К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 50)
– Да, Гидеон всю жизнь вынашивал план захвата абсолютной власти, – пробормотала Зора.
Он разузнал, что его внук носит в себе магию, и сразу позаботился о том, чтобы женщина, которая всю жизнь защищала его от него, умерла; чтобы освободился путь к ее внуку – его дракону. Так это было, другого объяснения не существовало.
Люсьен поднял руки и вцепился ими в собственные волосы. Перила – в том месте, где он за них только что держался, – были обуглены.
– Ты знаешь, я рад, что наконец-то мне открылась правда. Мне больше не надо мучиться вопросом, почему бабушка это сделала. Хотела ли она удержать мою магию, потому что ее боялась? Понимаешь, меня боялась! Или это просто был ее способ меня контролировать? Я ненавидел себя за то, что вообще был способен усомниться в бабушкиной любви… Но эти вопросы сами приходили мне в голову… – Он запнулся. – Теперь-то я знаю правду. Она сделала все, чтобы уберечь меня. От него.
Когда он повернулся к Зоре, глаза у него были красные, щеки мокрые от слез, а огонь ярости все еще пылал. Но он улыбался.
– Да, я рад, – сказал он, и голос его как никогда был хриплым, грубым, полным ненависти. – Потому что теперь знаю, что мне делать. Того негодяя, который убил мою бабушку, я превращу в факел.
И он всхлипнул. Тело его обмякло, плечи опустились, пламя стихло, и он заплакал.
Люсьен плакал навзрыд, пока Зора крепко держала его в объятиях.
35
Наэль
– Регент и предводительница клана Опала – близнецы, – недоверчиво бормотал Наэль после того, как вынырнул из воспоминаний Зоры. – И он хочет, чтобы Люсьен ради него убил Гидеона, потому что никто другой не справится.
– До тех пор пока Гидеона защищают тени, и со всей магией, заключенной в накопителе, он недосягаем. Но у дракона сил хватит, – подтвердила Зора. – К тому же Кай надеется, что Гидеон не применит всю силу для борьбы с собственным внуком.
«Кай». Его сестра называла Йи-Шена по имени, как будто они были добрые друзья. Зора всегда была впечатлительной.
– Хотя у меня план Кая не вызывает доверия, – продолжала она. – После всего, что я услышала и увидела в твоих воспоминаниях, я предполагаю, что Гидеон защищен даже от огня драконов. Кроме того, я считаю повелителя теней достаточно вероломным, чтобы убить собственного внука.
– И все-таки ты хочешь послать Люсьена на встречу с дедом? А если с ним что-то случится?
Что тогда будет с Зорой?
– Он сильнее, чем ты думаешь. Сильнее, чем он сам считает.
А также сильнее Гидеона и всей магии, которую тот собрал в накопителе? Наэль был свидетелем и каждой клеткой тела чувствовал, как много там таится магии, чистой и злой. Он знал, сколько жизней в день гасила «Горящая лилия». Ему еще никогда не приходило в голову, что души вовсе не подпитывали энергетическую и оздоровительную сеть города, как уверяли в синдикате, а Гидеон их просто накапливал.
Эта мысль смешила Наэля. Гидеон изображал из себя спасителя исчезающей магии. Как человек, который обращал вспять иссякание магической силы и возвращал исчезнувшие виды. При этом он был причиной их исчезновения. И для чего это все? Чтобы контролировать, кому позволено владеть магией, а кому нет?
Если бы он это действительно мог, это сделало бы его могущественнейшим человеком в мире.
– Итак, план таков, – сказала Зора, подняв указательный палец. Наэль просто слушал и кивал. Он ведь знал, что слишком долго опекал сестру. – Люсьен встретит Гидеона и заставит его показать ему собрание. Как только он окажется в его зловещем подземном музее, он освободит маму Лакуар. Из-за этого Гидеон потеряет контроль над тенями.
– И станет незащищенным, – завершил ее фразу Наэль.
– Без той теневой стены, которая его защищает, когти Люсьена могут оказаться для него смертельными. – Зора усмехнулась.
– Ты это только что придумала? – спросил он. Потому что Зора лишь сегодня узнала о теневой тюрьме мамы Лакуар.
Она беззаботно пожала плечами:
– Самые лучшие планы возникают внезапно!
– И что нам делать, пока этого не произошло? – спросил Наэль.
– Ты будешь продолжать играть свою роль. Никто не должен догадываться, кто ты на самом деле. И, Наэль… – Она взяла его за руку. – Ты ведь не «лилия». Ты актер, который делает вид, будто он один из них. Я знаю, что я уже надоела тебе, что часто повторяю, но… Прекрати изводить себя за то, что ты играешь эту роль. Потому что это не более чем роль.
Он сглотнул. Уже не в первый раз он слышал от нее эти слова. Но то, как Зора их произносила, та твердость…
– Спасибо, – буркнул он. – Кажется, я должен был это услышать.
– Я знаю. – Так, как она всегда все знала. Его младшая сестра по-прежнему читала его эмоции на лице, как в открытой книге.
– И что будешь делать ты, пока я играю роль?
– Буду вести разведку. В накопителе так много нетронутых душ. Пока их магия не применена, пока жизненная эссенция в целости и сохранности, мы можем их вернуть владельцам. И я обязательно разузнаю, как это сделать. Маги «Горящей лилии» смогли провернуть этот трюк с тобой. А раз это в принципе возможно, я смогу это повторить, я в этом убеждена. И тогда, Наэль, – тогда я верну в этот мир все отнятые души.
36
Кари
– У тебя хорошо получается, Кари, – сказала Чичико, когда они вернулись в имение Немеа.
Харуо встречал их у входа, как и полагалось телохранителю. Генджи тоже был тут и провел Изобелью к ее покоям, тем временем Чичико пригласила Кари проследовать за ней.
Кари искала в ее глазах ту темноту, которая в ту ночь заставляла ее набивать себе в рот полные горсти земли. Но они были глубокого красного цвета.
– Ты произвела впечатление на Йи-Шен Кая, да и агент «Горящей лилии» не спускал с тебя глаз. Как он набросил на тебя жакет, чтобы прикрыть твою наготу… – Она щелкнула пальцами. – Восхитительно.
– Да, восхитительно, – пробормотал Харуо, стоящий позади них, и Кари услышала.
Подавленная ярость сочилась у него из всех пор. Он ведь понятия не имел, как часто подобные сцены разыгрывались между ними раньше, когда он был еще ее тенью, а она была птичкой Дайширо. При этом он понятия не имел, что имела в виду Чичико.
– Ты что, ревнуешь? – шепотом спросила Кари.
Харуо лишь фыркнул в ответ.
Чичико сделала вид, будто ничего не услышала. Она открыла крохотную сумочку и достала оттуда сложенную бумажку.
– У меня есть для тебя вознаграждение. Подарок, – сказала она.
Кари тотчас закаменела. Последний подарок, какой она получала на этой вилле, был зловещим и смертельным.
– Ну же, бери, – сказала Чичико, протягивая бумажку Кари. – Это информация, которая тебе наверняка пригодится.
Нечто подобное ей тогда пообещал и Дайширо. Знание. И месть. Тогда он ей открыл, что Наэль послал ее мать на смерть, и подарил ей перерезанное горло и кровь. Кари сглотнула. Раньше ей было легко возвести перед собой ледяную стену, сегодня это требовало от нее усилий. Ее глупое сердце было в этом виновато, равно как и Наэль, ведь это он растопил ее ледяную стену, размягчил Кари.
Она медленно взяла бумажку и развернула ее. Харуо подошел ближе, чтобы заглянуть ей через плечо и прочитать.
Ряд психических и физических симптомов продолжался многими строчками ниже, в сопровождении предложений по терапии. Кари опустила бумажку. Она не могла читать дальше. Ее сердце билось до самого горла и готово было его перекрыть. Ей хотелось, чтобы Харуо утешительно положил ей на спину ладонь – и чтоб это был не Харуо, а Наэль.
– Что это? – пролепетала она.
– Медицинская карта твоей матери, – ответила Чичико. – «Золотая Панда» – одно из лучших лечебных учреждений для людей с ментальными заболеваниями на всем острове. Центр находится в Бухте Флорингтон. Получить там место далеко не так просто. За это ты должна сказать спасибо нашему дорогому дону, может, он и услышит тебя в могиле.
– Но… но… – Кари сглотнула.
Ей надо было сосредоточиться, но это было так невероятно трудно – выговорить это:
– Ведь моя мать умерла.
– Очевидно, нет.
– Дайширо сказал, что она была направлена в больницу Бухты для сбора энергии.
И Наэль это подтвердил.
– Это не так. Правда, когда Дайширо узнал через контакты, что она была направлена на станцию облучения, он распорядился перевести ее в центр «Золотая Панда», пока из нее не откачали ее жизненную энергию. При всей его жестокости в нем все-таки осталась частичка доброты.
Кари невольно засмеялась. Добро? Милосердие?! Уж точно нет.
Дайширо всегда был силен в извращении правды. Он никогда не врал – и это ему не требовалось и в случае с ее матерью. То, что Саори перевели в больницу для сбора энергии, было правдой, остальное он просто не упоминал, хорошо зная, какие выводы сделает Кари.