Кали Кейс – Библиотека счастливых (страница 8)

Не вытерпев, открываю бумажник, вытаскиваю ее из кармашка и смотрю. Я знаю снимок наизусть до мельчайших деталей. Уголки загнулись оттого, что я так часто их теребила, я столько раз ее показывала. Всем подряд. Почти каждый день. Колин была чудесным ребенком. Улыбчивым. Мне все время хотелось целовать ее щечки, гладить мягкие светлые волосики. А ее запах…

Маленькая моя.

Закрываю глаза, сжимаю в руках фотографию, закусываю щеки изнутри, чтобы этой физической болью заглушить душевную. Мне надо поспать, успокоить свое тело и свой ум, я принимаю таблетку и проваливаюсь в ватное облако.

Кругом темно. Совершенно тихо. Глубокая ночь.

И вой. Мой собственный.

Я ее видела.

Сердце отчаянно колотится, пижама насквозь мокрая от пота, все мышцы свело. Я совсем проснулась, сижу в кровати и рыдаю, меня трясет, я не могу справиться с собой. Маму разбудили мои крики, она входит в комнату, бросается ко мне. Я все еще рыдаю, судорожно вцепившись в одеяло.

– Мама, она плакала, клянусь тебе, я слышала, как она плачет.

– Да, я знаю, детка. Все пройдет, все пройдет. А теперь ложись, поспи еще.

– Наверное, я схожу с ума.

– Нет-нет, не бойся, все будет хорошо. Я здесь, я с тобой…

Она ложится рядом, гладит меня по голове, вот так же мама утешала меня, когда я была маленькая, долго-долго меня успокаивает, обнимает и баюкает, и в конце концов я засыпаю.

Назавтра я чувствую себя так, будто по мне раза три, не меньше, проехал локомотив. Мама еще спит, а мне надо продышаться до того, как идти в булочную. Машинально одеваюсь, выхожу и иду в сторону пляжа. Кроссовки вязнут в песке, ветер бьет в лицо, в воздухе висит водяная пыль, крики чаек затихают в прохладном утреннем воздухе, как будто доносились из другой реальности. Я испытываю странное ощущение – будто с каждым шагом мое избавление все ближе.

А что если бы прямо сейчас все закончилось?

Уже больше полутора лет я кажусь себя страшной обузой для окружающих. Для Лионеля. Для мамы.

А если осмелиться? Освободить их от обязанности заботиться обо мне? Разве в конечном счете так не было бы лучше для всех?

Волны.

Еще один шаг. И еще.

Теперь волны лижут мои кроссовки. Я смотрю, как пена расползается и впитывается в песок. И улыбаюсь. Еще чуть-чуть. Теперь я иду по колено в воде.

Надо только пройти еще немножко. Прямо. Не задумываясь.

– Я дочитал.

Вздрогнув, поворачиваюсь и вижу перед собой Леонара, который протягивает мне книгу Марка Леви.

Он тоже зашел в воду, но говорит таким тоном, как будто вполне естественно там стоять, несмотря на утренний холод и ветер.

– Кстати, должен вам сказать, что ваш сад в катастрофическом состоянии. Вам надо бы выполоть сорняки до того, как окунаться. Знаете, очень душеспасительно бывает все это повыдирать.

– Ддд… да, конечно. Вы совершенно правы, Леонар. Как только соберусь с силами, я этим займусь.

У меня стучат зубы, но я чувствую странное тепло. Опускаю глаза и вижу его руку на своем рукаве.

– Люси, не лезьте в воду. Она слишком холодная. А у меня еще много книг для вас.

У меня по щеке катится слеза. Я возвращаюсь.

Несколько секунд спустя Леонар уходит, а у меня такое ощущение, будто я вышла из транса. Иду к дому, ветер сушит кожу, ее неприятно стягивает из-за соли.

Как ни странно, Леонар еще не вернулся домой. Сидит на скамейке, с которой хорошо виден вход в «Малуиньер». И покидает свой пост, лишь увидев, что я открыла калитку и вошла в сад. Он прав, сорняки так разрослись, что больше ни для чего места не осталось.

В гостиной чудесно пахнет кофе – мама только что его сварила, а теперь спокойно читает на диване. Наливаю себе чашку, на ходу здороваюсь с мамой и быстренько поднимаюсь к себе наверх, пока она не заметила мою промокшую одежду. Глотаю обжигающий кофе, потом переодеваюсь в сухое, меняю штаны и носки. А потом решаю вести себя как всегда – как будто все хорошо.

Так что я иду к Амандине, покупаю булочки к завтраку и традиционный кунь-аман для соседа, а потом устраиваюсь в саду с компьютером. Я уже выбрала следующую книгу, которую дам почитать Леонару – «Ты поймешь, когда повзрослеешь» Виржини Гримальди. Поглаживая голубую обложку, вспоминаю, какое приятное впечатление осталось у меня от истории молодого психолога Джулии, которая устраивается на работу в «Тамариск», дом престарелых в Биаррице. Обаятельные главные герои, полные юмора сценки и нежное отношение Джулии к старикам меня очень тронули, при этом книга смешная. Надеюсь, что Леонар будет бережно с ней обращаться и что она, несмотря на его настороженность и предубеждения, ему понравится.

Мой старичок появляется в обычное время. Сегодня утром он прихватил с собой банку энергетика. Кладет на стол «Жерминаль» Золя и берет книгу, которую я приготовила для него.

– Ничего, если я немножко посижу здесь, почитаю?

Вот неожиданность! Поднимаю глаза, киваю. Я благодарна ему за то, что не стал меня расспрашивать, с чего это мне внезапно вздумалось с утра пораньше принять холодную и соленую ножную ванну.

Мы сидим рядышком часа два. Он читает, я пытаюсь что-то написать. Иногда я замечаю, как старик улыбается, и лучики-морщинки у глаз становятся глубже. Я уверена, что когда-то Леонар умел и смеяться. На его лице заметны следы былого счастья.

Глава 5. Первые книги

Сегодня мы с мамой навестили Мон-Сен-Мишель. Мы там уже бывали, но нам захотелось оживить воспоминания, и утром мы сели в экскурсионный автобус. Место все такое же волшебное, блинчики все такие же непомерно дорогие, а туристы даже не в сезон валят толпами, но мы отлично провели время.

В пять часов нас высадили из автобуса рядом с пляжем, и мы за четверть часа дошли до дома.

Теперь стоим у калитки и спорим о моем будущем (да какое у меня будущее, не о чем говорить).

– Нет, мама, я не открою здесь блинную. И в Париже не открою. И не уговаривай меня делать сидр!

– Сейчас это модно, люди даже варят свое пиво! Так чем же ты займешься?

Хороший вопрос. У меня нет ответа. Просто жить, прозябать день за днем? Я не могу поделиться с мамой своими терзаниями, рассказать ей, как зашла в море, не хочу, чтобы она еще сильнее тревожилась. Если Анник говорит о моем будущем, значит, верит в него. В отличие от меня.

Мы входим в сад, и у меня появляется странное ощущение пустоты, как будто чего-то не хватает. Но чего? Смотрю во все глаза. Похоже, кто-то поработал в саду, скосил половину травы и небольшой участок вскопал. На земле валяются садовые инструменты – лопата, грабли, тяпка и секатор. А на месте буйных зарослей – такой простор. Задаюсь вопросом, не садовый ли гном все это проделал в припадке безумия, но должна признать, что получилось красиво, и на меня это действует очень благотворно. Мама не может опомниться от изумления.

– Ты наняла садовника? Очень удачная мысль! Так жалко, когда земля пропадает зря. А помнишь, как ты убила кактус?

– Да, и именно потому я траву не трогаю. Она, наверное, умерла бы, заметив, что я к ней приближаюсь. Только я никого не нанимала. Думаю, в облике старого демона иногда скрывается ангелочек… Иди в дом, я через пять минут вернусь.

Кажется, я знаю, кто этот садовый гном.

С улыбкой направляюсь к дому Леонара. Подхожу ближе, и мне кажется, что я слышу голос старика, но слов не разобрать. А когда он наконец появляется в поле моего зрения, я вижу, что Леонар на крыльце говорит по телефону. Похоже, он в ярости – мечется взад и вперед, стуча тростью, брови у него насуплены, губы поджаты. До меня доносятся лишь обрывки разговора.

– Ты не можешь так со мной поступить. Я… нет! Что со мной станет?

Разворачиваюсь и ухожу, стараясь, чтобы он меня не заметил – логично было бы предположить, что сейчас не время его беспокоить даже ради того, чтобы поблагодарить за спасение моего несчастного сада. Но я успеваю заметить прелестную лужайку, пестрые клумбы и клочок земли, на котором растут огромные овощи. Похоже, Леонар обладает скрытыми талантами. До меня долетают еще несколько слов, в том числе – «всю свою жизнь здесь… и речи быть не может», потом, кажется, он в бешенстве дает отбой. Что с ним приключилось?

Засунув любопытство поглубже, возвращаюсь домой, здороваюсь с Коко и Шиши, которые гоняются друг за дружкой на террасе, – то есть Коко летает, а Шиши скачет – и с пухнущей от вопросов головой иду к маме на кухню.

Назавтра у меня появляется повод для беспокойства. Пакетик из булочной лежит рядом со мной, уже больше половины одиннадцатого, а Леонара все еще не видно. Куда он запропастился?

В одиннадцать я не выдерживаю. Закрываю компьютер с романом, который все равно не двигается, и иду к нему. Леонар сидит на ступеньках крыльца, смотрит на свои руки, лицо озабоченное, лоб наморщен еще сильнее обычного. Он даже глаз не поднимает, когда я сажусь рядом с ним и спрашиваю:

– Что случилось? Вы поругались с литориной?

– Очень смешно.

И после секундной паузы он прибавляет:

– Вернее было бы сказать – с драконом.

Теперь мой черед помолчать, дожидаясь продолжения, но Леонар больше ничего не объясняет. Кладу рядом с ним пакетик и сижу, глядя на старика и надеясь, что он мне откроется, но тот остается закрытым, как устрица. К величайшему моему удивлению, в конце концов он все же начинает говорить.

– Я знаю, вы любите книги. У меня здесь настоящие сокровища. Может, вы их заберете? Мне надо от них избавиться, и хотелось бы, чтобы они были бесплатно доступны всем. Бо́льшая часть этих романов – первые издания, я всю жизнь их собирал. Некоторые даже с автографами, они стоят целое состояние…