К. С. Сун – Ночь закончится пламенем (страница 19)

– С браслетом, – машинально поправила его я. – Должно быть, у него просто хорошая память.

– Если хочешь, я поговорю с ним.

– Нет! – воскликнула я и от избытка чувств слишком сильно ударила его шестом, случайно задев ключицу. Он поморщился, невольно отступив на пару шагов. – Это все ерунда… Мне просто нужно было выпустить пар.

Он пожал плечами, потирая ушибленное место.

– Ну, тогда продолжим.

Мы снова сошлись в поединке и сражались до тех пор, пока оба насквозь не промокли от пота. Но в какой-то момент я вдруг вспомнила то, что случилось утром. Лейтенант Фан потребовал избавиться от обнаруженной в моих вещах москитной сетки, и это очень меня волновало.

– Скай… – начала было я, но вдруг замешкалась, не зная, как подступиться к этой теме. Но вскоре решилась и сказала: – У меня есть семья на юге.

– Правда? Ты как-то сказал, что живешь на востоке.

– Ну, да… Но сейчас я говорю про семью отца.

– Хай Мэйлин, – вдруг выпалил Скай, глядя на меня с неприкрытым любопытством, – ты имеешь в виду твою сводную сестру?

Я не успела перехватить свой шест, и он упал на пол с глухим стуком. Покраснев от волнения, я опустила взгляд, наступила на один край шеста ногой, и ловко схватила его с другого конца.

– Нет, – пробормотала я. – На юге жила моя мачеха.

Сложно было не заметить, что Скай хотел спросить что-то еще, но я не позволила, торопливо сообщив:

– Она-то и сказала мне о желтой лихорадке. Это не шутка, я правда думаю, что это опасно для войска…

– К чему ты клонишь? – нахмурился Скай, настороженно прищурившись, а я вдруг поняла, что мои слова могут прозвучать как упрек и критика его действий, как командира.

– Возможно, твоя армия готова к походу не полностью, – пробормотала я. – Прости, что говорю так. Я знаю, это не мое дело…

Но Скай опустил шест и облокотился на него, задумчиво меня разглядывая.

– Продолжай, – наконец позволил он.

– Почти никто из солдат не взял москитную сетку, и ни у кого нет травяных спиралей, защищающих от насекомых. Если армия сляжет от лихорадки, как мы сможем противостоять войску Симина?

Скай кивнул и задумчиво произнес:

– Отец отправил нас с Уинтером на южный фронт, считая, что войско царства Симин сильно уступает войску Лэюаня по силе и оснащенности. Однако мы с братом не знаем, какие опасности подстерегают нас на юге. Хорошо, что я выслушал тебя.

– О… Спасибо.

Он вдруг протянул мне свой шест и направился к выходу, но в последний момент деловито сказал:

– Убери здесь все. Мне нужно посовещаться с генералами. Времени мало, совсем скоро мы отправимся в путь.

Некоторое время я глупо пялилась на его спину, а затем нахмурилась. Показалось, что Скай в мгновение ока исчез, зато ему на смену пришел командир. Принц Лю. А ведь он впервые за все эти вечера, что мы провели вместе, отдал мне приказ.

– И он будет далеко не последним, – шепнул дракон.

Я раздраженно тряхнула головой. Не хотелось признавать, но меня задел командирский тон Ская. Он говорил со мной, как с обычным солдатом, а я считала себя равной ему. Я хотела быть достойной его внимания и уважения. Я хотела свободно разговаривать с ним, не опасаясь упреков или наказания за свои слова.

Если бы я стала капитаном или командиром, лейтенант Фан больше не смог бы издеваться надо мной. Солдаты, возможно, не испытывали бы ко мне добрых чувств, но им все равно пришлось бы меня уважать. И бояться. Как же мне хотелось знать, каково это – иметь такую власть.

Кулон матери запульсировал в ответ на мои мысли.

– Эй, красавчик. Чего не спишь?

Я резко обернулась. Ко мне направлялся Рэд.

– С кем это ты болтаешь? – не унимался он. – Погоди-ка… А может, ты молился? Нарушаешь указ главнокомандующего, верно я говорю?

Он подошел ближе, гаденько улыбаясь. Однако от меня не укрылось то, как сильно были расширены его зрачки, а глаза никак не могли сфокусироваться на моем лице. И хотя в его руках не было трубки, я все равно поняла, что его разум затуманен. Этот характерный запах, впитавшийся в его одежду и волосы, был слишком хорошо знаком мне.

– Ты что, курил? – прошипела я, отступив в сторону.

– Хочешь донести на меня? – усмехнулся он, а в следующую секунду склонил голову в поклоне и издевательски произнес: – Прошу простить меня, командир отделения. Ой, так ведь ты не командир!

Зря он это сказал. Рэд и не подозревал, в какую ярость привели меня его слова, а то состояние, до которого он сам себя довел, вызывало во мне протест и отвращение. Я сильно толкнула его в плечо, отлично понимая, что он не представляет для меня угрозу. Рэд свалился в лужу, точно мешок с песком, разбрызгивая грязь во все стороны. Он попытался подняться, но я придавила его грудь ногой, вынуждая снова опрокинуться на спину.

– Слушай меня, Рэд, – прорычала я. – Завтра мы отправляемся на войну, и я не собираюсь подыхать из-за того, что солдат, который должен прикрывать мою спину, обкурился! Хочешь лечь в могилу раньше времени – дело твое, но не тащи и остальных за собой.

И снова по телу пробежала странная дрожь, словно внутри ворочалось нечто инородное, пробудившееся от моего желания подчинять себе других. Казалось, что это было похоже на энергию ци, но в то же время ци ощущалась несколько иначе. Это все равно что сравнивать мерцание лунного света с предрассветными лучами.

– Это сила, дарованная духами, – прошептал дракон. – Лися.

«Она не нужна мне», – подумала я, но было слишком поздно. Эмоции уже вышли из-под контроля.

– Воспользуйся своей жадностью, – угодливо подсказал дракон. – Черпай силы из этого бездонного источника.

И тут случилось нечто необъяснимое. Повинуясь моей воле, капли воды образовали кольцо вокруг горла Рэда. Он начал задыхаться и широко открывать рот, как рыба, выброшенная на берег. Я еще сильнее сжала кольцо. Недостаточно, чтобы убить, но достаточно, чтобы причинить боль. Чтобы вызвать страх.

А почему бы не убить его? Я легко могла бы избавиться от свидетеля моей силы.

– Нет! – запротестовал Цинлун. – Его смерть будет выглядеть подозрительно. Лучше заставь его забыть. Вынуди его подчиниться твоей воле.

– Слушай меня, – произнесла я, склонившись к Рэду.

Голос вроде бы принадлежал мне, но, словно эхо, ему вторил второй. Неужели это был голос дракона?

Рэд широко распахнул глаза, а затем его взгляд стал пустым. И это отрезвило меня. Я пришла в себя, с ужасом осознавая, что сделала. Я мучила человека. Причиняла ему боль и наслаждалась этим.

Совсем как мой отец.

– Забудь о том, что случилось, – быстро сказала я Рэду, пока ситуация не усугубилась. – Скройся с моих глаз!

Стоило произнести этот приказ, как я почувствовала растекающуюся по телу силу духа дракона, которая сорвалась с кончиков пальцев, проникая в Рэда, подчиняя его моей воле. Он вскочил на ноги и молча бросился бежать, стремясь как можно скорее увеличить расстояние между нами.

Неужели мне действительно удалось воздействовать на него?

Я опустилась на корточки, борясь с тошнотой и головокружением. Зрение снова затуманилось, но я еще различала траву под ногами и очертания деревьев вдалеке. А затем я опустила взгляд на свои руки.

По коже тянулись черные дорожки вен.

К горлу подкатил ком, и я едва успела добежать до ближайших кустов. Меня рвало до тех пор, пока желудок не опустел. Кое-как отдышавшись, я рухнула на траву, подтянув колени к животу.

– Ты неплохо справилась, – отозвался дракон. – Но в следующий раз не забудь призвать свою ци. Нельзя использовать одно без другого.

– Не будет никакого следующего раза, – прошипела я и закрыла от него свое сознание. С меня было достаточно.

Когда я наконец осталась одна, тяжесть обстоятельств, в которых я оказалась, снова обрушилась на мои плечи. Морской дракон и сила, которой он наделил меня, оказались реальностью. Продолжать отрицать это было глупо. Однако Цинлун стал еще одной тайной, которую мне следовало хранить.

Человек не мог обладать силой, дарованной ему духом. Это считалось черной магией. Бездонная пропасть пролегала между молитвой, возносимой духам о заступничестве, и применением черной магии. И если до этого вечера я пыталась нащупать границу дозволенного, то сегодня я переступила черту.

Желудок снова сжался, вынуждая меня опять содрогнуться от рвотных позывов. О черной магии почти не вспоминали, да и слухам о ней верили с трудом, однако она была строжайше запрещена. Когда маму мучили страх и тревога, она бормотала о том, как боится разоблачения, за которым последует заточение в тюрьму, жестокие пытки и самое жуткое – казнь волочением.

Теперь эти страхи преследовали и меня.

Я была совсем одна, и это одиночество, словно паразит, присасывалось к сердцу. Я погрязла во лжи с головой. Да, я обзавелась приятелями и несколькими друзьями, но даже им никогда не смогла бы раскрыть свои тайны.

Я была изгоем, которому не место в Трех царствах, и сама осознавая свою порочность, отчаянно проклинала ее. А сколько будет тех, кто возненавидит меня? Сколько будет тех, кто посмотрит на меня с отвращением?

Оставалось одно: лгать, скрывать, упрямо хранить свои тайны. Никто не должен узнать, кто я на самом деле, иначе меня ожидает погибель. Нельзя было ни на секунду забывать, что единение, которого я так старательно добивалась, так же хрупко, как крыло колибри.

И я готова была сделать все, чтобы сохранить его.