К. Велесмайская – ЛЮМО (страница 3)
– Я ничего не делала! Эта хрень сама…
Незнакомка подошла вплотную к Анике и отвесила ей звонкого шлепка.
– Не смей так высказываться! Хабалка! Благодаря ей мы ещё живы.
– Бешеная рыжуха…
К ним зашёл помощник Луис, невзначай став свидетелем по-женски пикантной сцены.
– Мадам Яшина, они готовы. Сказали привести… Как её зовут? Она уже выбрала себе новое имя?
– Новое имя? – встрепенулась избранная. – А старое чем не угодило?
– Господи… Так, вставай и топай за мной. Краткий экскурс. Так как ты теперь якобы дитя-люмо, то я хочу обозначить твоё положение.
Торопясь, они шли по длинному коридору с чистейшим ковром и ровненькими бра. Аника никогда не была в таких роскошных местах. Вот бы подольше рассмотреть, как богатые люди живут.
– Меня зовут Арабелла Яшина. Я представитель люмо-сообщества и работаю со СМИ и связями с общественностью. Четверых ты знаешь.
– Не очень.
– Позорище… – сквозь зубы процедила мадам Яшина. – Калеб – старший. Неформальный фаворит группы, не любит раздражительных личностей.
– Как же вы тогда вместе работаете? – не удержалась Аника.
Спина перед ней дёрнулась, но продолжила движение.
– Второй за ним – японец. Называет себя Ао и работает на свою страну. Аккуратнее с ним. Настоящий псих и садист. Третий – Кагай, он из Штатов.
– А, тот, что титьками засветил. Я видео смотрела.
– Наш кекс-символ. Постарайся с ним не говорить, ещё подцепит чего… И младший – Иса. А ещё…
Они пришли. И спешка сразу завершилась: двойные двери открылись, пропустив избранную вперёд.
В просторной переговорной сидели пятеро. Круглый стол и приоткрытые форточки, в которые врезался табачный дым – человек, что сидел ко всем спиной во главе собравшихся, с характером затягивался и дёргал ногой.
Яшина чувствовала вину за то, что привела сюда явную ошибку. Даже неловко закуталась в пиджак. Она знала, что главный среди осветлённых сейчас взбешён. Все присутствующие до последнего верили, что происходящее – дурной сон или массовая галлюцинация.
Но они видели новый облик Аники и сомнений не осталось: у неё вместо крови растекается свет. А то, с каким недовольством она осматривает самых важных людей на всей планете, говорит о её полной необразованности и неготовности примкнуть к чему-то столь святому.
Атмосфера тяжела: все молчали и стискивали челюсти, зыркали, как шакалы на погрызенную тушу, что посмела встать рядом с их стаей. Никаких приветствий или хотя бы скупых рукопожатий – на Анику посыпался немой оскал вперемешку с отвращением.
– Да уж… – не выдержала она, устало потирая лоб: на него наставили мишени, но не могли спустить курок. – Я знала, что вы слишком напыщенны и самодовольны, но, чтобы так… В чём проблема?
Арабелла, смирно стоящая у стены, хотела возразить. Но герр Циглер одним жестом поднятой ладони приказал не перебивать.
– Когда говоришь с нами в таком тоне, – медленно повернулся Зейн, – будь добра представиться новым именем.
И она представилась:
– Найра. С кем имею честь?
– Вышли.
Четверо избранных молча надели защитные маски на нижнюю часть лица и покинули переговорную, предоставив Найру своему командиру. Яшина завернула губы в трубочку и попросилась остаться, но ей отказали. Фыркнув, рыжеволосая прошла мимо соплячки, специально задев её плечом – пусть знает своё место.
Накал усиливался. Оставшись наедине с явно обозлённым «боссом местных фей», Аника подошла к оставленному на столе зеркалу и осмотрела новую себя: бледная кожа, длиннющие патлы чистого белого, но неестественного цвета, редкие ресницы и тёмные брови… Губы окрасились бледно-алым, словно их постоянно обдирали, а они заживали, но носили на себе парочку вечных кровоточащих ранок. Клычки стали больше и острее. А глаза… Посветлели, засеребрились. Красиво, но жутко. В прошлой жизни она была ещё неказистее, но её всё устраивало. А тут… Хоть в цирк иди работай.
– Подойди. Скажи, что видишь, – приказал Зейн.
Бизнес-центр окружали иномарки. Аника посчитала, что она с командиром на шестом или седьмом этаже, а внизу толпы людей стояли с фотоаппаратами, пытались пробраться внутрь. Пихались и скандировали своё обожание избранным, которые садились в дорогие машины. Но многие головы часто поднимались наверх, пытались вглядеться…
Герр Циглер подошёл к Анике.
– Они взволнованы. Пять избранных. Пять детей-люмо и нет никакой русской грубиянки. Ein Fehler ist geschehen5. Мы дадим тебе новую личность и выясним, как ты смогла обмануть Светоч. А пока… Будешь слушаться. Лишний раз нос не высунешь.
Аника даже опешила от такой открытой наглости и вражды! Впервые в жизни на неё снизошёл клин интригующих перемен, а новые «друзья» встретили её как какую-то шваль. Охамели. Уж эти обвинения во лжи она не стерпит, не на ту напали.
– Ты в Москве, выражайся нормально, по-русски! Чтобы ты там ни говорил, но зависть – это плохое чувство. Хочешь магию? Да забирай! Чтоб ты знал, она ужасно колется! И ещё… Если ты такой самоизбранный мальчуганчик, чего эта люстра к тебе в кровать не прилетела? Она оказалась здесь, в столице моей страны. Чуешь?
Подойдя вплотную, она впилась в бездушные омуты метиса, что пылал злостью и стискивал кулаки до хруста. Тогда она усмехнулась, выдыхая ему в самые губы:
– Мо-ей.
Немедля, герр Циглер схватил обнаглевшую нахалку за горло и впечатал затылком в стекло, смакуя глухой стук её тупой башки.
– Ты не будешь обучаться магии света, я запру тебя! Du wirst verrotten6! Забудь своё старое имя. Ходи и оглядывайся, противная девка. Ты даже не можешь представить, куда влезла. Светоч пришла не за тобой. Только посмей нарушить хоть один мой приказ. Я кину тебя в пасть к бластам и Светочи придётся изменить своё решение.
Слюна летела на лицо, заставляя Анику щуриться. Широкая грудь Зейна тяжело вздымалась. Эта досадная обида, что превратилась в злость, заставляла швы его собственного мундира трещать.
Они визуально разрывали друг друга на части, по кусочкам, как и полагается людям, познавшим роковую несправедливость.
Она не хотела сиять.
А он был готов на всё, чтобы её свечение навсегда угасло.
Но судьба – шальная дива, непреклонная. И всего на миг Анике показалось, что пресловутый немец выглядел мило. Пусть и грозно. Тогда избранная ухмыльнулась, часто заморгав. Белки глаз окрасились розовым, а шею, которой касался гнев Зейна, опалила жгучая боль. Аника задыхалась, но думала лишь о том, как далеко этот человек сможет дойти. Однажды она чуть не умерла. Бояться сейчас даже стыдно.
И герр Циглер осознал, что ошибся. Дал волю эмоциям и попался на крючок этой лже-люмо. Отшвырнув её в стулья, командир уникального отряда поправил одежду, пригладил волосы и, даже не взглянув на кашляющую девицу, пошёл прочь.
Содрогаясь, Аника вытирала слёзы и гладила свою шею, чтобы как следует надышаться. К ней подбежал какой-то человек в очках и попытался успокоить. Говорил, что уважаемый Зейн неплохой и всё ещё может измениться. Просил не плакать и предлагал умыться. Но Аника подняла голову и непонимающе уставилась на помощника Луиса.
– Я не плачу, колбасник. А забавляюсь. Что ж…
Встав, она посмотрела на отросшие патлы и наконец преисполнилась невероятной решимостью, вспоминая чарующий образ покрасневшего Зейна.
– Посмотрим, кто кого изведёт.
Глава 2
После долгого и утомительного переезда Найра Рэймонд, получив новую личность и жизненную предысторию, оказалась в северной части Исландии. Город Акюрейри встретил россиянку, никогда ранее не выезжавшую за пределы своей страны, с воодушевлением. Однако от скромного рыбацкого городка не осталось и следа. Как только в допустимой близости от людей была построена база детей-люмо, Акюрейри стал сердцем Исландии: город наполнился крепкими домами, многоэтажками и даже высоткой. Туризм процветал как мог в нынешних реалиях. Даже пришлось построить дополнительный аэропорт. Спереди – бесконечная холодная синева фьорда, а сзади местных жителей и довольных приезжих прикрывал горный плащ.
Тут жили, забыв о тяготах. Разговоры простодушны, а встречи непринуждённые. Все довольны и на своей волне. Уверовали, что в стране поселилось чудо, и перестали бояться всякого неуспеха. Плохой рыбный сезон? Будет лучше! Зато осветлённые рядом. Перепады температуры убили картофель и ревень? Плевать, ведь избранные неподалёку охраняют весь мир. Даже светофоры и те необычные: вместо кругов – сердечки.
Оказавшись в чужой стране, Найра сразу соорудила себе эмоциональный кокон, чтобы не быть уязвимой. Никто не должен был заметить, как ей тяжело. Одна, не знавшая языка – у неё отняли свободу выбора, и неизвестно, что будет дальше.
«Трамваев нет, все лыбятся как дурачки, в свитерках красивых ходят. Что мне тут делать? Хочу домой…»
Преодолев улицу с небольшими разноцветными домиками, автомобиль с Найрой и Арабеллой свернул на частную дорогу, ведущую к базе. Впереди показались первые вышки. Охрана здесь была внушающей – отряды в одинаковой форме патрулировали местность, кучками облепив военную технику: бронетранспортёры, боевые машины, самоходные артиллерийские установки и противовоздушные средства. На аэродроме вовсю копошились разнорабочие.
Шумно.
Найра поморщилась и «утонула» в своих волосах. Они проезжали мимо ангаров и складских помещений, ловя заинтересованные взгляды военных.