Калисто Ла Фей – Я тебя нашёл (страница 22)

Малакай был превосходным магом, но к холодному оружию относился с отвращением. Бастиан же был не силён в магии, но в битве на мечах ему не было равных. Мне же нужно и то, и другое.

– Вставай, принцесса!

За такое обращение к члену королевской семьи можно было лишиться головы. Но мы знакомы больше пятисот лет, всегда вместе, через многое прошли и стали братьями. Они подшучивали надо мной о моём статусе, я же приговаривал их к вечным пыткам.

– На тебя ледяной воды вылить или сам встанешь?

– Когда ж из тебя выветрятся старые привычки? Ты давно не в армии.

В ванной послышался звук открывающегося вентиля, загрохотала вода.

– Ты не посмеешь! – закричал я, ещё лёжа в кровати.

– Рискну.

Я резко сел, а когда встал с кровати, в дверях показался Бастиан с двумя вёдрами воды.

Долбиться в дверь колдуна пришлось долго.

– Я ведь могу проклясть так, что за вечную жизнь не расколдуете.

– Пошли уже, злая ведьма!

Дом стоял на окраине юного леса в мире фейри и людей. За нашей тренировкой следили пристальные взгляды с десяток дриад, и это очень отвлекало.

Хозяйка леса, Эмерента, разрешила нам расположиться близ её владений. С ней у представителей Ада разногласий не было, и мы использовали предоставленное место для поднятия наших навыков.

Бастиан нас не жалел: бег, отжимания, борьба, кулачный бой, бои на мечах, приседания, ходьба на руках. Под конец я и Малакай были выжаты, как половые тряпки, а ему хоть бы хны. Зато после над ним поиздевался колдун, но и мне досталось с лихвой.

Ближе к обеду, после душа, я решил отправиться в город. Спускаясь по лестнице со второго этажа, заметил ждущих меня внизу нянек.

– Держи, – протянул кольцо Малакай, – Нечего тебе в городе своими глазками сверкать.

Зачарованное кольцо, подавляющее магию. Оно не давало заметить излучение тёмной материи, меняло цвет глаз, делая их более похожими на человеческие, и немного меняло внешность, делая её не запоминающейся. Это как пройти мимо десятка людей и не уловить ни одной черты.

На то он и был сильнейший маг человечества.

После обеда в таверне я пошёл в магазин драгоценных камней. Хотел приобрести для матери что-нибудь красивое. Бастиан остался у дверей, Малакай скрылся в подсобке, где продавалось то, что не выставить для простых смертных и держалось под защитными заклинаниями. На площади играла музыка, и народ потихоньку стягивался к центру, где бард напевал незатейливый мотив. Взяв один из блестящих прозрачных камней, я подошёл к окну и выставил его на просвет солнца. Камень переливался всеми цветами радуги.

Отлично, настоящий.

Мимолётом взглянув на площадь и уже разворачиваясь в сторону продавца, я подумал, что сознание меня обманывает. Я впечатался лицом в витрину и не верил своим глазам. Стой она чуть правее, то брезент ларька её бы закрыл, и я бы не увидел свою голубку.

– Удача на моей стороне, и я поймаю её за крылышки.

Фейт подходила к мальчику, спрятавшемуся за горкой из сена. Она что-то ему сказала. Что же? Я зашептал заклинание, и моих ушей коснулся голос, о котором я мечтал все эти полгода.

Фейт

Город потихоньку приходил в норму. Отстраивались дома, открывались лавки, люди возвращались к прежней жизни. Но как прежде уже не будет никогда, ничего не забыто. Время недоверия и презрения, страха, зависти и отчаяния. И вроде кажется, что люди улыбаются и смеются, но по глазам можно читать их истинные эмоции. В зеркалах душ я видела, как горожане смотрят друг на друга.

Всех фейри без разбору причисляли к нечисти. Люди отворачивались от идущих дриад, смотрели с отвращением на гномов и эльфов. Что же говорить о существах, которые обладали тёмной материей?

Я вышла к площади. Люди начали скапливаться у её центра. Кто-то танцевал, кто-то подпевал барду, были и те, кто просто стоял и наслаждался музыкой. Нос учуял запах выпечки. Раньше на площади хлеб продавал старина Ханзи.

Небеса, надеюсь, это он!

Идя на запах, я прошла мимо огромных букетов полевых цветов.

Интересно, кто будет покупать полевые цветы, если их можно самому нарвать за пределами города или купить изысканные букеты у цветовода?

За копёшкой обнаружился мальчик, совсем юнец, лет десять, в потрепанной одежде, истощенный и измученный. Он слабо излучал тёмную материю. Ребёнок был демоном.

– Привет, малыш.

На меня уставились карие глазки. Не знаю, почувствовал ли он, что я небожитель, но смотрел настороженно, даже затравлено. Подойдя поближе, я обнаружила запёкшую кровь на голове. Он смущенно поправил чёрные грязные волосы и прикрыл рану.

– Я не причиню тебе вреда. Я обещаю. Что с головой?

– Это камнем.

Сердце сжалось, а на душе стало паршиво.

– В тебя кидали камнями?

– Они называли меня скверной, чудищем и выродком.

– Что ты делаешь здесь?

– Разве ты не видишь? Я продаю цветы. Наш дом разрушен, а папу выгнали с работы. Я должен что-то сделать, я мужчина, я не могу позволить маме голодать.

Снова запахло выпечкой, и у малыша заурчало в животе.

– Знаешь, я считаю, что ты очень храбрый.

– Да, я такой.

– А ещё ты заботливый. Маме с тобой очень повезло. Я сейчас на минутку отлучусь, хорошо? Скоро приду.

Я спешила. Просачиваясь между людьми, молилась, что хлеб продаёт Ханзи, он один из немногих знал, что я ангел.

И слава Небесам, мои надежды оправдались.

– О благие знамения, Фейт! Какое чудо.

– Здравствуйте, Ханзи, я так рада, что вы живы.

Пекарь поведал, что в то раннее утро его не было на площади, как и за день до этого. Его жена сильно заболела, и он не отходил от её постели. Рассказал, что обращался в храм, и служители поделились лекарствами Небес.

– Извините, Ханзи, но не могли бы вы подарить мне два хлеба?

– О чём ты говоришь, девочка, хочешь, забирай всё. Моя жена жива благодаря тебе. Элпис сказала, что ты каждый день приносила снадобья для горожан.

– Это единственное, что я и могу сделать. Лекарства, да и только.

– Хм и только? Разве этого мало? Многие остались живы только благодаря тебе.

В поклажку он положил две буханки хлеба и мясной пирог.

Я поблагодарила пекаря и распрощалась.

Малыш стоял с букетами в руках и предлагал их прохожим. Люди проходили мимо и даже не обращали на мальчишку внимания.

Он вернулся к лежащей копёшке.

– Никто их не купит, кому нужны обычные полевые цветы. Они не красивые, обычные.

– Знаешь, луговики за такие слова могли бы тебе настучать по голове.

Ну прекрасно, Фейт, у малыша и так голова разбита. Следи за тем, что вылетает из твоего рта.

– Сильно болит? – указывала я на его голову.

– Немножко.

Храбрый малый.

– У тебя есть платок или тряпка?