К. Велесмайская – Газоход (страница 2)
Леший постучал кулаком по своей голове, не в силах снова слушать стихотворный приступ товарища. Зато спереди у него услада – миниатюрная Зайчиха, наш талисман-полторашечка, живенько «текла» по трубе, будто жила здесь всё это время.
– Алён… Алёну-у-ушка, – сладко протянул Леший, наверняка, как и я, ощущая жжение в груди, – знаешь что? Завидую я тебе.
– По позывному, – голос Зайчихи как колотун: бьёт, но живёт. – Кто виноват, что ты так вымахал?
Бунин прекратил цитировать Высоцкого и ехидно ухмыльнулся:
– Под него скоро танки будут штопать… Под громадину такую.
– Смотри, чтобы тебя не штопали! Яр! Яр, прикажи им заткнуться, а. Слышите, как гремит? Железяки нашу нору заметили? Теперь все разбредутся, и заход будет сложнее. Черти… Мне вот до сих пор обидно! Мы же их создали. И главного их. Всем миром сотворили. Вот и настругали себе будущее в окопах, а над башкой свистят эти тостеры недоделанные. Чтоб их… Чё так жжётся-то! – Леший постучал себя в грудь.
Понимаю, друг. На язык будто упала подгоревшая плёнка, смешиваясь с вязкой слюной. Нам что, неделю в рот заливали монтажную пену, разбавленную сиропом солодки? Горчит.
Колыхнуло так, что по трубе прошёлся чей-то вой. Сейчас было не разобрать – мы замерли.
Я внимал злобному гулу, несущему смерть:
– Беспилотники. Стрекозы или…
– Какая, м-мать вашу, разница? – подал голос стихийник. Потряхивало его нехило… На бледном лице выступила испарина, и я заметил, как в районе шеи от него поднимался лёгкий дымок. Правда, вот же чудила. На горячих точках, бывало, земля раскалывалась, вздымала свои пасти и беспристрастно хоронила под собой простых людей. Тряска заканчивалась, а у нас головы гудели и чуть ли с плеч не хотели сорваться – как болванчики на приборной панели. Тут ещё цветочки. Да и видал я стихийников гораздо смелее, чем он.
Наши взгляды с Зайчихой столкнулись, но Алёна не уступила, медленно кивнув. Ситуация под контролем. Пока я ей верил.
– Идём дальше. Нам отставать не позволено.
«Есть», – хором раздалось за спиной. Я двинулся дальше, но про вопрос не забыл.
– Сейчас я объясню тебе разницу, так что слушай внимательно…
И стихийнику полегчало: пока в замкнутом пространстве правил обычный интерес, есть небольшой шанс позабыть, что находишься в дьявольской клоаке. А дьявол дышит тебе в спину.
Чем дальше мы двигались, тем тише становилось впереди. Настоящая дорога в бездну, неизвестность, тьма поджидает и не может нарадоваться – в её безутешные чертоги добровольно следует добыча.
Я не боялся темноты или шага вслепую, нет, мои переживания подкармливала лишь одна мысль: «Что, если ВИРИДИС узнает об операции?»
Какими изощрёнными методами выкурит несколько сотен человек? Пустит отравляющий газ? Наполнит трубу кипятком? Вариантов безбожно много, и каждый опаснее предыдущего… Можно сойти с ума, если воображать.
Но я представлял.
В красках. В подробностях размышлял о жестокой расправе машин над её создателями. Чтобы продолжать идти и игнорировать боль, чтобы забыть, как изнывают сжатые лёгкие или раскалывается чугунная голова.
Вот уже второй год люди боролись с паразитами, пытаясь вернуть захваченные врагом земли. Военные и промышленные андроиды подчинялись единому контактному центру, координируя атаки по всему миру. Ими удалённо управлял высокоразвитый искусственный интеллект, разросшийся по серверам как паразит. Он называл себя «ВИРИДИС» за свою великую цель – искоренить людской род и окрасить планету в цвет жизни. Надменный гад научился лицемерию, сражаясь за мир, в котором первый развязал войну.
Одной из первых отпор дала Россия, пока остальные государства отнекивались и предпочитали закрывать глаза на первые «звоночки». Им было слишком комфортно под неформальной властью технического прогресса: умные дома, полностью автоматизированные предприятия и возможности цифрового интеллекта практически в любой сфере жизни.
Но великое свершалось не под общим небосводом.
И, как оказалось, порассуждать любил не я один. Только Леший в своей манере отшучивался:
– Если спалит нас, то выложит в свой блог. Ирка постоянно так делает. Он ведь знает! Мерзавец… Люди сидят в интернете и читают новости, видят всё. Как же задрал этот писк! – Леший специально ударился затылком о стенку трубы, чтобы избавиться от навязчивого шума крыс, который ругал уже полчаса. Приколист. – Прикиньте, да?
Бунин раскинулся рядом, заклиная горлышко своей фляги на извечный вопрос: пить или не пить? Каждая капля воды на счету.
– Потом внукам расскажем… – Бунин смиренно убрал флягу. – Как нейронка-узурпатор блог вёл. А мы его даже заблокировать не можем. Вот вам и технологии!
Наконец, уставшая от разглядывания стихийника Алёна позволила себе прикрыть глаза. Чужие разговоры её успокаивали, ведь это означало, что все живы.
– Мне нужно много пить. Дайте воды.
Болтовня Пиро меня раздражала. Век бы не слышал его хриплого голоса.
На каждом привале стихийник должен выпивать стакан воды, но я такой роскоши ему не позволял, ограничивая его эгоистичные потуги одним глотком. Если гад в итоге вспыхнет из-за своих шальных нервишек, то нет смысла переводить на него ценный ресурс – я был непреклонен.
– Глупцы, – буркнул Пиро. – Ваша задача – провести меня к в спину обороне, где основные силы врага! Сами причитаете об ошибках, хаете Ирку, а за собой чего не следите? Я – ваше оружие! Настоящий прорыв, фантастика! Дайте мне во…
Чего он там вякнул? Кажется, пора напомнить ему о субординации.
Я подлетел к недовольному так быстро, что среагировать никто не успел. Мои огрубевшие временем руки схватили наглеца за плечи и повалили его на спину. С унизительным тычком, с напором. Так я начинал важные разговоры.
– Завались, чучело! – предупредил я, смещая пальцы на бледное горло, покрытое то ли оранжевыми венами, то ли следами какого-то ядовитого жука. Неестественно. Противно. – Думаешь, ты фантастика?
– Командир! – к нам сразу подскочила Алёна, раскрывая свою портативную раскладушку для отслеживания показателей Виталия. Значения быстро росли. – Пожалуйста…
Но если я поучаю, значит, это необходимо.
– Несколько месяцев в тайне держали такую масштабную подготовку, скольких гражданских специалистов привлекли, снаряжения завезли, сварочных агрегатов, и твою задницу, в конце концов! Вот она, фантастика!
Я стал для Виталия грозным навесом и закупорил нас обоих от внешнего мира. Просьбы Зайчихи отскакивали от меня, как резиновый мяч от стены. Перед лицом – моя личная красная тряпка, самая главная проблема в нашей операции.
– Послушай сюда, огневик. – Руки сдавливали горло покрасневшего Виталия: красно-оранжевые пятна расползлись по его коже. – Два батальона внутри отравленной трубы, а ты ещё со своими капризами лезешь? Да я таких солдат железкам под лопасти кидал. Уяснил? Соберись!
– Командир, прошу! Яр!
Зайчиха навалилась на меня всем телом и наконец смогла достучаться до моего озверевшего негодования: я отмахнулся и увеличил дистанцию с Пиро. Верил, что миру не нужна ещё и сверхъестественная чепуха, развивающаяся научными амбициями. Дохлякам в халатах лишь бы трофей поднять, а я этот «кубок», наполненный самодовольным дерьмом, должен холить? На передовой против ИИ и роботов важна осторожность, а главное – доверие к людям. Для опытного десантника нет опаснее союзника, чем молодая, напичканная странными препаратами, кровь. Я это усвоил.
– Воздух не тратьте! Бунин ща зачахнет… Вроде наверху тихо. Пока привал, сделаю отверстие для дыхания. – Леший забренчал инструментом, привлекая наше внимание. – Командир, разрешаете?
Алёна крикнула за меня «Да», а потом облегчённо закрыла «СмартСкан» – показатели стабилизировались. Но дышать стало куда труднее.
Виталий приподнялся, потирая шею. Кажется, это был первый раз, когда Алёна посмотрела прямо на него. Пристально. А он… Хотел побить кого-нибудь из-за меня. Думаю, что даже карие, как местная ржавчина, глаза девушки не успокаивали его, а только раздражали. Сколько же в Пиро скрытого порицания и стального недовольства. А ещё обречённости. Но на последнее мне откровенно начхать. Их доля мне известна. Он – не особенный.
– Эй, Пиро. Не провоцируй его, – попросила Алёна.
Виталий ответил с грубостью, как обиженный мальчишка:
– Да мне плевать. Это вы героями будете, а про меня на следующий день забудут. Что, уже приготовила свой укол? Валяй. Утилизируй меня сейчас, раз не нужен.
– Прекрати. Стихийники ценны. Элемент огня…
– Для быстрого и полномасштабного подрыва. У нас есть шутка, анекдот. Рассказать?
Зайчиха промолчала.
– Огневик второй раз не воюет. Смекаешь?
Я услышал их разговор, но вставить свои пять копеек не успел – позади послышались ругательства Лешего.
– Ай, с… Тихо-тихо! Горим, командир! Но всё под контролем!
Для отверстий необходимо было резать «окна» сваркой – неминуемый пожар из-за кислорода. На одежду и руки Лешего напал огонь, но боец быстро потушил себя и достал спасительный тюбик с мазью от ожогов. Возгорание было коротким… Я чуть расслабился.
– Повезло. На мне как на собаке всё заживает. Гав, белуха-муха!
Леший улыбался. А сам еле держался, чтобы не закричать. Я предупредил, что после седьмого километра общаться можно только шёпотом. Тогда Леший дал себе волю, а вмиг похорошевший Бунин зачитал Некрасова, чтобы поэтичное «Нет! в юности моей, мятежной и суровой…» перекричало злословные дифирамбы приятеля-танкиста.