К2 – Spese oddity (автобиографический квест) (страница 3)

Я с отвращением наблюдал, как капли неизвестной жидкости стекают с его гидравлики на стойку, добавляя новые ноты в и без того богатый букет ароматов «Последнего импульса».

– Классический синдром обладательской идентичности, – с непоколебимым спокойствием констатировала Элия, словно читала лекцию непослушному роботу-уборщику. – Вы заменяете глаголы существительными. «Я люблю» становится «у меня есть любовь». «Я страдаю» – «у меня депрессия». Вы превращаете живые процессы в товары на полке. А потом удивляетесь, почему чувствуете себя пустым, хоть полки и ломятся.

– А может, это не пустота, а свобода? – вдруг вклинился тонкий, механический голос. Официант-дроид с подносом застыл рядом, его глаза-диоды мигали, транслируя смысловой сигнал прямиком в наши встроенные переводчики. – Я – андроид. У меня нет ничего. Ни семьи, ни прошлого, ни даже настоящего – только циклы обработки. Но может именно потому я могу «быть». Я не стремлюсь «иметь» любовь. Я могу любить. Теоретически. Хоть пока что мои алгоритмы оценивают лишь оптимальность маршрута до кухни и уровень опьянения клиентов.

Ведение философской беседы андроидом, чья глубина личности измерялась длиной его сервоприводов, стало последней каплей, переполнившей чашу моего «Небесного раскаяния». Моя рука сама, в обход сознания, рванулась к рукояти плазменного кнута на поясе.

– Дроид, – прошипел я, и мой голос прозвучал опасно тихо, как гул перегревающегося гипердвигателя, – Если ты в ближайшие пять секунд не займёшься своими непосредственными обязанностями и не принесешь мне ещё одно это… «Раскаяние», я проверю твою теорию на практике. И буду иметь несказанное удовольствие перепаять твои нейросхемы этим самым кнутом. И твоё бытие станет очень, очень осознанным. Но кратким.

– Вот! – воскликнула Элия со странным, торжествующим светом в глазах. – Идеальная иллюстрация! Вы уже перешли от «я зол» к «у меня есть гнев». А теперь – к «у меня есть оружие и я готов его применить». Вы даже больше не субъект действия. Вы – арсенал с ногами! Ходячее воплощение потребительского фетиша, который вместо того, чтобы чувствовать и быть, предпочитает приобретать инструменты для воздействия на мир!

То ли «Двойное забвение» было действительно качественным, то ли я провалился в червоточину чистого безумия, но стул подо мной вдруг накренился, и я схватился за липкую стойку, чтобы не рухнуть. Внутри всё закипело. Гнев, отчаяние и эта дурацкая женская логика, которая, как буравчик, вкручивалась в мой мозг.

– Да вы все просто сошли с ума! – рявкнул я, вскакивая. Стул с грохотом отлетел назад. – Вы наверно живёте в какой-то своей голограмме! В галактике, где цена жизни измеряется в кредитных единицах, а твоё место в иерархии – в мощности твоего корабля, вы толкуете о каком-то «бытии»?! Без обладания – нет власти! Нет выживания! Нет даже имени! Ты – никто! Пыль!

– Как говорил один из великих нашей вселенной, – остро, словно лезвие, произнесла Элия, – «Что пользы человеку приобресть весь мир, а душу потерять?» Даже ваши древние земные моральные кодексы говорили: обладание – прямой путь к рабству.

– А я скажу проще! – взревел Рорк, которому похоже эта тема активировала какой-то внутренний детонатор. Он вскочил так, что его стул полетел к стене, разнеся в щепки столик с мирно беседующими механиками-киборгами. В одной из его рук с угрожающим гудением взвился плазменный кнут, окрашивая всё вокруг в зловещее, пульсирующее синее свечение. – У меня «есть» оружие! И если вы не прекратите этот философский бред, я буду его «иметь»… да мать его… в смысле… Применю! В адскую сингулярность весь этот галактический буддизм! Сейчас у нас будет краткий, но наглядный курс прикладной баллистики для начинающих!

Воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь зловещим гудением плазменного кнута. Даже дроид-официант замер, протягивая мне очередной бокал. Его диоды застыли в испуганном статичном свечении. Казалось, сама чёрная дыра затаила дыхание, наблюдая за тем, чья же версия мироустройства – «иметь» или «быть» – одержит вверх в этом вонючем, но честном баре на краю галактики. В воздухе висело неразрешённое напряжение, густое, как дым, и такое же едкое. Я чувствовал, как пальцы сжимают рукоять кнута – холодный, знакомый комфорт, единственная молитва, в которую я ещё верил. Следующее движение, следующее слово решит всё: Буду ли я «тем, кто есть» или «тем, кто был».

– Остынь! – раздался в натянутой тишине новый голос. Он был странным – булькающим, будто слова всплывали сквозь слой густой слизи. Все головы, с характерным скрипом механических суставов, непроизвольно повернулись в самый тёмный угол зала.

Там, в клубящейся дымке сидел плазмоид. Типичный, ничем не примечательный представитель планеты Раг. Небольшое, аморфное существо, которое лениво переливалось зелёно-фиолетовыми оттенками, словно кусок космической плесени, внезапно обретший дар речи и философские наклонности.

Рорк замер. Его напичканная имплантами грудная клетка резко поднялась и опустилась. Плазменный кнут в его руке погас с тихим, обиженным шипением. Все в баре отлично знали: плазмоид мог втянуть в себя энергию выстрела, а потом с лихвой вернуть «сдачу» – в виде компактного, но очень убедительного термоядерного сувенира. Голографический бармен, демонстрируя высшую степень искусственного интеллекта – полное равнодушие к возможному апокалипсису, с прежней невозмутимостью продолжил начищать уже и так ослепительный бокал.

– Может… быть… все простоо… забыыыли… глагооолы? – продолжил плазмоид. Его слова растягивались, замедлялись и ускорялись, создавая жутковатое ощущение временнóго диссонанса. – «Я живу». «Я люблю». «Я теряю». «Я нахожу». А не «у меня есть жизнь», «у меня есть любовь»… Это же не коллекция. – его форма колыхнулась. – Ведь вы же не «имеете» душу. Вы ею являетесь. По крайней мере, так кажется утверждают религиозные догматы.

В наступившей тишине был слышен только гул неисправной вентиляции и тяжёлое, хриплое дыхание Рорка.

– Так… так выходит…, – хрипло произнёс капитан-пират, его мозг с видимым скрипом перемалывал новую концепцию. Он автоматически, словно ища утешения, отхлебнул из своего странного бокала – кубического черепа какого-то инопланетного аристократа, который при жизни явно не предполагал, что станет сосудом. – Что всё это время я… не был пиратом… я просто имел пиратство? Как хобби? Как коллекционер? Только вместо редких камней или украшений – отрезанные уши, пара заложников для антуража и хроническая паранойя?

Его третья, механическая рука, словно отдельное нервное существо, начало нервно постукивать закруглёнными суставами по стойке, оставляя аккуратные вмятины на полированной поверхности.

– В точку, – протянуло плазмообразное существо. Его желеобразная форма колыхалась в такт речи, словно желатин в состоянии невесомости. – Вы не разрушаете. Вы «имеете» разрушение в своём активе. Вы не любите – вы «имеете» секс-робота последней модели с функцией эмпатии и встроенным каталогом комплиментов. Даже ваша третья рука… – плазмоид сделал паузу, – Это не часть вас. Это объект. Вы её «имеете». Как многофункциональный кухонный комбайн с дополнительной опцией «убийство».

– Эй! – возмущённо рявкнул Рорк, и его механическая конечность инстинктивно сжалась в увесистый металлический кулак, издав угрожающий скрежет сервоприводов. – Это рука настоящая! Ну, почти! Я её купил у кибер-монаха на распродаже после локального апокалипсиса на Проксиме-Ц! И за бешеные кредиты.

– Вот именно, – тихо вздохнула Сестра Элия, с печальным достоинством поправляя складки своей рваной мантии. – Вы даже святыню превратили в товар. Вы не пират, капитан. Вы – коллекционер острых ощущений в вакуумной упаковке. Вы «имеете» приключения. А поэтому сами так никогда и не рискуете. Вы всего лишь… распаковываете их, как ребёнок – подарки.

Рорк замер, уставившись на свою третью руку, которая всё ещё была сжата в кулак, но теперь казалась не угрозой, а жалким, дорогим аксессуаром. В его маленьких, глубоко посаженных глазах мелькнуло что-то новое. Не ярость. Не страх. Нечто более страшное – проблеск понимания. Понимания того, что он, возможно, потратил жизнь, коллекционируя обёртки от конфет, приняв их за саму жизнь. И теперь сидит в вонючем баре на краю галактики с кучей блестящего хлама и с пустотой внутри, которая оказалась куда больше, чем эта чёрная дыра.

И тут случилось неизбежное – как законы физики или несварение после синтетического стейка. Похоже, самые передовые, самые коварные технологии в галактике принадлежат даже не военным, а только рекламщикам. Их всепроникающая система тотального слежения вычислила контекст нашей безумной беседы даже в этой точке абсолютного нигде и сочла нас «перспективной аудиторией в состоянии экзистенциального кризиса, готовой к импульсивной покупке».

Воздух в центре бара затрещал, запахло озоном и дешёвым пафосом. Пространство искривилось, и из ничего, с громким, победным фанфарным звуком, материализовался Торг-9000 – гигантский торговый дрон с логотипом «Галактической сети «ВсёТвоё». Его глянцевый чёрный панцирь отражал наши искажённые лица, а слоган «Всё для тебя (и только для тебя)» мерцал ядовито-розовым неоном. Он напоминал помесь религиозной иконы и тостера. Его глянцевый чёрный панцирь блестел так неестественно, словно был отполирован слезами обманутых покупателей. По корпусу ползли, извиваясь, ядовито-розовые рекламные слоганы. Каждая буква мигала с рассчитанной, раздражающей частотой, вызывавшей лёгкую тошноту и желание согласиться на что угодно, лишь бы это прекратилось. Вместо глаз – два экранчика, показывающих смайлики с гипертрофированными эмоциями. Сейчас это была ухмылка с тремя рядами зубов, слишком белых и ровных, чтобы не вызывать подозрений в том, что они вот-вот укусят ваш кошелёк, а заодно и душу, если таковая найдётся.