мне мозги сегодня днем на траве у лабиринта. Это единственное объяснение того странного тумана, в котором я был, когда прошел все пять километров обратно в Бунт-Хаус со своей футболкой, пропитанной спермой, в руке.

Я распечатываю отправленное ею вложение, а затем просматриваю ее слова, готовый разорвать ее работу на части. Ручка в моей руке, занесенная и готовая начать нацарапывать на полях множество злобных критических замечаний, остается вдавленной в бумагу, не двигаясь ни на миллиметр, пока я взглядом пожираю строчку за строчкой ее работу.

Дойдя до конца, откладываю ручку и откидываюсь на спинку стула, чертовски сильно сжимая переносицу.

Если бы это было просто хорошо, я бы разозлился.

Но это более чем хорошо.

Это чертовски превосходно, и я слишком взбешен, чтобы выразить это словами.

У входа в лабиринт мальчика ждет девочка. Она раздета, вся в синяках. Ее губа рассечена, из раны на подбородке сочится кровь. Она ничего не говорит. Просто берет мальчика за руку и ведет его через темный, непроходимый лес. Он много раз думает, что девушка сбилась с пути и заманила его в лес, чтобы причинить ему боль. Однако вскоре деревья редеют, и темнота становится менее зловещей. В конце концов, суглинистый, пружинистый мох под их ногами превращается в песок. Девочка выводит мальчика из леса на нетронутый, красивый пляж. Они одни. В расцветающем рассвете мальчик и девочка сидят на вершине дюны, слушая, как волны разбиваются о берег. Глава заканчивается тем, что девочка снова протягивает руку мальчику и говорит: «Я — Генезис, начало. Ты — Омега, конец».

Я не знаю, что мне с этим делать.

Но что самое неприятное, ее стиль прекрасен. Ее игра слов заставила меня тихонько застонать, а ревность вонзилась мне в спину. Каждое слово, которое она использовала, служило определенной цели, каждая реплика была мастерски построена, чтобы вызвать эмоцию или какой-то отклик. И это сработало. Это, блядь, сработало. Я почувствовал, как деревья давят на меня. Вдыхал ночной воздух, пропитанный дымом и шепотом снега. Хуже всего то, что я почувствовал надежду, когда наши герои вышли на тот пляж и вместе наблюдали за восходом солнца.

Так что теперь я ее просто ненавижу. Ненавижу Чейз, потому что она должна была быть ужасной в этом. Я должен был поставить ее в неловкое положение своими превосходными писательскими способностями, и она должна была убежать, поджав хвост, но этого не произошло. Она, блядь, проявила себя, и, черт возьми, я злюсь из-за этого.

Куда, черт возьми, теперь должна пойти эта история? Что это, черт возьми, такое? Ее глава превосходна, но это определенно было прямое послание мне, а не продолжение истории. Я вынужден признать это, и это бесит меня еще больше.

Я сразу же погружаюсь в следующую главу, яростно стуча по клавишам своего ноутбука, все время ворча себе под нос, как маленькая недовольная сучка, о том, что мне приходится брать на себя львиную долю работы. Дело в том, что продолжить рассказ совсем не сложно. Слова приходят легко, текут, как песчинки в песочных часах, слово за словом, предложение за предложением, абзац за абзацем.

Мальчик отвергает помощь девочки. Мстительный бог — как выяснилось, тот же самый бог, который заманил его в ловушку в лабиринте в моей первой главе, — своим огненным гневом превращает пляж в стекло. Он захватывает девочку и уносит ее, говоря мальчику, что он должен выполнить четыре задания, чтобы спасти ее. Первое: испытание физической силы и решительности. Мальчик отправляется в мир, готовый встретиться лицом к лицу с препятствиями, которые должен преодолеть в одиночку. Так все и должно быть.