Каин Ворк – Пугающая свобода (страница 2)

Одна комната была заполнена оружием для охоты на случай, если катастрофы не случится или, наоборот, пройдёт длительное время после неё.

Долгое время она привыкала к мысли о том, что ей можно думать и действовать по своему усмотрению. Мысли осторожно касались друг друга, не создавая никакого привычного удара током за несвоевременное появление и удержание очередной необычной или несвойственной, а главное – незаконной мыслеформы.

В течение двух лет почти каждый день появлялась информация о жизни мальчика и его мамы в загадочном бункере. Странные кинопроекторы и фильмы, которых было в изобилии, транслировали насилие и деструктивное поведение людей. Охота на зверей окружающего бункер леса, а также их поедание приводили, если не в ужас, то в дичайшее удивление практически всех жителей планеты.

Но самое главное, что сложно было понять, – это как можно было существовать без привычного контроля мыслеформ, формирующего поведение и само существование каждого жителя планеты, и почему это неминуемо не привело к гибели этих полуживотных особей, которые давно потеряли человеческий облик, осознанно или нет отказавшись от упорядоченного и, главное, законного существования подобно действующей цивилизации.

Глава 5. Порядковый номер.

Необычному парню после этих двух лет безумной фильтрации и, по его мнению, крайне идиотской дрессировки присвоили порядковый номер 9. Имя, которое ему дала мать и к которому он привык, проигнорировали. Сколько он ни убеждал компетентные органы, что его зовут Антон, ввиду того, что имена, которые давали при рождении в древности, считались чем-то странным и могли выглядеть чем-то вызывающим, неоправданно смущая и без того взволнованное общество, ему выдали имя, которое определялось как цифра.

Оно служило не только как идентификация человека в обществе, но и как уникальный код, который, с одной стороны, был единственным в своём роде, а с другой – объединял собой всех, создавая равное восприятие друг друга.

Почему именно 9 было загадкой. Каждый новорождённый назывался последующим числом, насчитывающим уже более одного миллиарда. То есть за всю новую эру цивилизации всех рождённых особей перевалило за миллиард. Конечно, реально живущих здесь и сейчас было куда меньше, так как смертность окончательно ещё не смогли победить, но всё-таки по последней переписи численность населения была более чем 70 миллионов жителей.

Собственно, это количество человечество сочло оптимальным для идеального существования и поддерживает его на протяжении очень долгого времени.

Вероятнее всего число 9 было присвоено по количеству подобных или около подобных необычных случаев за всю историю существования нового общества.

Свою новую жизнь Антон начал с помещения жилого типа «комфорт плюс», созданного для временного проживания учащихся в общеобразовательных заведениях города. Поскольку заведений было всего два: одни обучали с уклоном на управленческий потенциал человека, вторые – на научную и исследовательскую область во всех сферах жизни. Антон попал в первое, вероятнее всего по способностям, которые определялись сложной системой, выявляющей склонности мозга к тому или иному ремеслу.

Две довольно просторные и большие комнаты на 989 этаже, наполненные всевозможными техническими устройствами, принадлежали именно ему. Рядом с ним, через несколько дверей, жили его коллеги из того же учебного заведения. Группы студентов объединяли общая кухня и туалет, а также несколько комнат общего назначения: одна – для общих занятий по корректировке поведенческих паттернов, другая – для коллективного отдыха с обязательной трансляцией рекомендованных визуальных программ.

Глава 6. Первое утро.

Первое утро Антона в новом обществе началось с лёгкого жжения в запястьях. Индикатор совершенства мягко, почти заботливо напомнил о пробуждении.

В комнате не было окон – вместо них проекционная стена, транслирующая «идеальный рассвет», с заранее рассчитанным уровнем вдохновения.

Антон долго сидел на кровати, не вставая. Он не понимал, зачем вставать именно сейчас. В его прежней жизни утро определялось холодом, голодом или необходимостью идти на охоту. Здесь же – сигналом.

– Номер 9, вы задерживаетесь, – прозвучал спокойный голос из потолка.

– Меня зовут Антон, – машинально ответил он.

Индикатор слегка ударил током. Не больно. Обидно.

На общей кухне уже сидели трое. Все – без возраста. Все – одинаково ухоженные. На их руках мерцали индикаторы, синхронно пульсируя.

– Ты тот самый? – спросил один, не поднимая глаз от питательной смеси.

– Какой?

– Из-за границы.

– Наверное.

Они переглянулись.

– А правда, что ты ел мясо?

– Да.

– Настоящее?

– А бывает ненастоящее?

В комнате повисла пауза. Кто-то нервно дёрнул рукой, и индикатор тут же среагировал.

– Осторожнее с формулировками, – сказал другой. – Они могут привести к неточностям мышления.

Антон впервые почувствовал, что здесь слова опаснее ножей.

Глава 7. Принятие.

Интеграция шла по графику. Каждый день – лекции, симуляции, диалоги по утверждённым сценариям.

– Что ты чувствуешь, когда остаёшься один? – спрашивала куратор с номером 1251454412.

– Тишину.

– Это некорректный ответ.

– Тогда… свободу.

Удар тока был сильнее обычного.

– Свобода – это присутствие необходимости выбирать, – терпеливо объясняла она. – Выбор порождает ошибку. Ошибка – страдание.

Антон кивал. Он учился кивать вовремя.

По вечерам он разговаривал с соседкой – номер 1259999317. Она приходила «попрактиковать диалог».

– Ты правда не знаешь, кем станешь через двадцать лет?

– Если честно, я не знаю, кем стану завтра.

– Это… пугающе.

– А тебя не пугает, что ты знаешь?

Она долго молчала. Потом улыбнулась. Индикатор не сработал, но загорелся тревожным жёлтым.

– Иногда, – тихо сказала она, – мне кажется, что я проживаю один и тот же день.

Антон посмотрел на неё внимательно. Очень внимательно.

Антон начал ждать вечеров. Само это ожидание было нарушением – день в Единой Гармонии не предполагал различий между моментами времени. Все часы были равнозначны, как и люди.

Но именно вечером номер 1259999317 приходила «попрактиковать диалог». Она всегда садилась напротив. Не слишком близко – дистанция была регламентирована, – но и не далеко, будто проверяя границу допустимого.

– Ты сегодня долго смотрел в стену, – сказала она однажды.

– Там иногда появляются лица, – тихо ответил Антон.

– Это невозможно.

– Тогда, значит, мне показалось.

Антон поймал себя на том, что ему важно, что именно она скажет дальше. Не смысл – интонация. Пауза. Лёгкое напряжение в уголках губ. Он помнил, как мать смотрела так же, прежде чем сказать что-то важное или опасное.

– Ты смотришь на меня иначе, – произнесла она чуть тише.

Индикаторы на их руках синхронно мигнули, но не ударили.

– Иначе – это как?

– Как будто я… не номер.

Эта фраза вызвала в нём почти физическую боль. Не от тока – от воспоминания. В его мире женщина, смотрящая так, означала близость, тепло, возможность прикосновения без разрешения.

– А ты помнишь, о чём мы говорили вчера? – вдруг спросил он.

Она нахмурилась.

– Вчера? Мы говорили?

Антон почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Не резко – тихо.